–Ха, кровожадная женщина, опоила приворотным зельем и наслаждаешься! – зло хмыкнул Гадес напомнив супруге о постыдном.– Ты лжешь самой себе, если надеешься, что боги простят нас и подарят нашему сыну наследника.
–Я не верю в это!
– Тебе придётся признаться, иначе мы потеряем все! Но это не самое худшее в нашей с тобой жизни.
–А что есть и «худшее»?
–Что если мой отец прав? И какой-то мифический Аморф существует, что будет с нами? Ты подумала?
Фрия задумалась. Сложившаяся картина их казни или изгнания необычно заиграла в ее воображении. Женщина ощутила, как леденеют от страха ее ноги. По спине пробежал холод, которого она раньше никогда не испытывала. Идея супруга представилась как избавлением от жуткой смерти. Возможно, это единственный выход из сложившийся ситуации.
–Я надеюсь, что ты приняла решение? Ведь все уже готово!
–Что готово?– Фрийя задалась догадками.
– Мы скроем ребенка в другом мире: подальше от Ликише. Существуют разные миры, но этот уникален в своем роде. Место, где магия – это сказки для детей, а какие – либо ее проявления называют мистикой. В том мире такие как мы, считаются нормальными, а маги – это изгои.
–О, Боги! Об этом можно только мечтать! – воссияла женщина.
–Верно, дорогая, мы сможем уберечь будущего сарфина в другом мире, воспитав дитя как своего! Ребенка вырастит сиделка Пилата. Женщина рада воспитать чужого ребенка, пока мы будем отстаивать его права здесь.
–Почему я об этом не знала?
– Признаться, я ожидал от тебя чего угодно, но не осмысления. Я предполагал, что ты станешь бить меня кулаками, доказывая обратное, но вижу, разум взял верх над эмоциями, чему я рад. И кстати, еще кое-что, что меня волнует больше, чем наш коварный план. Я хотел бы, чтобы твой святозар о нашем плане не догадывался.
– Это будет сложно. Никто, по сути, не знает, как он выглядит – он многолик. Это его дар. Если он примет твое лицо и станет выуживать из меня все наши планы?
–Тогда этот разговор мы закрываем и ведём себя так, словно ничего не произошло. Я дам тебе знак, когда надо действовать.
Глава 8
После того злосчастного вечера Ликише долго не мог оправиться. Целая коллегия целителей и врачей ни на секунду не отходила от кровати больного. Внезапный всплеск магии привел к тому, что заклинание, что он складывал, злополучно сработало против него самого. Внутри у корсея все еще пылал тот огонь, что вырвался наружу. Ни святозары, ни докучливые доктора никак не могли заглушить тот очаг возгорания в сердце наследника. Сам же Ликише непрерывно вспыхивал диким пламенем, сгорая до тла, оставляя за собою обугленную кучку пепла, а после наставал тот момент, когда человеческий облик снова возвращался к нему, наращивая живые ткани. С таким побочным эффектом магии святозары не могли ничего поделать. Непонятная бурлящая жидкость, похожая на лаву, от которой он и воспламенялся, проходила по венам, заменяя ему кровь. Святозары тем временем, создав магическое заклинание, смогли продлить жизнь корсею, затягивая время. Страшные и смертельно опасные муки переносил Змееносец, о котором молва не сходила с уст. Время от времени душераздирающий крики боли и страданий наследника заполнял все коридоры, залы. Выходили за пределы дворцовых стен. Слухи и домыслы о проклятии корсея быстро расползлись по улицам Мириды. Каждый, кто осмеливался объяснить происхождение убийственной магии, становился первым подозреваемым в преступлении против правящей династией. Потому молчали. Унять беспокойство супруга, осмелилась только Фрийя, дав указания святозарам, пересечь всю лож, что несут непутёвые миридийцы. Оттого на очерченных стенах покоев корсея бросались в глаза магические иероглифы, увешанные на шкафах, торшерах стульев и столов редчайшие амулеты защищали покои Ликише.
–Моя сарфина,– обратился к Фрийи один из целителей местного лазарета, так же как и Вифалай, употребил высший титул. – Ваш сын…он долго не протянет. Сердце с каждым разом все сильнее воспламеняется. Никому не под силу погасить его, если это не последствия чего – то другого, душевной раны или терзания, из-за которого он сам себя проклял.
Услышав вердикт лекаря, коссея чрезвычайно обрадовалась, хотя женщина старалась не подавать виду, однако это ей удавалось плохо. Она хотела уже объявить о неминуемой трагедии, как вдруг в голове вспомнился разговор с мужем, что состоялся поздно ночью.
Покои корсея были заполнены святозарами, коллегией более важных лекарей и магистрами. Здесь не обошлось и без вольного святозара Улема. Он усердно надзирал за женщиной, осуждая ее за бессердечное и непростительное отношение к сыну. Безысходная ситуация сложилась и для самого Улема. Назойливого святозара не особо приветствовали во дворце, но случись что с Ликише, святозару придется попрощаться с жизнью так же, как и с остальными не согласными.
– Ну что ж,– прислушиваясь к нестерпимым крикам сына, женщина, укрыв лицо руками, иронично блеснула слезинками.– Необходимо приготовиться, и держаться вместе, когда Змееносец оставит нас и отойдёт к предкам.
«Если Ликише умрёт, то многие наши проблемы уйдут вместе с ним! И этого отвратительного духа больше не будет! Он не возродиться среди других альхидов! Нет подходящего сосуда! Необходимо протянуть время и эта существо на веки оставит Элиду!» – вопреки всем осуждениям, Фрийя шла к намеченной цели.
–Но существует иной путь,– целитель, снимая кругловатые монокли, сложил их пополам и аккуратно подцепил на навёрнутый вокруг головы тюрбан, как незатейливую брошь, загадочным голосом добавил. – У вас в гостях авилонцы. Их холодная кровь сможет остудить сердце вашего сына. Я думаю, что если свести две противоположные магии… Я думаю, это правильная мысль. Авилонцы не посмеют отказать вам, ведь речь идёт о вашем сыне!
–Я знаю, о ком идет речь! – вскипела женщина, ощущая давление со стороны лекаря.– Как вы смеете со мною так разговаривать? Вы хотите, чтобы я проявила материнские чувства ко второму сыну. Я его мать! И не меньше вас хочу скорого выздоровления молодого корсея!
– Если они позволят использовать себя. Ведь это пламя проклятое,– в разговор вмешался Улем, больше вероятно больше других волновался за своего друга,– Осмеливаюсь вам посоветовать, лучше переговорить с ними. Объясните ситуацию. Здесь, за стеной, умирает страшной смертью последний Змееносец! Под ударом измены стоят самые близкие, и этот именно тот случай, когда кто-то все же ответит. В этот раз никто не уйдёт от справедливости. Корсея проклял сам себя, но за что?
–Вы разрешаете себе многое, Улем! Вы ответите за все! – яростно прошипела женщина, бросая на святозара ожесточённый взгляд.– Как бы там вы себе не думали, я не причастна к проклятию. Я не владею магией, чтобы сотворить такое!
–О, моя госпожа, как я не смею думать об этом! При всём я вольный святозар, и вправе решать, что мне делать и где находиться и выражать своё мнение.
–Это пока ты вольный,– не дав закончить Улему, Фрийя была готова растерзать обидчика.– Придёт рассвет моего сына, и ты первый склонишь свою голову перед ним.
–Буду рад склонить колено магу, – рискнул ужалить женщину в самое сердце святозар. – Однако это не меняет того, что здесь умирает наш наследник! Маг и Змееносец!
– Это время Иивлика. Сердце нашего корсея пылает сильнее, чем леденящая кровь севера. Я смею предположить, что один из северян может сгореть так же, как сам корсей, – подстерёг обоих лекарь. Невольно став свидетелем спора святозара и властительницы дворца, лекарь поспешил предложить свой вариант.– Но что если временно нанести печать. Это первый день активности его Змея, а ко дню Змеевика и вовсе может обезуметь! Мало ли что сбредёт ему в голову…