– Это не важно! Его внутренний дух сказал, что я смогу помочь ему. Вот что меня волнует больше всего!
– Какое самопожертвование, – пожав плечами, оракул медленно подняла одну из рук, и лёгким движением взялась дирижировать необычному оркестру.– Я вижу старую нить, что тянется с самых древних времён, когда боги ходили по земле. Это непростая нить. Нет. Это клятва между Змееносцем и его лучом надежды. Его сердцем и душой. Если Змееносец проходит реинкарнацию, то его лучик так же следует за ним, где бы он ни возникнул. Всегда и всюду ты будешь рядом. Это называется – любовь. Любовь к человеческой женщине, что приняла его, став ему женой. Ты любишь Змееносца?
–Всегда!
–Любовь зашла в нашу обитель! Да воспоём песню о любви!
Обрадовавшись, цветы тут же приняли предложение оракула, наигрывая очередную песенку, что тянулась минимум минуты три.
Прослушав мелодию цветов, Хиона снова обратилась к оракулу:
–О, святая из святых, подскажи мне как мне это сделать, чтобы спасти его?
– Что ты спрашиваешь у меня, если сама на верном пути.
Провидица подняла многочисленные руки, точно как птица распахнула свои мощные крылья, представив перед мелиссой кругловатый животик.
–Это ваше будущее.
–О, боги! Святой Борей, и его великие жрецы, как же так? Это немыслимо! Это ваше дитя?
–Нет, глупенькая, это будущее,– заулыбалась провидица.– Ваше дитя уже в пути к вам. Его могущество не имеет границ. Он спаситель Вселенной!
Окончив очередную музыку, оракул воспарила вверх, словно воздушное облачко в белоснежном платье. Длинный шлейф струился вниз, за пределы ее ротонды. Раскрыла с десяток рук, словно белоснежная птица разгладила крылья, с лёгкостью взлетела вверх.
–Я знала, что вы явитесь сюда и ждала вас. Это мой конец. Там, за пределом меня давно ждут мои дети, а теперь смею проститься с тобой, золотовласая мелисса Хиона, дочь горного короля. А теперь я спасу вас, но это только единственный раз.
За то все время, которое корсей с мелиссой находились в подвале с оракулом, Тарантул безмятежно стоял за прилавком, занимался своими делами, разливая по бутылкам радужную жижу. Не прошло и минуты как в его трактирчик забрели двое здоровых грозных верзил, а за ними пару дворцовых постовых. Вид пришельцев желал лучшего. У обоих крепких, широкоплечих мужиков, был потасканный вид, словно их только, что их выпустили из тюремного каземата, куда спускают святозары преступников Эриды.
«Наёмники и оборотни! Они учуяли запах корсея и мелиссы. Эти «недородки», прошли сквозь двери, ключом, что принадлежал коссеи!»– окинув оценивающим взглядом, тут же сообразил Тарантул.
Самый здоровый обратил острым взглядом тёмное помещение, проглядывая беспросветные углы, зашёл в каждую пустующую кладовую, заворачивая на второй этаж пустился по комнатам, устраивая погром. Двое сопутствующих постовых из дворца, от которых несло псиной, взялись валять столы, стулья, крушить залитые старым воском полки, разбивать бутылки с намешанным зельем, в которых плавали человеческие глаза, пальцы и уши. Головорезы били черепяные кружки, что достались арахнийцу, после смерти предыдущего хозяина лавки. Громко хохоча, разваляли трофейный шкафчик. Навеселившись вдосталь, псы направились в сторону ведущего, что после тотальной проверки сошёл со второго этажа. Настороженный арахниец с трудом сохранял спокойствие. Один из налётчиков без отрыва наблюдал за Тарантулом. Сойдясь с арахнийцем лицом к лицу, с любопытством рассматривая темную кожу Тарантула.
–Эй, Вифалай, посмотри сюда, кто у нас здесь!– наваливаясь всем телом на стойку, раздался жутковатый голос негодяя.
–На что он нам нужен? Лучше разузнай, где это наши голубки! – ответил Вифалай.– Возчик видел, куда они пришли. Перед смертью люди всегда говорят правду.
Другой наёмник довольно покосился на арахнийца.
– Что происходит, паучишка? Куда ты спрятал ящерку и девицу?– ни тяжёлый взгляд смердящего Бон Бена, ни острый оскал его гнилых зубов не мог вывести арахнийца из равновесия.– Где ящерка, насекомое?
Тяжело переводя дыхание, Тарантул мысленно простился со своей лавкой и всем тем добром, к которому он давно привык. Он уже не стал ждать покуда негодяи с невыносимыми мордами доберутся до его шеи или внутренностей, ведь все к этому шло. Наврядли эта четверка оставит его в живых. Вынув сабли из-за спины, руки арахнийца магическим образом разделились еще на две руки, умножая силу Тарантула.
Наёмники не приняли всерьёз грозящий вид Тарантула, всех четверых посетил приступ истерического смеха.
– Ты бы еще жопу надул,– еле выдавил из себя Бон Бен, заливаясь злорадным смехом близко подступаясь к арахнийцу.
После этой фразы Вифалай едва ли удержался на ногах, но для Тарантула это было полным оскорблением. Он не стал считывать крылатые фразочки грабителей. Возведя вверх лезвие, изрубил Бон Бена на мелкие кусочки так легко, словно он был ни что иное как колбаса, лежавшая на столе.
БОН БЕН!!!
На одном дыхании другой наемник набросился на четырехрукого арахнийца словно бешеный пес, бросался в атаку. Не прошло и минуты как арахниец и Вифалай завертелись в сражении, круша все вокруг. Заведши зачарованной нагайкой, наёмник понял, что против четырех саблей и поразительной уникальности паучьей расы, видеть в нескольких будущих измерениях, ему никак не пойти.
Плеть из толстых ремней Вифалая постигла та же участь, что и несчастного Бонбена. Оба стали, чтобы перевести дух. Тарантул великодушно дал своему противнику время для выбора оружия, но тот не думал, что вскоре ему придётся пожалеть об этом. Недалеко от того Вифалая у разломанного шкафчика с трофеями лежал меч безымянного война. Недолго думая, наёмник разбил хрустальный гроб, в котором покоился тот меч, выхватил его среди острых осколков и набросился на арахнийца. В руках проходимца меч стал испускать яркие неистовые молнии, что стали сжигать все вокруг. Яркие вспышки света вылетали через окно трактира, привлекая к себе неподходящее внимание святозаров, сжигая все вокруг.
Утаившись в углу, часовые не решались влезть, оставив это дело более опытному человеку. По велению вожака стаи, который горел желанием собственноручно сразиться с великим Змееносцем, и возможно даже одержать победу над нечестивым.
Очнувшись, Ликише и Хиона уже смотрели, как свирепствующее полымя поглощало старый трактир арахнийца. Столб черного дыма тянущиеся до самого неба, привлекал ненужное внимание прохожих и зевак бедного района. За долю секунды до пожара, что устроил Вифалай, Ликише и его спутницу под магическим куполом, выбросило из горящего дома. Словно провидица знала, о том, что происходит наверху и выбросила обоих за стены трактира.