– Ах ты гаденыш! Ну выходи сюда, я покажу тебе молокососа! Или только в речах ты смел?
– Не бойся, выйду! Только потом не жалься батюшке, что тебя простолюдин побил.
– Ты иди сюда, не мели языком!
Федор вновь одернул Дмитрия:
– Да что с тобой, Митя? Зачем парня задираешь, свару устраиваешь? Оглянись, народ только сюда и смотрит.
– Пусть видят, как я проучу этого смерда.
– Но что он тебе сделал?
– Оскорбил! Или тебе этого мало?
– Так ты же первый начал, Дмитрий!
– Отойди, Федя, не влезай куда не следует.
Григорий Тимофеев вышел к Ургину.
– Ну, княжич? Вот он я. Хотел проучить, попробуй! Или мне повторить, кто ты есть на самом деле?
Дмитрий без размаху резко ударил Григория в грудину. Сын кузнеца пошатнулся, но не упал. Треух слетел с его головы и покатился к плетню.
– Знатный удар, княжич! Ничего не скажешь. Но только для тех, кто по-настоящему не дрался. Теперь мой черед. Я в должниках ходить не привык.
Дмитрий усмехнулся и заявил:
– Много говоришь, смерд. Дела не вижу.
– Будет тебе дело!
Григорий сблизился с Ургиным, с шумом выдохнул, расправил плечи и так же без замаха врезал противнику кулаком в грудь.
Дмитрий охнул и ударился о помост, что предотвратило его падение. В глазах княжича потемнело, мурмолка слетела на землю.
Федор бросился к товарищу и крикнул Григорию:
– Ты очумел? Так и убить можно.
– Поделом ему! – ответил сын кузнеца. – Не будет задираться. А то слишком много мнит о себе. Как же, сын самого князя Ургина! Вот и получил острастку.
Григорий оперся о столб и глядел, как Федор приводил в чувство своего товарища.
Колычев первым делом расстегнул ворот рубахи Дмитрия, хотел растереть грудь, но тот отстранил его.
– Не надо, Федя! Сам напросился, вот и получил. Поделом мне. А ты молодец! – Он взглянул на Григория. – Силен не только в речах. – Княжич улыбнулся.
Взгляд Григория был прикован к груди Дмитрия. Ургин опустил голову, хотел посмотреть, что так привлекло внимание сына кузнеца. Но тот вдруг ринулся на Дмитрия, схватил за отворот рубахи, рывком поднял на ноги.
Он поднес к лицу княжича образок, вывалившийся во время свары на рубаху, и закричал:
– Отвечай, откуда он у тебя. Ну?
– Ты, я гляжу, мирно разойтись не желаешь. Думаешь, одним ударом одержал верх над Ургиным? Нет, смерд, придется с тобой разбираться серьезно. А ну-ка отпусти руки!
Но Григорий, глаза которого загорелись ненавистью, не утихал: