Ваш собрат во Христе
† Архиепископ Иоанн»451.
В своем рождественском послании 1955 года святой архипастырь, говоря о том же, так обратился к своей пастве: «Бушует и ныне злоба врагов Христовых. Плач, вопль и рыдания слышатся в православных порабощенных странах... Только что подвергнуты избиению греки и уничтожены еще остававшиеся там святыни в граде царя Константина, как разрушены и в нашем Отечестве... Но с младенцами ликовствуют пострадавшие за имя Христово и с волхвами прославятся Ему верные!»452
Не раз архиепископ Иоанн выражал свою скорбь по поводу раздробления Церкви на греческих землях. Перед Второй мировой войной он так высказался по поводу присоединения Додеканезских островов к Италии: «Острова Додеканеза, составляющие часть Вселенского Патриархата, присоединены во время Великой войны, вопреки принципу самоопределения народов, к Италии, которая стремится совершенно прервать связь этих островов с остальными греческими землями, выделив их в самостоятельную церковную единицу, но вместе с тем всячески способствует распространению католичества среди тамошнего населения, издревле православного»453. И в заключение высказал пожелание: «Несомненно, что, если Бог даст, чтобы Константинополь опять стал греческой государственной столицей, греческие Церкви (то есть Вселенский Патриархат и Элладская Церковь – Б.Л.) воссоединятся»454.
Несмотря на всю доброжелательность по отношению к Константинопольской Церкви, владыка не одобрил действий патриархов Мелетия IV и Григория VII. Первый, созвав «Всеправославный Конгресс», навредил молитвенному единству Церкви, введя календарную реформу, а второй поддержал «обновленцев» в СССР и признал их постановление о низложении св. патриарха Тихона. По словам владыки Иоанна, упомянутые патриархи нанесли ущерб «нравственному авторитету Константинопольского Патриархата»455. Когда позднее патриарх Афинагор встал на путь экуменизма, владыка Иоанн вдохновил публикацию текстов, разоблачающих его богословские заблуждения, являющиеся отклонением от догматов Православной Церкви456.
Во всех своих действиях владыка руководствовался церковным Преданием, а не велением страстей. По выражению покойного отца Чедомира Остоича, «архиепископ Иоанн никогда не был пристрастным человеком»457. Его отношение к Московской Патриархии также было очень взвешенным. Будучи непоколебимым по принципиальным вопросам, святитель относился отрицательно к Декларации митрополита Сергия. Несмотря на то, он был снисходительным к самим «невольникам богоборческой власти»458, по его собственному выражению, и поминал патриарха Алексия I на каждой литургии, на проскомидии. Слова «сергианство» вообще не употреблял. Кроме того, он утверждал, что Московский Патриархат является частью Вселенской Церкви и, следовательно, несет в себе Божественную благодать459. Поэтому он отказывался считать, что храмы, подчиняющиеся Московской Патриархии, каким бы то ни было образом «осквернились». Известно, что он однажды совершил службу в часовне, принадлежащей Московской Патриархии, расположенной в доме для престарелых под Парижем, где жил один из его друзей460. Тем не менее святитель считал, что за границей нельзя «общаться с церковной властью, подчиненной и порабощенной властью, Церкви враждебной»461. «Церковной власти, – говорил он, – противоестественно быть в зависимости от власти, поставившей своей целью уничтожение Церкви и самой веры в Бога»462. Кроме того, присоединение Зарубежной Церкви к Патриаршей в данных условиях было, по его мнению, нежелательным и для самих иерархов Московской Патриархии: «При выступлениях русских эмигрантов против советской власти они не постесняются так же повесить (патриарха Московского – Б.Л.) на кремлевских воротах, как турки повесили патриарха Григория V (Константинопольского, ныне прославленного – Б.Л.) на воротах Патриархии»463. При всём этом святитель Иоанн подчеркивал, что «Русская Зарубежная Церковь духовно не отделяется от страждущей Матери. Она возносит за нее молитвы, хранит ее духовные богатства и в свое время соединится с нею, когда исчезнут причины, разъединившие их»464. Таким образом, как мы уже отметили, владыка всем сердцем желал, чтобы, когда наступят свободные времена, все части Русской Церкви объединились, и надеялся, что те, кто поступил против интересов Церкви в годы этих страшных гонений, покаются. Он писал: «И среди архиереев, внешне покорных советской власти, многие терзаются тем внутренне и при наступлении возможности поступят по примеру тех, кто на Халкидонском соборе со слезами заявили, что вынужденно дали свои подписи на Разбойничьем соборе, по примеру св. патриарха Павла, угнетенного совестью и принявшего схиму в сознании своей слабости при иконоборцах»465.
Мы уже упоминали о расколе, который произошел в Европе и в Америке в лоне Русской Церкви. Приведем еще некоторые выдержки из писем владыки, относящиеся к этой теме. В 1934 году он писал архиепископу Виталию (Максименко): «Ваше желание умиротворения церковных нестроений горячо разделяю»466. В 1937 году, когда в эмигрантской среде возникла надежда на воссоединение Русской Церкви, владыка написал: «Да вольется в нас благодать Божья и да будем едино стадо Христово!» В 1951 году, когда, к сожалению, раскол стал окончательным, он утверждал: «Мы не желаем спорить с ними (с ушедшими от нас) и доказывать нашу правоту, памятуя слова древнего апологета, что “вера не доказывается, а показывается”»467.
Из всех автокефальных Церквей ближе всего сердцу Владыки была Сербская Церковь. В 1950 году, когда скончался Сербский патриарх Гавриил, владыка Иоанн возглавил в Нью-Йорке панихиду по усопшему; ему сослужили епископ Иоанн (Шаховской) из Русской Митрополии в Америке и многие сербские, греческие, румынские и сирийские священники. По окончании службы он произнес проповедь, в которой провел параллель между усопшим патриархом и святым священномучеником Гавриилом Сербским, пострадавшим от турок в XVII веке:
«Вся Вселенская Православная Церковь оплакивает кончину патриарха Гавриила. Церковь Греческая видит в нем своего воспитанника. Церковь Русская имела в нем искреннего друга и защитника в годы тяжелых ее испытаний. Наибольший же удар его кончина для Церкви Сербской. [...] Сему святому Гавриилу (повешенному турками) уподобился ныне почивший. Он также опекал своих овец духовных, отстаивая свободу своего народа. За это враги заточили его, и несколько лет он провел в изгнании и заключении. Когда же по возвращении в отечество он застал его в новом порабощении, он не склонил свою главу и так же твердо продолжал отстаивать Церковь. Он мог, пойдя на уступки, получить почет и удобства жизни, но вместо того он стал на страже Веры и Правды. Тяжелая борьба, как и время заточения, сломили его силы. Пал великий столп Церкви, великий столп сербского народа. Правда, он не был умерщвлен, как соименный ему патриарх, но смерть его явилась следствием перенесенных им испытаний; как и его предшественник патриарх Варнава, он будет народом почитаться священномучеником»468.
В 1966 году отец Чедомир писал: «В период своего служения в Западной Европе блаженный архиепископ Иоанн часто находился среди сербов. Множество раз он служил в сербском храме в Париже. Не раз его приглашали к сербам, живущим в Англии, и в этой стране в 1961 году он присутствовал на похоронах королевы Югославии Марии. Он был великим защитником единства Сербской Церкви. За несколько лет до плачевного раскола (который тогда разобщил Сербскую Церковь, но сейчас, по милости Божьей, остался в прошлом), блаженно почивший архиепископ часто говорил: “Счастливы вы, сербы! На вас – великая милость Божья, духовное наследие святого Саввы (первого архиепископа Сербской Церкви – Б.Л.) сохранено в целостности. Вы имеете одну, единую Церковь!” И когда раскол произошел, владыка решительно выступил в защиту единства Сербской Церкви, считая, что патриарх и Собор епископов хранили и защищали внутреннюю свободу Церкви и не сделали ничего, что можно было бы счесть отречением от Христа и глубинных, насущных интересов Церкви»469.
Архиепископ Иоанн беспокоился и о судьбе румынских эмигрантов, находящихся в Западной Европе. С его стороны это было не вмешательством в дела Румынской Церкви, а помощью нерусским православным, которые в водовороте событий оказались лишены собственной канонической структуры. Вот как Ж. Бесс в своей работе «Православная Румынская Церковь в Париже» описывает ситуацию на момент окончания Второй мировой войны: «С приходом к власти в Бухаресте Георгиу-Дежа интриги его посольства во Франции положили конец мирному существованию Румынской Церкви в Париже. Коммунистическое правительство пожелало получить церковное имущество и самолично назначить священников. Оно даже планировало переделать здание храма под обыкновенный музей румынской культуры. Несмотря на протесты верующих, церковь была закрыта в течение двух лет. Вмешательство французских властей и выборы приходского совета позволили возобновить богослужения. Однако община, более уже не зависящая от Патриархии, оставалась без епископа, несмотря на существующие канонические нормы по этому вопросу... Служащий священник только поминал без имен “епископов, страдающих за свою веру”. А румынский митрополит Виссарион (Пую, † 1964), изгнанный во Францию (в 1946 году в Бухаресте народный трибунал приговорил его к смертной казни), был сослан в дом престарелых в Драгиньяне в результате интриг румынского посольства. Он был единственным румынским епископом, оставшимся в Западной Европе на свободе»470. Румынское духовенство обратилось к архиепископу Иоанну с просьбой о помощи. 26 марта 1954 года владыка дал такой ответ (на имя отцов В. Больдеану и В. Парванеску):
«Ваше Высокоблагословение!
В ответ на Вашу просьбу, обращенную ко мне, я должен повторить Вам прежде всего то, что уже говорил ранее: а именно, что церковная жизнь во всей полноте возможна лишь при наличии епископа во главе Церкви; по словам святого Киприана Карфагенского, “где нет епископа, нет Церкви”.
Вот почему приходы, оставшиеся без епископского попечения, должны восстановить утраченную связь со своим епископом, а если это невозможно – духовно окормляться у другого епископа.
В сложившейся ситуации, когда значительные части различных автокефальных Церквей находятся за пределами своей страны и отрезаны от своей Поместной Церкви, крайне желательно, чтобы каждая из этих частей, отрезанная от своей Матери-Церкви, находилась под пастырским руководством своих епископов, находящихся там же.
Ввиду всего этого наилучшим для румынской паствы, находящейся за пределами Румынии на положении беженцев, было бы подчиниться своему румынскому епископату, каноничность которого не вызывает ни малейших сомнений и который не связан с богоборческим режимом и не находится под его влиянием.
По моему разумению, среди румынских епископов есть всего лишь один, то есть митрополит Виссарион, руководящий в данный момент в Западной Европе лишь частью румынского духовенства и мирян.
Не вдаваясь в дискуссии о причинах, приведших к такому положению вещей, и не претендуя на верховенство над Румынской Церковью и вмешательство в ее внутреннюю жизнь, я могу заявить, что Русская Зарубежная Церковь в лице своей иерархии готова оказывать реальную поддержку в воплощении позитивных решений, касающихся дел Румынской Церкви, и поддерживать ее, если на то есть желание глав духовенства и мирян Румынской Церкви. В особенности это будет касаться формирования румынской церковной иерархии за границей.
С молитвой о благословении Господнем для Вас и для чад Румынской Церкви
† смиренный архиепископ Иоанн»471.
Стараниями святого архиерея ситуация с каноническим положением румынского прихода в Париже была налажена. Приход обратился к митрополиту Виссариону, который, в свою очередь, попросил помощи у архиепископа Иоанна в том, чтобы возвести в викарные епископы архимандрита Феофила Ионеску († 1975). В воскресенье 26 декабря 1954 года в русской церкви Святителя Николая в Версале митрополит Виссарион вместе с архиепископом Иоанном Брюссельским и Западно-Европейским и Нафанаилом Карфагенским и Тунисским посвятил во епископы Феофила. По воспоминаниям архиепископа Нафанаила472, румынский хор пел рождественские песнопения, а русские певчие пели тропари Недели праотцев. Владыка Иоанн, несмотря на свою приверженность старому стилю, умел оказывать снисхождение там, где это было одновременно возможно и необходимо. Две общины служили у одного престола, при этом каждая придерживалась своего календаря – такое угодное Богу решение нашел владыка.
Еще в день своей епископской хиротонии владыка Иоанн задался целью печься не только о тех, кто вверен ему непосредственно; мы видим, что его духовный взор простирался на всю Церковь Христову. Помня о том, что страдает ли один член, страдают с ним все члены (1 Кор. 12, 26), владыка глубоко осознавал единство Православной Церкви. Любое несчастье, происходящее в православном мире, вызывало у него сочувствие. Так, в связи с землетрясением, произошедшим в 1953 году в Греции на острове Закинф, после которого 60 тыс. человек остались без крова и было разрушено около сотни церквей, владыка выразил свои соболезнования королю Греции и Священному Синоду Элладской Церкви473. В 1964 году во время землетрясения в Скопье в Югославии он направил патриарху Сербскому средства, собранные в Сан-Франциско для пострадавших474.
При этом святой жил и всеми радостями православного мира. Так, по воспоминаниям иеромонаха Петра (Лукьянова), «5 июля 1963 года мы читали 9-й час. Я только прочитал тропарь преподобному Афанасию Афонскому, и владыка меня остановил и сказал: “А сегодня на Афоне большое торжество”. На мой вопрос, что там такое, владыка ответил, что там сегодня отмечают тысячелетие Афона. Это не было праздное замечание. Видно было, что владыка и душой и духом был на Афоне»475.
В Великую Пятницу владыка Иоанн совершенно по-особому выражал свое молитвенное единство со всем православным миром. Тот же отец Петр вспоминает: «В Великую Пятницу, после выноса плащаницы, владыка объезжал все православные храмы Сан-Франциско, будь то греческие, сирийские или другие, и прикладывался к святой плащанице»476.
Таким образом, святитель Иоанн бережно хранил связь Русской Зарубежной Церкви с Вселенским Православием. «Опасно делать крайний вывод, – говорил святитель, – что мы единственная Церковь, что на других обращать внимание и с ними считаться не следует... Пророку Илии, когда он думал, что один сохраняет веру, Господь открыл, что есть еще семь тысяч других»477.
Глава 15. В Америке, на скамье подсудимых
Архиепископ Тихон Сан-Францисский, давний друг владыки Иоанна, по причине своей болезни был вынужден уйти на покой; в его отсутствие было прервано строительство кафедрального собора, так как внутри русской общины возникли разногласия. В ответ на настоятельные просьбы верующих из Сан-Франциско, которые знали владыку Иоанна еще с Шанхая, в 1962 году Синод направил туда архиепископа Иоанна, так как, по мнению Синода, он был единственным архиереем, способным восстановить мир в приходской общине.
Архиерею пришлось проститься со своей западноевропейской паствой. Желая утешить своих чад, он обратился к ним после последней литургии, отслуженной им в Париже: «Люди, у которых одна цель и которые стремятся к “единому на потребу”, имеют единство душ и никогда не чувствуют разделяющее их расстояние. И не имеет значения, насколько это расстояние велико, – оно никогда не может быть препятствием для той духовной близости, что соединяет этих людей в единстве душ»478.
Владыка прибыл в Сан-Франциско 4 декабря 1962 года. Как и его приезд в Шанхай, это событие совпало с праздником Введения во храм Пресвятой Богородицы; сходство было еще и в том, что и теперь ему предстояло завершить строительство кафедрального собора. Архиепископ Иоанн был сразу же назначен управляющим епархией, и вплоть до кончины епархиального архиерея, владыки Тихона, он считался, выражаясь каноническим языком, «обрученным со своей кафедрой» в Западной Европе. Он осознавал это настолько ясно, что его часы всегда показывали парижское время; те, кто не знал его, часто смеялись над ним из-за этого. «Но, – пишет отец Петр Лукьянов, – у владыки всё было обосновано; живя в Сан-Франциско, он следил за жизнью своей паствы в Западной Европе. Помню, как в Великую Субботу 1963 года, после окончания литургии, мы разоблачили владыку в алтаре. Было три часа дня по сан-францисскому времени. Владыка посмотрел на часы, перекрестился и сказал: “В Париже началась заутреня”»479. А прихожанка в Париже вспоминала: «Пришла первая Пасха без владыки. После пасхальной литургии, когда мы все спустились в трапезную разговляться, я вдруг услышала телефонный звонок. Побежала и – о Боже! – это он, наш любимый владыка Иоанн! Он поздравлял нас со светлым праздником Христова Воскресения!»480
30 марта 1963 года архиепископ Тихон скончался – как раз в тот момент, когда служили ежегодную панихиду по митрополиту Антонию и пели кондак «Со святыми упокой...»481. После этого Архиерейский Синод назначил архиепископа Иоанна епархиальным архиереем Западно-Американской епархии. В Сан-Франциско Великий пост проходил при большом стечении народа, участвовавшего в богослужениях и соблюдавшего пост. Пасха прошла с большим духовным подъемом. Все приходские неприятности были в значительной степени улажены. Поэтому святитель принял решение начать строительство нового собора и сделал воззвание по этому поводу в Фомину неделю, напомнив о скором созыве приходского собрания. Необходимость продолжать работы была вызвана и тем, что разрешение на строительство кончалось 1 июня. Обращаясь к верующим, святой архипастырь воскликнул:
[451] Там же.
[452] Слова... С. 49.
[453] Деяния Второго Всезарубежного Собора Русской Православной Церкви Заграницей. С. 392.
[454] Слова... С. 250.
[455] Деяния Второго Всезарубежного Собора Русской Православной Церкви Заграницей. С. 393.
[456] См.: Letters from Father Seraphim (Rose). Richfield-Springs, 2001. P. 125.
[457] Сообщил автору прот. Чедомир Остоич.
[458] Воззвание архиепископа Иоанна // ПР. 1955. № 21. С. 5.
[459] Архиеп. Иоанн категорически высказался о благодатности Московского Патриархата при встрече с архиеп. Антонием Женевским. Сообщил автору прот. Чедомир Остоич, присутствовавший на данной встрече.
[460] Сообщил автору прот. Чедомир Остоич.
[461] Слова... С. 247.
[462] Слово архиепископа Иоанна // ВД. 1960. № 4. С. 7.
[463] Иоанн, архиеп. Русская Зарубежная Церковь. Женева, 1960. С. 14.
[464] Иоанн, архиеп. Русская Зарубежная Церковь. Женева, 1960. С. 13.
[465] Там же. С. 14.
[466] (Неопубликованное) письмо архиеп. Иоанна архиеп. Виталию (Максименко) от 19 июня 1934 г.
[467] Значение Зарубежной Церкви // ЦС. 2002. № 3. С. 7.
[468] Панихида по патриарху Гавриилу // ПР. 1950. № 10. С. 15.
[469] Ocmojuћ Ч., прот. У свети спомен архиепископа подвижника Јована...
[470] Besse J.-P. L’Eglise orthodoxe roumaine de Paris. Paris, 1994. P. 113.
[471] EV. 1954. Nouvelle série. № 1–3. Р. 51. См. также: ПР. 1954. № 22. С. 16.
[472] Сообщил автору архиеп. Нафанаил (Львов).
[473] См.: EV. 1953. № 19. Р. 13.
[474] См.: (Неопубликованное) письмо патр. Сербского Германа архиеп. Иоанну от 28 марта 1964 г.
[475] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка... С. 12.
[476] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка... С. 12.
[477] Протокол № 5 от 3/16 окт. Архиерейского Собора 1953 г. С. 3. См.: Русский пастырь, 2003. № 42. С. 121.
[478] Блаженный Иоанн Чудотворец. С. 82.
[479] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка... С. 12.
[480] Блаженный Иоанн Чудотворец. С. 83.
[481] Перфильева Л. Приснопамятный Тихон, архиепископ Западно-Американский и Сан-Францисский // БЛ. 1969. № 3. С. 35.