– Почему нет? Я, если бы любил, увел. А после хоть трава не расти. Да и что потом будет-то? Порченую девку под венец не поведут не только силком, а и по доброй ее воле. Это же какой позор для жениха!
– Вот о чем твои мысли. Зачем говоришь мне такое?
– Не хочу, чтобы Ульяна с нелюбимым жила. Желаю, чтобы сестра была счастлива. А с Кондратом ей какое счастье? Одни слезы. Она же моя кровь, княжич. Вот ты бы ей полюбился, я был бы рад. Если, конечно, твой батюшка захочет слышать о простолюдине. У вас же тоже невест молодцам отцы загодя подбирают.
– У нас в семье не так. Но если отец и будет против, я все одно по-своему сделаю.
– Может, и сделаешь. Я вижу, ты такой!
Дмитрий вздохнул.
– Вот только как мне любовь Ульяны завоевать, коли отец ее нам видеться не велит?
– Думай, княжич!
– А может, мне с Кондратом и отцом его Федотом поговорить? Пригрозить, чтоб не смели и думать об Ульяне?
– Ишь чего придумал! Хочешь, чтобы посад поднялся? Ведь народ и так вашего брата не жалует, даже ненавидит. А тут ты с угрозами. Не посмотрят, что Ургин, поднимутся да кинутся толпой к великому князю. Бунта захотел? Что с тобой после этого будет?
– Ты прав, – согласился Дмитрий. – Такого нельзя допустить.
Григорий пододвинулся к княжичу.
– Послушай, чего я скажу. Ты остынь маленько. Давай погодим, послушаем, что отец скажет. Да и Ульяне пятнадцать годков летом будет. Хоть и говорил батюшка, что свадьба скоро, на самом деле до нее не меньше года. За такой срок, княжич, многое измениться может. А с походом на Казань и того пуще. Встретиться же потихоньку да поговорить с Ульяной я тебе, так и быть, помогу против воли отца. Возьму грех на душу. Но только, конечно, если сестрица того захочет.
Дмитрий схватил в ладони руку Григория.
– Помоги, Гриша! В вечном долгу буду. А долги я всегда отдаю.
– Не колготись. Вот и дом. Ну, княжич, с Богом. Представляю, как удивится отец, завидев тебя.
Григорий потер грудь, улыбнулся и сказал:
– Да, удар у тебя знатный.
– Забудь, Гриша.
– Ладно, идем. – Григорий подошел к калитке, отворил ее, пропустил вперед Дмитрия и заявил: – Заходи, княжич. У нас, конечно, не такие хоромы, как у тебя, но изба справная.
– Вижу, слюдяные оконца, крепкий, большой сруб.
– Отец любит, чтобы все было по уму и по совести.
Молодые люди зашли в светлицу. Кузнец сидел на лавке, положив крепкие, жилистые руки на стол. Перед ним лежал какой-то чертеж или рисунок. Он поднял глаза. В них отразилось крайнее удивление, впрочем, тут же сменившееся недовольством, раздражением.
Отец перевел взгляд на сына и осведомился:
– Ты это кого в дом привел, Григорий?
– Княжича Ургина Дмитрия Михайловича.
– Это мне ведомо. Зачем привел? Ему здесь делать нечего. Да и лавку закрыл! Что происходит, Григорий?
– Я тебе все сейчас объясню, батюшка. Ты только не горячись, не гневайся, выслушай!
– Что ж. – Кузнец кивнул. – Говори, но только кота за хвост не тяни. Давай по сути.
Григорий начал рассказ о том злосчастном лете. Недовольство и раздражение в глазах кузнеца быстро сменились интересом.