— Насть, я не пойду с тобой.
Я остолбенела.
— Надоело быть метлой. Я хочу прожить свою жизнь человеком. Здесь у меня есть такой шанс, а там… Пойми меня…
— Все нормально! — Я шагнула к ней и, крепко обняв, прошептала на ухо. — Пригляди за Джардом, пожалуйста.
— Обязательно, — пообещала она.
Я плохо помню, как отпустила ее, покинула крепость и вышла в поле с межпортальным разломом. Толком не запомнила, как Хишика открыла его без магического жезла Крурота, и очнулась, когда сквозь прохладный ветер услышала ее прощальные слова.
Оказавшись посреди подсобки парикмахерской для хомячков, я взглянула на старую микроволновку, передернула плечами и, выйдя на улицу, ослепла от полуденного солнца.
Вот я, блин, и дома!
Глава двадцать четвертая
Консьержка, наша всеми горячо любимая баба Туся, встретила меня не только с расспросами, но и с последними новостями. Выяснилось, что я уже в розыске. Соседи, увидев, в каком состоянии у меня дверь, подняли тревогу. В дело вмешались мои коллеги, участковый и бабушка.
«Ее-то зачем?!» — покачала я головой, представив, как она волновалась.
Я взяла ключи от новой двери и поднялась к себе, в свою скучную, пустующую квартиру, где меня больше не ждет метла Душенька. На душе скребли кошки, когда я бродила по комнатам, распахивая шторы и отмахиваясь от пыли. Я сбежала. В этих двух словах был не просто поступок, это было судьбоносное решение, затрагивающее не только меня. Я не могла выбросить Джарда и Рэмиса из головы. Закрывая глаза, видела их лица. Слыша шумы с улицы, искала в них их голоса. Если это одержимость, то со временем она пройдет. Но если любовь…
Едва я сварила себе свежий кофе, как зазвонил телефон. Я сняла трубку, не глядя на определившийся номер.
— Что за дела?! — завопила моя менеджер. — Почему о твоем возвращении я узнаю от старой консьержки?! Где твой мобильник?! Забываешься, Иоанна! Ты знаешь, скольких клиентов мы потеряли из-за твоей выдуманной ветрянки?!
— Одни ушли, другие придут, — выдохнула я, завалившись в кресло. — Я, между прочим, работала и открыла в себе новую способность.
— Да мне монопенисуальны твои способности! Твое дело рубить бабло! Чтобы завтра же приступила к работе!
— К жульничеству, а не работе, — фыркнула я.
— Это жульничество кормит нас! И фактически оно — работа!
— Хватит на меня орать! — не выдержала я. — И вообще, знаешь — что! Кабинет Иоанны Виагровны закрывается! Ищи себе другую ведьму!
— Не веди себя как ребенок!
— Как раз сейчас я веду себя по-взрослому! Не волнуйся, без выходного пособия не останешься. Пол-ляма хватит?
— Чт-то?
— У меня тут кусок золота завалялся. Приходи, дарю! — Я отключилась и бросила трубку на журнальный столик.
Кофе расхотелось. Я поняла, что больше не хочу не только работать с клиентами, но и сниматься в шоу «Ведьмы берут след», не хочу, чтобы меня узнавали на улице, не хочу иметь толпу фанатов и шипперов, не хочу ни с кем общаться. Не смогу. Путешествие в Шейсауд выжало меня до капли. Я словно оставила бо́льшую часть себя там — с Джардом и Рэмисом.
Посидев и подумав, я пришла к единственно верному решению. Никогда не поздно начать с начала. Пришло мое время.
Собрав самые необходимые вещи в чемодан, я опустошила сейф, собрала в сумку кое-какую мелочь и снова покинула квартиру. Оставив бабе Тусе красную купюру с тремя нолями за то, что она бдительно охраняла мое жилище, я вызвала такси и поехала на вокзал. Взяв билет на ближайший рейс до деревни бабушки, через час я уже мчалась подальше от светской жизни — лживой и лицемерной, ничуть не лучше той, какая текла в окружении Альвиры. Да, похоже, я получила хороший урок. Попаданчество в другой мир пошло мне на пользу.
Моя бабуля, Катерина Яковлевна, не старушка в платочке и с клюкой. Ничего подобного к ней близко не применимо! В свои шестьдесят семь она имела отличное зрение и слух, занималась йогой и тщательно ухаживала за собой. На ее туалетном столике нельзя найти дешевого крема. Она покупала исключительно дорогую косметику по уходу за кожей, волосами и ногтями. Укладка, маникюр, макияж, парфюм и стильная одежда — это моя бабуля Катерина! Именно она заложила во мне любовь к себе.
«Окружающие будут любить тебя только тогда, когда ты сама будешь себя любить!» — повторяла она каждое утро, причесывая меня перед школой.
Она мечтала о дочери, но стала мамой мальчика. Поэтому, когда после смерти папы мама бросила меня ради лучшей жизни, бабушке я заменила и дочь, и сына. Отсюда и ее безграничная любовь ко мне. Но не думайте, что она облизывала меня и вызывала «скорую» из-за каждой моей ссадины. Нежностей от нее не дождешься, и наказывала она продуктивно.
— Глядите-ка, кто явился, не запылился! — Встретила она меня, когда я возникла на крыльце ее дома, с грохотом припарковав свой чемодан на каменной дорожке. — Опять шишек набила, приехала зализываться? Ну заходи! Я как раз чай собиралась пить. Фуа-гра не подам, но домашними блинами со сметанкой угощу.