— О, я в курсе. Видишь ли, парнишка, у меня тут возникла одна проблема, и ты как раз в ее эпицентре. — В его словах улавливалось нечто ирландское, смутное напоминание о темном пиве и недоброжелательных людях.
Слышать о том, что ты оказался в центре чьей-то дерьмовой бури всегда неприятно, да и вообще, что не так у меня с этими ирландцами? От них просто никуда не деться.
— И в чем же твоя проблема? — не мог не поинтересоваться я после того, как нас сблизил Кон и макароны с сыром.
— Агент УБН, с которым ты работаешь, перевозит наркотиков больше, чем колумбийский картель.
Это, разумеется, было преувеличением, но посыл сразу стал ясен.
— Не-е-ет, — простонал я.
— Да, — почти весело ответил Морган. — Его фамилия Санделл.
— Нет-нет… — становилось все хуже и хуже.
Он быстро кивнул и широко улыбнулся.
Ебаныйжетыврот.
Никому не хотелось бы узнать, что парень из УБН оказался продажным — хотя, по моему опыту, таковыми являлись большинство из них, — однако мне в особенности не хотелось слышать, что это тот самый парень, с которым я работаю в городе. Когда Санделл встретил меня в аэропорту с парой своих людей, я подумал, что он нормальный, обычный, в нем даже отдаленно ничего интересного не было. Ни его действия, ни слова не вызывали во мне тревоги и не заставляли нервничать. Но, по всей видимости, мои инстинкты оказались ни к черту, если верить Моргану. И раз уж на то пошло, верить ему следовало.
— И самое худшее, — продолжал Морган, уплетая мою еду. Похоже, он пропустил ужин. — У меня имеется вереница мертвых девушек, которых его люди использовали в качестве наркокурьеров, но мне просто нужно чуть больше доказательств, чтобы мы связали все воедино и смогли уничтожить его.
Он уже говорил «мы».
Иисусе.
Я повернул голову, пытаясь оценить мужчину, сидящего рядом. Блестящие черные как смоль волосы и голубые глаза; держу пари, целая толпа мужчин и женщин готовы сделать для него все, что он захочет. Но я был чрезвычайно занят другим парнем и очень строго следовал правилам.
— Похоже, тебе нужна моя помощь.
— Как думаешь, почему я здесь? В смысле, макароны с сыром, конечно, хороши, и твоя компания просто очаровательна, но все же.
Я пропустил последнюю фразу мимо ушей.
— У тебя на подхвате есть кто-нибудь из местных, кого можно отметить? В УБН? Знаешь кого-нибудь, кроме него?
Ответа не последовало, но было трудно определить, голоден он или всего лишь задумался.
— Я здесь только ради одной быстрой операции, — объяснил я. — Поэтому, к сожалению, не знаю всех игроков. То есть вся его команда может быть замешана в этом, а я ни хрена не смогу тебе рассказать, если только они не будут держать в руках по килограмму кокаина.
Морган прочистил горло.
— Давай-ка я расскажу тебе о моем связном из УБН, Алексе, и о том дерьме, в которое его втянули.
Похоже, он все-таки обдумывал ответ и в придачу был голоден.
Я слушал, пока он рассказывал мне о своем приятеле, Алексе Брандте, госпитализированном в соседнюю больницу и борющемся за жизнь, потому что парня избили так, что его можно было классифицировать как пиньяту.
Брандт следил за оборотом товара, пока Морган занимался серией убийств наркокурьеров, когда их расследования пересеклись. Будучи друзьями, они делились информацией вместо того, чтобы бодаться, и обнаружили, что кто-то в офисе Брандта ведет грязную игру.
Как только выяснилось, что Брандта чуть ли не до смерти изувечили, Морган был практически уверен в том, кто это сделал. Однако на тот момент у него не имелось ни полномочий, ни влияния, и как только его неофициальный партнер попал в больницу, он остался в подвешенном состоянии, не зная, кому можно доверять. Поэтому Морган связался с Коном, которого знал еще до перевода, а тот в свою очередь посоветовал обратиться ко мне.
И было это семь дней назад.
После длительного вынюхивания в офисе, легкого взлома и помощи лучшего друга Брандта — частного детектива Корда Нолана, — мы с Морганом нашли нужного парня, чтобы проникнуть в дом Санделла. Так что в четверг, приступив к делу, мы преодолели шесть лестничных пролетов до офиса, где надеялись убедить Томми Хейна, отмывателя денег, что сдать Санделла в его же интересах. На полпути Морган вручил мне наушник.
— А это еще зачем?