— Понятно и даже очень…
Через двор Варенька шла одна. Ей было очень весело и, чтобы громко не расхохотаться, она прикрывала рот ладонью. В некотором отдалении от нее следовал Кудряш. И хотя вокруг не было видно ни души, он внимательно поглядывал по сторонам. Девушку он нагнал в подъезде у лестницы и сразу попытался обнять ее.
Варенька, смеясь, отмахнулась. Но он не отступил, обнял ее, поцеловал.
Не сердясь на него, она вырвалась, взбежала по лестнице и потянулась к звонку. Но он успел схватить ее сзади и снова сжать в объятиях.
Смутно ощущая опасность, она попыталась вырваться, но не могла этого сделать.
— Пусти, — попросила Варенька.
Скользнув взглядом вверх по лестнице, Кудряш прислушался. Во всем лестничном пролете, кроме них, никого не было. Тогда, зажав своими губами губы девушки, он стал клонить ее к зашарканному ногами полу.
Варенька отчаянно сопротивлялась, но ловкий Кудряш был не по ее силенкам. И все же девушке удалось толкнуть ногой стоящую рядом железную мусорницу. Громыхая по ступенькам, она покатилась вниз.
Кудряш испуганно вскинулся.
— Бабушка! — вскрикнула Варенька.
Парень отшвырнул девушку и быстро сбежал вниз. На лестничную площадку вышла Елизавета Васильевна.
— Что с тобой? — спросила она.
— Бабушка, — рыдая, прижалась к ней Варенька.
Елизавета Васильевна увела ее к себе и ни о чем не стала расспрашивать. Она только сказала:
— Не по пути тебе с ними, родная…
XX
Долго в эту ночь не могла уснуть Варенька. Многое передумала, будто всю свою жизнь перебрала в уме. Не хотела осуждать родителей, но все к тому сводилось. Только для себя счастья искали, о себе заботились, а ее кинули, чтобы не мешала жить так, как им хотелось. И даже когда она сама потянулась к ним за помощью, они ее не поддержали. Она стала… лишней. Горькое и обидное слово!
Тетку она не любила, понимала, что Амелина держит ее из-за выгоды. Дядю Савву так и не успела разгадать. Вначале он казался грубым, злым, вспоминал о ней только, когда нужно было послать за папиросами. Но за последнее время он неузнаваемо изменился, стал приветливым, обещал еще одно новое платье купить. Правда, при этом он очень странно усмехался и загадочно подмигивал:
— Ничего, девочка, не тушуйся, отработаешь!..
Но это не тревожило Вареньку. От работы она никогда не отказывалась и готова была выполнять по дому все, что ей прикажут. К тому же Савва Христофорович совсем не обязан тратиться на нее.
Из всех родных одна покойница бабушка относилась к ней всегда без всяких расчетов, заботливо, с душой. О себе мало думала, все о внучке, было бы ей хорошо.
Варенька лежала ничком, закусив уголок наволочки, и плакала.
Чужие оказались ближе родных. Многих она вспоминала с хорошим, теплым чувством глубокой благодарности. Приятно было, роясь в памяти, снова представить себе их лица, голоса.
Вот заботливо склонилась учительница Нина Алексеевна.
— Что, с тобой? — спросила она.
Начальник железнодорожной милиции протянул ей свой ужин.
— Мне тут одному многовато.
Вскинул растопыренные пальцы Абахидзе:
— За угол повернешь — стадион!
— Ты сказала, четырнадцатая квартира? — ободряюще улыбнулась Вера Михайловна.