– Я? – Яр заставил себя отвести взгляд от счастливой новобрачной и посмотреть на подругу.
– Ты ведь хотел поговорить с некромантом. Хотел рассказать все Трин.
– Да. Я хотел. Но не сегодня. Сегодня Трин так счастлива. Разве я могу открыть все в такой день? Он должен запомниться, как самый светлый момент, наполненный любовью и верой. Мы ждали столько лет. Ничего, если подождем еще немного. Так что не сегодня, Хельга.
Яр спрыгнул на землю, остановившись возле подруги. Поправил куртку и накинул на голову капюшон.
– Скоро настоящий день рождения Трин. Скоро зацветут яльмары. Она должна это увидеть. Может, боги даруют ей память. Хоть каплю тех светлых воспоминаний, что были пережиты много лет назад. А если нет, то поделюсь своими. Расскажу, как она была любима отцом и матерью. Расскажу, как они сражались до последнего вздоха, чтобы защитить ее и Томарин. Пусть и после смерти, но для нее Броз снимет свою маску. Откроет истинное имя. Восстанет из пепла забвения, как подобает смелой птице. И Трин лучшее тому доказательство. Она расправит свои крылья вместо него. К радости отца и матери, что сейчас смотрят с небес на свою прекрасную дочь. Она должна знать, что никогда не была брошена. Никогда не была забыта. Никогда не была одинока.
Глава 42
Пожалеть о том, что не запирал свой кабинет, Кристиан успел неоднократно. Особенно злил сейчас смех Зорик, которая решила заглянуть к нему и теперь потешалась от души.
– Ты не подумал о последствиях своего решения, верно, Крис? – снова хохотнула инрэйг, но заставила себя сдержаться под грозным взглядом брата.
Пропади он пропадом, этот конкурс… Поскольку ректорский кабинет наполнился раздражающими запахами сладостей и цветов и всевозможных ароматов духов, который источали бесчисленные записки.
Коробки с конфетами, букеты, разноцветные конверты со следами губной помады… Проклятье. Что в головах этих девчонок? Неужели таким образом они хотели заполучить его расположение и выиграть конкурс?
– Скоро это прекратится, – скорее убеждая самого себя, проворчал Кристиан. – Осталась неделя сумасшествия, а потом придется сделать выбор. И чтобы поумерить твое веселье, ставлю в известность: ты включена в комиссию, которая будет определять победителя.
– Ты не можешь быть так жесток, – поморщилась Зорик.
– Могу, – опасно сверкнула улыбка некроманта. – Молись о том, чтобы я не вывесил список комиссии на всеобщее обозрение. Посмотрим, во что тогда превратится твоя берлога.
– Не вздумай! – Зорик ткнула пальцем в его грудь. Затем удивленно коснулась ладонью рубашки у сердца. – Крис?..
Ее золотистые глаза распахнулись шире от волнения, когда она ощутила энергию невидимой сейчас печати.
– Да, – просто ответил Рэйван.
– Когда? – с некоторой обидой в голосе спросила сестра.
– В начале прошлой недели. – Он глянул на стол, заваленный подарками. – Нужно что-то с ними делать…
– Крис! – одернула его Зорик.
– Да?
– И когда ты собирался сказать мне об этом? Почему не сказал? Я бы могла…
– Вот поэтому и не сказал, – мягко произнес Рэйван, ласково опуская руку на ее плечо. – Так уж вышло, что сейчас нет толковой возможности покинуть Ард. Я бы хотел увезти ее хоть ненадолго. Хотел бы показать Харланд. Но мы вынуждены находиться здесь. Поэтому и не сказал сразу. И Трин, и мне необходимо было некоторое время, чтобы самим осознать этот шаг. Понимаешь?
– Понимаю, – нехотя сдалась Зорик. – Но я все равно зла на тебя.
– Ты не умеешь злиться. – Кристиан снова посмотрел на дары ардовских воспитанниц. – Раздай это своим подружкам.
– А как же цветы? А записки, Крис? В них столько страсти, столько воодушевления… – Зорик снова усмехнулась, взяла один конверт и достала из него небольшой листок. – Ты только глянь, сколько завитушек. Даже разобрать нельзя, что написано…
Кристиан что-то тихо произнес в ответ, и письмо истлело в руках Зорик, растворяясь в воздухе.
– Бессердечный.
– Именно. Нужно написать это на двери.
– Боюсь, что это будет бесполезно в свете последних событий. Крис…
– Да. Я написал Деверуксу. Письмо отправлено в его столичный дом. Ранее ты упоминала, что дед скрывался в Деспине.