– Уже?
Побледнев, он ушел на работу потрясенным. Через полчаса Тэдди позвонил Линде.
– Ванесса собирается найти себе квартиру, – сказал он таким тоном, как если бы его жена заявила ему, что разводится.
На другом конце линии Линда улыбнулась, но, когда заговорила, голос ее звучал нежно:
– Что ты ей ответил?
– Честно говоря, ничего, я слишком расстроился. Она такая юная, и… вдруг у нее снова начнутся кошмары?
– Тогда она позвонит тебе. Кроме того, это может никогда не случиться. Ты сам говорил, что она успокоилась.
– Да, но она может что-нибудь увидеть… – Тэдди был явно напуган, и Линда вновь улыбнулась.
– Дорогой, она уже взрослая девочка. Твоя девочка покидает гнездо. И тебе следует смириться с этим.
Он тихо застонал:
– Знаешь, я ужасно расстроен, у меня все внутри переворачивается.
Теперь он тоже улыбался, его успокаивал голос Линды. Внезапно она стала нужна ему, как никогда прежде. На протяжении многих лет Ванесса заполняла пустоту в его жизни, пустоту, которая образовалась со смертью Сирины. Но теперь понемногу это место начала заполнять Линда, и он позволял ей это.
– Ты не одинок. Такое случается со всеми родителями. Особенно тяжело отцам видеть, как их дочери становятся взрослыми, и очень тяжело для матерей, когда дети покидают гнездо. Ты же и мать, и отец в одном лице, поэтому тебе вдвойне тяжело. Догадывался об этом, доктор? Все в порядке.
– Знаешь, я почти разревелся.
– Понятно. Кто бы удержался?
Она удивительно тонко давала ему понять, что все было в порядке, что он не сумасшедший.
– Знаешь? Ты просто потрясающая женщина. Как насчет ленча сегодня?
Она взглянула на календарь.
– Отлично. Хочешь заехать ко мне домой?
Тэдди усмехнулся в трубку.
– Вот это поистине замечательная идея, доктор Эванс. На консультацию?
– Разумеется.
Они оба рассмеялись и повесили трубки. А в полдень они встретились у нее на квартире и прозанимались любовью до двух тридцати. С Линдой Тэдди испытал страсть, которой не чувствовал уже многие годы. И впервые после занятий любовью он не испытывал опустошенности и вины. Призрак Сирины отступил.
– Знаешь, – проговорил он, глядя задумчиво и неторопливо водя пальцами вокруг ее грудей, – я уже свыкся с мыслью, что все кончено.
– Что именно?
– О, не знаю… – Он вздохнул. – Я так давно не влюблялся, Линда… – Он некоторое время с грустью смотрел на нее. – Я был так сильно влюблен в мать Ванессы, что никто другой мне не был нужен.
– Тебе, наверное, было очень больно, когда ее убили. На глазах Тэдди блеснули слезы.
– Я хотел прикончить этого сукина сына. Не представляю, как он мог… А они выпустили его из страны.
– Вероятно, на судью здорово нажали.
– Да. У него очень влиятельная семья. Во всяком случае, не знаю. После случившегося все, что у меня было, я отдал Ванессе. Для других у меня почти ничего не оставалось. Мне кажется, я весь оцепенел.