— Это не так просто.
— Да-а, — Рада задумчиво вздохнула. — Так нарисуешь розы? Дома повесили бы на память.
— Я уж сказал: не хочу перестраиваться. И кроме того, не угожу тебе.
— Чем не угодишь?
— Я не фотограф, а художник, я не хочу в точности рисовать каждый лепесток, каждый листок и каждый шип.
— Не хочешь?
И Рада принялась разбирать фрукты и овощи, а Сергей ушел на террасу, к этюднику.
С час прошло в молчании. Рада приготовила овощной салат, сварила сосиски, наломала на куски лаваш, позвала Сергея.
За завтраком он сказал, как бы между прочим:
— Я буду ходить с тобой на базар — и не надо будет нанимать носильщика.
— Рублевку носильщику пожалел? — с раздражением спросила Рада.
— Не жалею рублевку. А как-то неловко.
— А я люблю, чтобы меня обслуживали. Не даром ведь, за мои деньги! Я заработала обслуживание.
— Ну, ладно, ладно, только не сердись.
Раде было приятно, что Сергей не стал спорить, но что-то похожее на досаду томило ее душу, вызывая сердечную тоску по каким-то не очень ясным, несбывшимся желаниям и неоправдавшимся надеждам. «Скучно, — жаловалась самой себе. — Завтра прогулка по морю. Разве его вытащишь». Сказала другое:
— Ешь больше, а то похудел ты что-то.
Потом, когда Сергей работал, она подошла к нему, нежно положила руки на плечи, прижалась грудью к голове, задышала духами и теплом.
— Не сердись, что я такая… реактивная… своевольная… непонимающая Тебя.
— Я люблю тебя такую, какая ты есть, — Сергей погладил ее руку. — Но не мешай мне работать.
Рада обиделась.
— Я тебе мешаю! Вкалывала, вкалывала на заводе, чтобы поехать сюда отдыхать… первый раз в жизни у моря… А тут… торчишь около твоих холстов да еще, оказывается, мешаешь. И это называется наш медовый месяц.
Слезы потекли из глаз, она размазала их пятерней по щекам и спрашивала с укором:
— Ну, зачем ты женился, зачем?
Сергей сложил этюдник: работать он уже не мог.
— Успокойся, Рада, прости меня. Понимаешь, когда я работаю, не люблю, чтобы мне мешали. Ты бы подождала немного, отдохнула бы, почитала бы.
Он сел рядом с ней, стал утирать лицо от слез, понемногу она успокоилась и даже сказала с великодушной улыбкой:
— Я прощаю тебя.
А спустя несколько минут она уговорила Сергея посвятить завтрашний день морской прогулке на пароходе и вся посветлела от удовольствия.
7
Экскурсионный пароход бойко резал пологие волны и, покачиваясь, плыл в километре от берега. Стая дельфинов резвилась на потеху людям. Животные выпрыгивали из воды, подныривали под пароход, плыли рядом с бортами, с необыкновенной скоростью уносились вперед и затем возвращались. С парохода бросали яблоки, куски хлеба, и дельфины подхватывали дары с ловкостью цирковых жонглеров.