История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

§ 9. Государство Хулагуидов и его соседи

Хулагу-хан со всеми своими войсками остался в Иране. Хулагу-хан самовольно создал здесь для себя и своих потомков особый монгольский улус. В 1261 г. великий хан Хубилай-каан прислал ему инвеституру на все вновь завоеванные территории и старые владения монголов в Иране и титул ильхана[143].

Государство Хулагуидов, началом существования которого можно считать 1258 г., занимало огромную территорию. На севере Кавказский хребет являлся стабильной границей с Золотой Ордой. В Закавказье Грузия и государство ширваншахов были вассалами Хулагу-хана. На Черноморском побережье государству Хулагу платила дань Трапезунтская империя — небольшое греко-грузинское владение, образовавшееся в 1204 г. На западе, в Малой Азии, Румский султанат Сельджукидов также находился в вассальной зависимости. Вассальную зависимость от Хулагуидов признало Киликийское Армянское царство (1080–1375) на юго-востоке Малой Азии. Оно в дальнейшем стало опорою Хулагуидов в борьбе с Египетским султанатом. Река Евфрат была границей с Сирией. Персидский залив являлся естественной границей на юге. На юго-востоке сухопутная граница с индийскими княжествами шла от моря к Аму-Дарье, несколько восточнее Термеза. В нынешнем Афгани стане, с центром в Херате, находилось вассальное Хулагу, владение Кур тов. На востоке Аму-Дарья была границей с монгольским государством Чагатаидов. На севере, южнее Ургенча, до восточного берега Каспия шла граница с Золотой Ордой. Каспийское море омывало государство Хулагу с севера, только небольшая, труднодоступная прибрежная область Гилян долго сохраняла свою независимость.

Золотая Орда, государство Чагатаидов и так называемый мамлюкский султанат Египта и Сирии были враждебны государству Хулагуидов. Египет, находившийся под властью султанов, выдвигавшихся из верхов гвардии мамлюков, представлял экономически самое развитое на Ближнем Востоке и относительно централизованное феодальное государство.

В 1261 г. мамлюки подчинили Сирию; в 1291 г. ими были завоеваны последние владения крестоносцев в Палестине, после чего Каир и Александрия стали посредниками в торговле между Западом и Востоком, что явилось для Египта одним из источников благосостояния, не иссякавшим около двух веков.

В поисках союзника в борьбе против Хулагуидского государства, стремившегося захватить Сирию, Египетский султанат завязал сношения с Золотой Ордой. Мамлюкские султаны умело использовали принятую ими на себя роль «защитников ислама» против «неверных» (монголов и крестоносцев).

Борьба с Египтом вызывала длительные сношения Хулагуидов с крестоносцами Сирии и с христианскими государствами Европы, особенно с Францией и Генуей. Уже при первых ильханах между ними, с одной стороны, и Францией, Англией и римским лапой — с другой, происходил обмен посольствами, который имел целью заключение общего союза против мамлюков для «освобождения гроба господня», т. е. совместного завоевания Сирии и Палестины, которые Хулагуиды обещали передать своим христианским вассалам-крестоносцам.

Такова была международная обстановка, в которой создавалось и жило Хулагуидское государство. Непрерывные и дорого стоившие войны, проводимые почти на всех границах, оказали значительное влияние на внутреннюю политику Хулагуидского государства.

§ 10. Организация Хулагуидского государства

Государство Хулагуидов было организовано по тому же образцу, что и Монгольская империя. Высшая власть в государстве принадлежала ильхану. Монгольские царевичи, нойоны, эмиры являлись вассалами хана. В силу своей принадлежности к господствующему классу они получали от хана в уделы большие территории или отдельные города, доходы с которых поступали в их пользу. Все владетели этих уделов не жили в своих владениях и не ведали их управлением. Оно находилось б руках государственных чиновников. Тюркские и монгольские кочевые феодалы являлись военачальниками монгольских войск, сохранявших родовое и племенное деление, и обязаны были по призыву хана являться со своими воинами для несения военной службы.

Ильхан и вся монгольская знать продолжали вести кочевую жизнь, в которой облавные и соколиные охоты и пышные пиры чередовались с военными походами. Ильхан не жил в определенном месте: часть года он проводил в Багдаде и в Тебризе, остальное время на кочевках — летом в горах, зимою в степи. Азербайджан с его прекрасными пастбища ми особенно полюбился монгольским завоевателям.

Старые местные династии в Грузии, Руме, Луристане, Фарсе, Кермане, Йезде, Херате, Афганистане и др., которые при вступлении Хулагу в Иран выразили свою покорность, оставались его вассалами, но могли управлять своими владениями только под контролем представителей ильхана (монг. баскак, перс. шихна). Большей самостоятельностью пользовалось Киликийское армянское государство.

Для управления огромной территорией с оседлым населением, которое по своей экономике, языку, религии и культуре было совершенно чуждым кочевникам-завоевателям, монгольскому господствующему классу нужно было создать административный и, в первую очередь, налоговый аппарат. Не имея для этого собственных культурных сил, монголы были вынуждены привлечь к управлению государством местные иранские силы.

Нужные монголам кадры имелись среди иранской служилой знати, жившей в городах. Во многих городах Ирана сохранялись старинные иранские семьи, которые принадлежали к гражданской бюрократии и духовенству и одновременно являлись крупными землевладельцами — феодалами округи, получавшими со своих земель денежную и продуктовую ренту. Эта служилая знать, бывшая ранее на службе и у Сельджукидов и у хорезмшахов, охотно пошла на службу к монгольским ильханам. Одной из таких старинных иранских семей, привлеченных Хулагу к управлению государством, была фамилия Джувейниев. Служба ильхану в административно-финансовом аппарате управления стала давать гражданской бюрократии колоссальные доходы. Так, ежедневный доход всесильного везира Шамс-ад-Дина Мухаммеда Джувейни, брата историка, равнялся одному туману (десяти тысячам серебряных динаров), что составляло 360 туманов в год и превышало 20 % всех доходов государства Хулагу.

Мусульманское духовенство — сейиды, улемы, шейхи дервишеских орденов — сумело при монголах сохранить свое положение и свою экономическую мощь. Монголы-шаманисты, вообще отличавшиеся веротерпимостью, быстро учли тот огромный морально-религиозный авторитет, которым у народных масс страны пользовалось мусульманское духовенство. Часть вакфных имуществ была за ним сохранена. Как и в прежнюю эпоху, вакфные владения включали большие земельные территории, а также ремесленные мастерские, лавки, базары, караван-сараи, доходами с которых распоряжались духовные феодалы. Духовная и чиновная знать была тесно связана с торговлей, как с местной, так ч с транзитной, караванной. Члены мощных купеческих компаний — уртаки — часто действовали как контрагенты ханов, царевичей, ханш и крупных владетельных феодалов. Ссуженные им денежные суммы уртаки, возвращали вывозимыми ими из арабских стран, Индии, Китая и стран Запада товарами. Шелковые и парчовые одежды, доспехи, оружие, сук на, фарфор, драгоценные камни, золотые и серебряные изделия высоко ценились при феодальных дворах.

Иранская служилая знать была нужна завоевателям, так как являлась основным помощником и агентом в эксплуатации покоренного населения города и деревни. Таким образом, в государстве Хулагуидов господствующий класс феодалов составился из четырех социальных групп, отличных друг от друга по своему этническому происхождению, языку, религии и образу жизни: 1) из военной кочевой знати — монгольской, тюркской, курдской; 2) гражданской бюрократии, преимущественно из персов; 3) высшего духовенства — мусульманского, а в странах Закавказья, Малой Азии и Ираке Арабском также и христианского; местной иранской провинциальной знати, не связанной с центральным государственным аппаратом.

Политически ведущая роль принадлежала монгольской и тюркской кочевой знати. Из местной иранской знати уцелела только часть, другая часть была уничтожена, и земли ее перешли либо к государству, либо к монгольской кочевой знати. Последняя не оставляла кочевого образа жизни, но, завладев обширным фондом обработанных земель, превратилась в феодальных эксплуататоров массы крестьян, сидевших на этих землях. Между этими группами господствующего класса, внутри его, существовали порой резкие противоречия.

Все государственное управление было направлено на получение максимального количества доходов с населения. Главою гражданского-управления был везир великого дивана (или сахиб-диван), ведавший всей казной, сбором налогов, государственными доходами и расходами, всем делопроизводством и кадрами низовой администрации. В ведение везира входили также ремесленные мастерские (перс. карханэ, мн. ч. карханат), обычно принадлежавшие лично хану или его родне; в этих мастерских работали ремесленники, при завоевании обращенные в рабство, или их потомки. В отдельных областях и крупных городах сидели финансовые чиновники, ответственные перед центральной властью за своевременное я бесперебойное поступление собранных налоговых сумм в казну. Обычно сбор налогов отдавался на откуп, и откупщик мог совершенно бесконтрольно обирать податное население. Сбор налогов с города или области проводился чрезвычайно жестокими мерами и напоминал собой военный поход в миниатюре. Суммы, выколачиваемые с населения, составляли колоссальные средства. По словам Хамдаллаха Казвини, ежегодный доход государства около 1295 г. составлял 1700 туманов[144], сверх того, немалые суммы оседали в руках чиновников, откупщиков и феодальных владетелей, так как налоги с областей, являвшихся уделами феодалов, хотя и собирались государственными чиновниками, но поступали не в государственную казну, а в распоряжение феодалов.

Кроме «высочайшего дивана» — центрального ведомства были еще другие диваны, среди них диван инджу ведал личным имуществом — движимым и недвижимым — самого хана и его родни. Огромные средства, стекавшиеся в ханскую казну, шли на содержание ставок хана и: его родни, на расходы царевичей и ханш, пышные пиры и охоты, а так же на содержание войска.

Войско Хулагу-хана включало ополчения монгольских и тюркских кочевников, пришедшие вместе с ним, а также ополчения, находившиеся: в Иране еще с 30-х годов XIII в. По старой традиции кочевников ополчения строились по племенам. Организационное деление войска на десятки, сотни, тысячи и туманы (тумены) совпадало с подразделениями родов, с коленами и ветвями племен. Главы кочевых племен и их: колен — монгольских и тюркских — занимали в войске высшие командные должности эмиров тысяч и туманов[145]. Одновременно эти нойоны, эмиры или беки являлись крупными феодалами, которые, на основе ленного держания (икта'), владели землями и крестьянами и были обязаны вместе с кочевниками своих племен нести военную службу. Военачальники и их воины вели кочевую жизнь, летом кочевали на отведенных им «юртах», большей частью пограничных, в Азербайджане, Закавказье, Дорасане, а на зиму съезжались в ставку ильхана или царевичей. Вместе с войсками перекочевывали их семьи, стада и рабы. Рядовые воины ополчений первоначально не получали ленов (икта'), а получали только содержание — «обмундирование» (джамэги), «кормовые» (улуфэ) и фураж (алафэ).

Монголо-тюркская кочевая знать крепко стояла за сохранение Великой Ясы Чингис-хана и кочевой традиции, не переходила к оседлости я не смешивалась с иранской оседлой знатью. Более того, к оседлой мусульманской культуре и исламу военно-кочевая знать долгое время была настроена враждебно. Для нее чистота отстаиваемой ею монгольской традиции связывалась с язычеством, буддизмом или христианством несторианского толка. Две последние религии получили распространение среди монгольских племен еще до объединения их Чингис-ханом — через уйгуров. Вокруг Хулагу-хана и его первых шести преемников шла острая борьба между представителями разных религий, упорно стремившихся обратить ханов в свою веру и занять руководящее положение при дворе. Борющиеся группы не стеснялись в средствах для борьбы со своими противниками.

Борьба внутри правящего класса, между тюркско-монгольской военно-кочевой знатью, с одной стороны, и оседлыми иранскими феодалами — с другой, не исчерпывалась религиозным вопросом. Она особенно остро проявлялась в отношении к ханской власти, к централизации государства, к управлению оседлым населением и приемам феодальной эксплуатации, мусульманской культуре и исламу.

Иранская гражданская бюрократия, стоявшая во главе аппарата управления, стремилась к созданию сильного централизованного государства, образцом которого ей представлялись халифат и государство Газневидов, в свою очередь бравшие пример с Сасанидского государства. Она добивалась укрепления власти хана, принятия им ислама, упорядочения налоговой системы, точной фиксации размеров ренты и налогов, укрепления государственной казны, боролась против преобладающего влияния монголо-тюркской кочевой знати, против ее центробежных стремлений, против расточительности ханской родни. В отношении райятов (крестьян) и горожан гражданская бюрократия вела курс на эксплуатацию, хотя и жестокую, но не доводящую до полного разорения крестьян и, истощения производительных сил.

Тюрко-монгольской кочевой знати все эти стремления были совершенно чужды. Имея опору военную в своих племенах и экономическую в своих земельных владениях, кочевые феодалы являлись крупной политической силой, стремившейся к децентрализации государства.

Борьба этих двух диаметрально противоположных линий продолжалась на протяжении всей истории государства Хулагуидов.

Своеобразной фигурой был первый ильхан Хулагу-хан. Он родился в 1216/17 г. в Монголии и был одним из любимых внуков Чингис-хана. Его молодость прошла в военных походах. Став повелителем Ирана, Хулагу не изменил своего образа жизни и привычек кочевого феодала. Вместе со своей ставкой (орду) он продолжал по несколько раз в гол перекочевывать с места на место. Соколиные и облавные охоты и пышые пиры были его любимыми развлечениями. Монгольские кочевые традиции и Великая Яса являлись для него основным руководством в государственной и личной жизни. Как и Чингис-хан, Хулагу-хан умел использовать в своих интересах противоречия и борьбу в стане врага.

Сам Хулагу был шаманистом, но отличался большой веротерпимостью. Особым его покровительством пользовались христиане. Это объясняется не только тем, что и его мать, и его главная жена и советчица Докуз-хатун, происходившие из племени кераитов, были христианками, но и тем, что в борьбе против султана Египта, выступавшего в роли защитника ислама, Хулагу-хан стремился использовать христианских феодалов — грузинских и армянских — и с их помощью, а также с помощью крестоносцев, покорить Сирию. Хулагу-хан брал к себе на службу нужных ему людей, независимо от их религиозной принадлежности. Главою гражданского управления он сделал мусульманина, перса Шамс-ад-Дина Мухам меда Джувейни; придворным врачом его был китаец.

Оставаясь кочевником, Хулагу занимался строительством. На Аладаге им был построен дворец, в Хойе — буддийский храм, в Хабушане — жарханэ. Самым замечательным его сооружением была обсерватория, выстроенная в 1259 г. в Мараге под руководством великого персидского математика и астронома Насир-ад-Дина Туси. При ней была большая библиотека и работали астрономы не только персидские и арабские, но и китайские и индийские. В практических целях Хулагу-хан поощрял ученых-математиков, медиков и т. д., назначал им содержание и из тщеславия украшал свой двор их присутствием. В то же время он, как и все почти ильханы, был крайне суеверен. Гадатели, прорицатели, астрологи и духовные лица всех религий пользовались его благосклонностью и сопровождали каждое его действие. Он собрал при своем дворе астрологов, а также алхимиков, которые выманивали у него деньги, обещая открыть «философский камень» и с его помощью искусственно приготовлять золото. По словам Рашид-ад-Дина, алхимики сожгли множество снадобий в котлах, но пользы от их стряпни не было. Награбленные во время войн сокровища Хулагу-хан поместил в казнохранилище в построенном им замке на горе Шахи на озере Урмия. Там он и был по гребен. Впоследствии во время землетрясения гора обрушилась, и сокровища погибли в озере.

§ 11. Хулагуидское государство при первых преемниках Хулагу-хана (1265–1295)

При ближайших преемниках Хулагу-хана политическое руководство по-прежнему находилось в руках монголо-тюркской военно-кочевой знати.

[143] Букв, «хан племени», в значении улусного хана.

[144] Вассаф сообщает близкую цифру–1800 туманов.

[145] В государстве Хулагуидов все военачальники именовались эмирами, иначе бекамн; титул нойона был присвоен эмирам туманов.