— Да, все так, — согласился я, глаза сами собой закрывались. — Как забавно.
— Миро…
— И я не пострадал, — поправил его я.
— О, а я думаю, что как раз наоборот.
— Ты же знаешь, я никогда от этого не отмоюсь.
— Что?
— Я поцеловал Хартли. Этого не исправить.
Неожиданно Ян повесил трубку, что было немного грубо, потому что мы расставались и все такое… Но я все понимал. Возможно, для него это было не так уж и важно.
Когда мой телефон зазвонил снова, я ответил.
— Миро, милый, а обогреватель в грузовике включен?
Когда Ян назвал меня «милый», я вздохнул как девчонка из очень плохого фильма на канале «Лайфтайм».
— Что?
— Грузовик. Обогреватель в грузовике включен?
— Не-а.
— Не мог бы ты включить его ради меня?
— Но двигатель не работает.
— Миро…
— Мне очень жаль, Ян. — Я подавил всхлип. — Ты заслуживаешь того, кто …
— Заткнись! — проорал он. — Это ты, блядь, заслуживаешь лучшего, но пошел ты, Ми, этого не случится! Ты застрял со мной, и это все, до конца, понимаешь? Ты понимаешь это? Ты не можешь принимать решение в одиночку. И я тоже. Мы вместе в этом всем, и мы останемся вместе. Точка.
— Я не могу, — хрипло признался я. — Меня ломает каждый раз, когда ты уходишь.
— И меня тоже, идиота ты кусок!
Его тоже?
— Тебя тоже?
— Черт возьми, Миро, да.
— Тогда зачем же ты уезжаешь? — спросил я, стараясь не звучать при этом таким несчастным, каким себя чувствовал.
— Думаю, у меня в голове сложилось свое представление о том, что значит быть настоящим мужчиной, и что настоящий мужчина делает, и что такое вообще настоящий мужчина. И будучи с тобой, мне казалось, что я должен делать больше, быть еще сильнее.
— Ты не хотел, чтобы кто-то думал, будто наши отношения делают тебя мягче.
— Да, — прохрипел он.
— Но это же глупо. Если ты гей, или би, или кто-то еще, это не делает тебя слабым.
— Знаю.