— Ты ведь это не только про воспитание говоришь? — спросила его Мируша.
— Не только, — наклонившись к ее губам, прошептал он.
— Хватит, — уворачиваясь, сказала Мируша и выскальзывая из его рук.
— Чего это хватит? — усмехнулся Силий, а глаза остались серьезными. — Из-за того, что сейчас светло и я твои шрамы увижу?
— Мне бы еще в баню сходить не помешало, — ответила она.
— Тоже дело, — согласился Силий. — А я уже думал, что ты опять про свои царапки заговоришь.
— Это не царапки, — возразила Мируша.
— Как увижу, так оценю. А пока ничего не могу сказать по этому поводу, — сказал Силий.
— Вот для тебя все смешно. Но ведь это не так…
— Не будем спорить, — остановил ее Силий. — Сейчас пообедаем, а потом у меня будут дела.
— Какие?
— Разные, — усмехнулся он.
— Не хочешь говорить, так не говори.
— А ты по пустякам не обижайся. Надо Весию с одним вопросом помочь.
— Тогда ладно, — ответила Мируша.
— Ладно? Да никому я кроме тебя не нужен. Зря ревнуешь.
— Я не ревную. Как можно ревновать человека, который сердцу не мил?
— Угу. Никак, — согласился Силий. — И сразу загрустила.
— Так понимаешь в чем дело, — она замялась. — Мне больше Борис не нравится. Он какой-то глупый. Столько не видит. Чего-то надумывает. Разве можно с глупым человеком жить и его любить?
— Ну, для кого-то он будет умный. Люди разные. Не все такие наблюдательные как ты. Некоторым достаточного красивого лица и удали.
— Нет. В человеке должна быть сердцевина, которая и делает его необычным. Эта сердцевина важна. Лицо может испортиться. Вот получит лицо шрам и перестанет быть таким красивым. Или удаль, она может пройти. Заболеет человек и ослабнет. Но останется сердцевина, за которого его и любишь. Красотой можно восторгаться, как солнцем или весной. Но не любить чисто за нее.
— Вот ты мне сейчас эти слова говоришь, так почему они не могут быть к тебе применены? Ты меня все спрашиваешь, почему мне так нравишься. Сама же и ответила на этот вопрос. За сердцевину, которая тебя наполняет. Ты же особенная. Я
это вижу.
— Обычная я, — смутилась Мируша.
— Ты не похожа на других женщин в крепости. А я всех знаю.
— Не хочу обсуждать твоих женщин, которых ты там знаешь. Лучше скажи, о ком помечтать, — отмахнулась Мируша. — Нужен же друг для сердца.
— А я тебя не устраиваю, потому что лицом не вышел? — хмыкнул Силий.
— Так и правда могу сердце отдать. А чего потом мне делать?
— Любить и радоваться жизни, — ответил он.
— Как будто это так просто.