– Ты вроде бы не пил никогда,– подметил Гадесис, отобрав рисунчатый медный сосуд с вином, и сам же пропустил пару глотков.
– Не пил! А теперь пью! – при одном виде пустого бокала лицо сарфина перекосило.
– Ты уже пьян, старый негодяй! Не буду спорить, что тебе пришлось принять немало медового ликера, чтобы решиться излить ему все это! Я из кожи вон лезу, чтобы Мирида осталась главой альянса! Наши соседи… Визерия, недовольна Лютом. Его считают неспособным! Боюсь, скоро нам придётся терпеть не самые лучшие времена, когда визирийцы начнут нагло отнимать наши земли. Кстати, от них приходят все больше писем. Они не признают нашу печать. Нам необходимо закрепить положение мальчика, иначе нашему роду настанет конец!
– А тебе что? Корону хочешь? Альянс хочешь? А вот тебе!!!– охмелевши, старик взялся громко смеяться до поросячьего визга.
Неожиданно правая рука сарфина Аллеля резко вытянулась вперед, закрутив подлую дулю, повисла над головой сына, точно как долгожданный венец правления. Годесис не единожды получал от отца подобный подарок. Оправданное отношение, как считал сам правитель. Он клятвенно обещал, что его новорождённый сын никогда не станет корсеем, а значит не быть ему сарфином.
Казалось, что дальше срамить себя уже некуда, но старый безумец доказал обратное. Правитель Аллель, жадно схватился за глубокий сосуд вина, едва удерживаясь на ногах. Тяжелый бархатный халат со сложным орнаментом лиановых деревьев подобно тяжёлому грузу висел на костлявых плечах. Тянул его вниз, сгибал ему спину. Страшная боль сдавливало виски. Выявляя его истерзанную душу мученика, старик сбросил с себя тяжкое бремя жизни подобно этому халату. Оковы правления и совершенные сотни ошибок спали с его плеч вместе с халатом, даруя старику незабываемые моменты свободы.
– Я пришел в этот мир не с чем, и уйду так же!– обнажив истаявшее тело с провисшей кожей, старик предстал перед сыном в одной складчатой набедренной юбке – нижнее белье. Бразды правления сброшены, и долгожданная свобода отпечаталась на его самодовольной гримасе.
– «И сбросил сарфин свою повинную»,– про себя процитировал Гадесис, понимая насколько безнадёжно что-то доказывать отцу.– Ты надо мною смеёшься! Каждый раз, когда я говорю о короне, ты бываешь невыносим! Посмотри на себя!
– Смотрел и все видел! – отбивая пятками в такт одной известной ирильской песне, взялся импровизировать сцену, где ему аплодируют сотни людей.
– Безрассудный старик!!! Взял и все испортил! Думаю, что нарочно!!!Сумашедший!
–Это я сумасшедший?! Ликише явился сюда не по приглашению, с Аморфом, а ты говоришь, что все прекрасно шло. Да, да. Не смотри на меня такими глазами. Это лицо, будто весь род Асхаевых собрался в одном лице. Гляди, даже аттарисиса припысал себе. Без триклятого ордена. Не ошибся ли ты с наследником, прежде чем пообещав Лютосу трон?
–Ты видел его? Смотрел ему в глаза?– вспомнив рассказы отца об Ириле и умершем Змееносце, Гадес решил покончить с этим глупыми страхами отца. – Ты нашел тетраэдр?
Допивая последнюю чашу вина, Аллель пустил в ответ отчаянный взгляд, что больше означал отрицательный ответ.
–Его в Мириде нет,– уверял себя старик, но что-то внутри подсказывало о его присутствии во дворце.
–Надо все разузнать,– пытался успокоить себя Гадес.– Если он у твоего внука…
–Он у него! Я знаю это! Я вижу отпечаток Аморфа на плечах этого сосунка!– взревел старый безумец, метнувшись к столику с винными кувшинами, снова наполнил чашу.
Внезапное появление коссеи Фрийи заставило двух мужчин тотчас замолчать. Женщина явно нервничала, и это было особенно броско, как только она кое-как выдернула с головы высокий тяжелый гребень украшенный самоцветами.
–Дорогая, ты плакала? – первым задал вопрос Гадес, заметив опухшие от слез глаза жены.– Кто посмел?
– Похоже, все еще напуганы, но я думаю, что все уладится, – Фрийя поспешила перевести разговор на другую тему, но увидав старого правителя в одной повязке, женщина тут же позабыла о своей сердечной боли.– А почему это наш повелитель в нижней повязке? Снова он за свое? Что на этот раз ждет нас? Смерть тысячей кинжалов или гибель одинокого бедняка?
Женщина как можно удобней расположилась на мягком кресле с бархатной обивкой, демонстрируя внимание к новому спектаклю правителя.
–Свет мой, этот отрывок идет уже больше часа, и ты пропустила картину от самоотверженного царя, – пояснил Гадес, пытаясь разгадать вымышленный сюжет отца. – Однако, я полагаю, что у этой картины будет продолжение до самых первых лучей солнца, так что не трать особо время, дорогая, ступай к себе и отдохни.
Властолюбивый тон супруга уже не смог оказать влияние на женщину как раньше. Тронутая недавними новостями и событиями, Фрийя уже не видела нужды повиноваться своему мужу, как наставляет тот святозар, что имеет воздействие на послушницы. Та продолжала сидеть на своем месте.
– Ты знаешь, у меня сегодня был не самый приятный вечер,– послышался голос Фрийи, вынуждая супруга произнести правду.– Домой вернулся твой сын. Сорвался прием этих…этих варваров. А что ужасней всего – это то, что вдруг вспыхнул пожар в тех местах, где его не может быть. Да не просто «костерчик» а колоссальная бешеная стихия! Рано или поздно, я все равно все узнаю, только вот потом я уже буду вести себя по-другому.
– Как ты любишь говорить – это мой сын. Точнее, уже не мой и не твой. Наш повелитель, наш сарфин, сделал очень малоумный ход, рассказав правду Ликише.
–Кому?– лицо Фрийи побелело от страха, а лоб покрылся испариной.
–Ликише!– повторил Гадес как можно жестче.
–АААА!!!– заверещала коссея, размахивая руками.– Вы что натворили?! Вы и впрямь сумасшедший старик. Этот ваш поступок никак не сходится с тем, что мы тут строим! Не задолго у Люцида появиться наследник, и нам бы не хотелось снова волноваться за корону, а вы просто взяли и перечеркнули нашу жизнь одним махом!
–Фрийя, попридержи язык!– подал голос Гадес, подскакивая к своей супруге, был готов по привычке дать ей пощёчину.– Перед тобою твой повелитель и мой отец! Имей уважение перед своим сарфином Мириды!
–Нет!!! Нет, я молчать не буду. Зачем? Скажите, зачем вы…это сделали? Он же… убьет его. Убьет нас всех.
– Будем стоять насмерть!– блеснул не самой хорошей идеей Аллель.– Всем святозарам быть наготове. Будем брать числом!