Лицо человека, который словно не проходил через все круги ада на каждом своём задании. Лицо человека, который множество раз жертвовал собой ради спасения отряда и самой Кристины в частности… Или он просто делал свою работу ради денег, и жизни напарников его совершенно не волнуют, как и сама Кристина?
Нервный спазм дёрнул девушку в плечо, и она, словно разбивая эти мысли в труху, сжала ладонь в кулак и ударила им по стене рядом с зеркалом. Боль от удара отвлекала её от раздумий .
«Как это случилось? Что изменилось? Почему именно сейчас? Сейчас, а не тогда, когда мы только встретились? Ведь мы в отряде уже почти 2 года, а я веду себя, как японская школьница, только сейчас влюбившаяся по самые уши?»
Кристина внимательно вслушивалась в себя, словно пыталась уловить внутренний голос, который она заглушила, пока была ещё совсем юна. Заглушила, полностью уйдя в науку – вирусологию. Тогда ей казалось, что это единственное, что её волнует. Ни люди, ни чувства, ничего этого ей не нужно было совершенно. Как не интересовал девушку и Вектор.
«Очередной проходимец в отряде, который помрёт на следующем боевом задании, как и предыдущие», — думала она, когда впервые его увидела.
«Этот боец, как оказалось, ученик самого капитана «Альфы», Ханка. Неплохое пополнение.» — изменилось её мнение спустя год.
«Хорошо, что Вектор с нами. Есть кому мне спину прикрыть. Любопытно будет за ним понаблюдать. Весьма любопытно.» — думала она, когда их доставляли в Раккун-Сити. Ни доли привязанности. Одно любопытство, проявленное к его боевым навыкам.
«Что же изменилось?», — думала она сейчас, смотря на себя и коря за то, что позволила к кому-то привязаться. И не к кому-либо иному, а именно к нему. Она понимала, что это любовь, всё-таки не глупая, однако всеми силами сознания давила её внутри себя, надеясь, что ей это удастся, как и прежде. Но внутренний голос, который пробудился лишь на одно мгновенье, сказал ей:
— «Не удастся.»
Следующий удар кулака пришёлся на зеркало.
Стекло, расколотое по центру, посыпалось на пол. Куски его, гремя, летели перед лицом Кристины, и на одном из них, что повернулся к выходу из ванной комнаты, на долю секунды появилось лицо постороннего человека — Микаэлы Шнайдер.
— Что, критические дни раньше времени? — язвительно спросила она, глядя на нагую подругу, стоявшую в осколках зеркала и клубах пара.
— Не твоё дело, — сухо отреагировала Кристина, прошагав к своему гардеробу и изъяв оттуда короткий чёрный халат. Она уже привыкла, что Микаэла так просто проходит в её квартирку. Она имела на это негласное право, как подруга. Бесконечно язвительная, слегка грубая, но всё же подруга.
Решив отвлечься от работы в медицинском отделе базы USS, Микаэле захотелось заглянуть к ней, дабы просто поболтать, или, возможно, даже выпить. Она всегда была рада перекинуться словечком о своих эротических помыслах и обсудить внешние данные кого-нибудь на базе, или похихикать над глупцами, пытавшимися «подкатить» к неприступной немке, но тут появился шанс провести время немного… Интереснее.
Микаэла села в одно из двух глубоких кресел и наблюдала за Кристиной, думая,
«Да… Такую девушку объездить и можно не волноваться о счастливой старости», — глядя на её обнажённую фигуру, немка оценивающим взглядом прошлась от щиколоток до коротких волос, — «Была бы я мужчиной…»
— Пристрелила бы… — словно прочитав мысли подруги, сказала Кристина, завязывая пояс на халате.
— Что? — не поняла Микаэла, отвлёкшись на «созерцание».
— Пристрелила бы, — спокойно повторила японка, — Пристрелила к чёртовой матери, и всё.
— Кого? — решила на всякий случай уточнить Микаэла.
— Вектора, — не размышляя и секунды, ответила Кристина. Она доверяла Микаэле, и та носила в себе не одну страшную тайну подруги, вроде тех, что иногда она слушает песни Элтона Джона, любит клубничные коктейли, ведёт свой дневник, и прочее. Собственно, как и Кристина была в курсе многих «тайн» Микаэлы, однако эту тайну, что буквально грозила жизни Кристины, просто не могла больше скрывать. Она рвала девушку изнутри…
— С твоей стороны, это было бы… Не совсем честно, — намекая на то, что Кристина уже задолжала Вектору десяток своих жизней, сказала немка, кладя ногу на ногу.
— Плевать! — резко выдала Кристина. — А ведь я даже имени его не знаю, чтобы выбить его на его же надгробии!
Кристина была на грани срыва, настолько её эмоции были на пределе. Микаэла видела это. С одной стороны, ей это нравилось. Наблюдать, как человек не находит себе места из-за этого «непристойного для наёмников» чувства, и, в конечном итоге, оно и приводит его к смерти… Но с другой стороны, когда её подруга заразилась «этим», немка не могла допустить, чтобы «это» стало причиной смерти её единственной и, потому, лучшей подруги.
Но ситуация складывалась совершенно иная…
Шнайдер была в отряде не так давно, как Кристина, которая, вместе с Лупо, была в отряде едва ли не с самого начала, однако после Раккун-Сити, она успела привязаться к напарникам. К каждому. Когда ты брошена в пекло ада, и рядом те, кто оказался товарищем по несчастью, там: привязанность, взаимопомощь, выручка и командная работа — залог банального выживания, но в этом городе произошло нечто большее, что не просто «связало» отряд, но скрутило их друг с другом по рукам, ногам, головам и душам. И вот теперь, Микаэла относилась к проблемам подруги совершенно иначе. Она не хотела просто «избавить» подругу от навязчивых мыслей — в её голове созрел план, хоть и долгосрочный, но в тоже время действенный. Она поняла, что надо делать.
— Одевайся, — вставая с кресла и направившись к выходу, «приказала» Микаэла, — пойдешь со мной.
Кристина непонимающим взглядом уставилась в спину подруги.
— Куда это? — попыталась выяснить она.
— Выпустим пар.