— Чипи трясет лихорадка. Габо ранен.
— А чем занят Иос? Или ты сам?
— Иоса вызывают в Телави по поводу убийства абрека, а я еду с ним.
— Еще я хотел сказать, Арчил, что…
— Мы с Иосом будем ждать до… — Арчил обернулся с порога: — До восхода солнца вы должны сделать два круга!
Иос шел за Арчилом и удивлялся: сегодня и вправду председатель приказывает! Иос не горел желанием идти с ним, но любопытство не отпускало его, и он шел за Арчилом.
Быков они подогнали к пашне, а сами присели на меже у леса. Показались, испуганно озираясь, Цуг с Асланом.
— Разъезжать верхом и произносить застольные речи легче, чем возиться со скотом и плугом, — сказал Арчил.
Иос зарядил винтовку.
— Для такого холопа, как я, охранять Цуга — дело чести, не правда ли, председатель? Ведь у него не такая дешевая кровь, как у меня!
Арчил будто не понял иронии Иоса.
— Сегодня тебе это не понадобится, Иос.
— Дай бог, чтобы Хангоев присмирел.
— Абрек не будет стрелять в своего сообщника.
Рука Иоса застыла на прикладе.
— Как?..
— Хангоев не будет стрелять в своего сообщника, — невозмутимо повторил Арчил.
Иос приподнялся.
— Если Цуг с абреком заодно, тогда почему он отдал колхозу пять быков?
— Это для отвода глаз. И для того, чтобы сбежали из колхоза такие дураки, как Иос и Габо.
Удивленный Иос лег рядом с Арчилом на траву. Взошло солнце, над росистым лугом поднялся пар, и зазеленевший лес наполнился птичьим гомоном.
— Видишь, Иос! Хангоев присмирел, как ягненок, и больше не намерен стрелять, — сказал Арчил.
— Скажи-ка, председатель, — Иос подбородком уперся в ложе винтовки, — кого же мы стережем?
Председатель хотел что-то сказать, но конский топот привлек его. По узкой меже скакал на своем жеребце Габо.
— Вот кого мы стережем!
— У него винтовка! Интересно, куда же он мчится как ураган? — пробормотал Иос.
— Опять набедокурит неугомонный Дзуака, — озабоченно сказал Арчил и бросился наперерез всаднику.
Иос видел, как, прыгнув с обрыва, Арчил оказался на крупе жеребца. Кора заржал и встал на дыбы. Оба друга очутились на земле.
Будь к ним немного ближе, Иос услышал бы разговор:
— Куда ты, Дзуака? Вернись!