— Наверное, я сейчас в коме или типа того.
— Уверяю тебя, это не так.
— Я в шоке.
— А с этим соглашусь.
— Ты действительно бросаешь службу?
— Да.
— Почему?
— Потому что в этом больше нет смысла, — решительно сказал он.
— Что ты имеешь в виду?
— Раньше это казалось мне правильным — то, кем я был, — но теперь я больше заинтересован в другом: в нашем доме, в нас.
Я боялся позволить его словам проникнуть в меня, поскольку они были именно тем, на что я надеялся, и в действительности звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Думаю, если бы я не был маршалом, то уйти из армии оказалось бы труднее, так как служба — военная или правоохранительная — определяет меня.
И это истинная правда. Ян готов был ради кого-то другого добровольно поставить свою жизнь на второе место, потому что он именно таков, так уж устроено его сердце.
— Это потому, что ты хороший человек, Ян Дойл.
Он покачал головой. Я знал, что Ян делал в своей жизни некоторые вещи, которые нельзя назвать хорошими, и это преследовало его.
— Я ухожу из армии не потому, что больше не смогу быть им полезен, я ухожу потому, что думаю, что смогу быть более полезным здесь, с тобой, будучи маршалом и твоим партнером, как на работе, так и дома.
Я вздрогнул, его слова были одновременно волнующими и пугающими.
— В большинстве своем я собираюсь уйти в отставку из-за тебя, но ты не единственная причина, и думаю, меня в некотором смысле это успокаивает.
Вот оно… Значит, решение было принято не только из-за меня. Все это было не только из-за меня. Его собственное мышление тоже изменилось, о лучшем я и мечтать не мог.
— Я искренне верю, что смогу принести больше пользы здесь, а не на другом конце света.
Хотелось поймать Яна на слове и начать новую жизнь, но это было нечестно. Если бы не я, он вряд ли поступил бы так же.
— Уверен?
— Уверен.
— Да, но…
— Я думал, ты хочешь именно этого.
— Да. Ты же знаешь, что это так.
— Тогда будь счастлив.
— Не могу, если тебе грустно. Не могу, если ты будешь скучать по тому, кто ты есть. Я предпочту расставание с тобой, чем несчастного тебя.
Ян взял мое лицо в свои ладони.
— Мне вовсе не грустно. Теперь я могу остаться дома с тобой, и поверь мне, это очень волнующе.