Незамкнутый контур: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я думал, но… До конца смены с ребятами только это и обсуждали, и все без толку. Я не понимаю, пан профессор… Объясните, прошу!

Режнак долго наблюдал за ним из-под кустистых бровей, чуть склонив голову к плечу. И в ту секунду, когда Алекс уже уверился в отказе, вдруг хитро улыбнулся.

— Будь по-вашему: попробую. Если вы проводите меня в «Погребок» и угостите… как вы сказали, «темным Домашним»?

— Неплохо. — Режнак отхлебнул пива и проводил взглядом удаляющуюся Розу. — Очень даже.

— Э-м… Да, — пробормотал Алекс, гадая, что именно профессор в данном случае имел в виду. В «Погребке», среди дощатых столов и старинных стеклянных бокалов, сверкающая лаком моторная коляска смотрелась странно. Все, ровным счетом все было странно: идти следом за профессором через весь релакс-таун к ретро-кварталу вдоль берега Дуная, рассказывать, как когда-то с технологического перешел на режиссерский, а потом, устав от безденежья, бросил и устроился в «Дримс», пить с прославленным старым ученым пиво, будто с приятелем. Режнак задумчиво кивал, улыбался, слушал — но сам ничего рассказывать не спешил.

«Вот ведь чудак!» — Алекс отхлебнул из своего бокала. — «Как бы еще не передумал».

— Пан Анджей, вы обещали объяснить про…

— Не спешите, Алекс, — с улыбкой перебил Режнак. — Вам, конечно, доводилось прежде слышать о Сергее Саргатском?

— Да.

— Гений дальней косморазведки, стальные жилы, золотая голова… Настоящий исследователь, старой школы, фанатик своего дела! На тридцать пять земных — сто сорок лет в гибернации и еще пятнадцать на планетарных биостанциях. — По всему было видно — Режнак искренне восхищается Саргатским. — А знаете, из-за чего ему пришлось оставить космос, Алекс?

— По болезни, вроде бы… Не помню, к сожалению, — неохотно признал Алекс. Саргатский умер еще до его рождения, а историей космонавтики он интересовался мало.

— Верно: по болезни. После того, как три с половиной года провел в дрим-установке. — Режнак отставил бокал в сторону и скрестил руки на груди, явно довольный эффектом своих слов.

— В системе, три с половиной года?!

— На капельницах, конечно, со всей поддержкой. Стоп-образ его был — пустая комната, совершенно пустая, с белыми стенами.

— Сложно поверить даже. То есть, я вам верю, но… — Алекс недоуменно взглянул на профессора. — И в «Дримс» я об этом ничего не слышал.

— Разумеется, не слышали: секретность, — снисходительно улыбнулся Режнак. — Я в то время был не старше вас, подрабатывал в варшавском филиале — только потому и знаю: все происходило при мне. Жуткий переполох был! Из головного офиса специалисты прилетели, и руководство с ними: шутка ли — сам Саргатский! Герой, знаменитость! Что с ним только не пытались делать, как ни пытались вытащить — ни в какую: «крючок» замигает, прокрутится внушенный образ минуту-другую — и все, опять белая комната. Все диву давались — зачем такой человек вообще в систему полез? Занятой, серьезный, увлеченный — не из той публики, какая над «счастливыми снами» слюни пускает. Совсем из другого теста человек… Дело было сразу после скандала со «Sweet Sleep» и австралийским премьером, когда того в отставку отправили за педофильские грезы, потому запись Саргатского вскрывать казалось смерти подобно. Мало ли, что там, в записи этой, и что Саргатский делать будет, когда узнает, что кто-то это видел. Подаст превентивно в суд за «недостаточные усилия по пробуждению» или по еще какому поводу надуманному, погонит в прессе волну против «Дримса» — и поминай, как звали, отправимся в банкроты следом за «Sw-S», хотя вины за нами никакой… Перетрусило начальство. Сроки уже все вышли, а с расшифровкой все тянули и тянули. Итак, Алекс: белая комната без ничего, Саргатский… Нервная система у него — «2c», если хотите знать. Какие будут соображения?

— Никаких, пан Анджей, — смущенно сказал Алекс. Режнак больше не улыбался, стал сосредоточен и серьезен, а о «Домашнем» и вообще о «Погребке», казалось, забыл вовсе.

— Как тогда и у меня. Шеф мой, профессор Брансков, гипотезу выдвинул, что не «висяк» это никакой: сам наш герой-косморазведчик в системе как-то себя удерживает.

«Сам?!» — Алекс подумал мельком, в своем ли Режнак уме — годы, все-таки… Мысль эта, должно быть, отразилась на его лице, так как профессор тотчас сокрушенно покачал головой.

— Узко мыслите, Алекс. Да, прецедентов подобных, вам известных, нет — но, теоретически, ничего такой возможности не противоречит. Тем более что Саргатский — человек неординарный во всех отношениях, на гибернации стаю собак съел. Мозг, организм свой контролировать умел, как никому другому даже в «счастливом сне» не снилось… Я в такую возможность уже тогда, в молодости, поверил — и вы мне поверьте.

— Верю, пан Анждей. Но зачем ему?..

— Вот то-то и оно: зачем. Шеф мой предположил, что Саргатский того и добивается, чтоб мы — брейк-сейверы, то есть — запись расшифровали. Взглянули на мир его глазами, на дальние дали — и бросили чепухой своей заниматься. Многие бывшие косморазведчики в контактное кино идут, на спецэффекты, но там и оборудование похуже нашего, и развернуться не дают. Чуть что, сразу прерывают — сами знаете, раз учились у киношников… В одном шеф прав оказался: когда запись расшифровали — а ее расшифровали все-таки через шесть дней, деваться некуда было — там, в самом деле, оказались командировки Саргатского. Районы Андромеды, Веги…. Космос, планетарные станции, дикие миры — чего только не было. Чудеса, красота — страсть! Но дрим-внушение не сработало.

Алекс вытаращился на профессора.

— Вот, как вы сейчас на меня смотрите — так и я на шефа смотрел, когда он мне сказал, — усмехнулся Режнак. — Шеф пробовал, я пробовал, все пробовали — бесполезно! Саргатский как «висел» в системе, так и висел. Шеф мой, светлая ему память, был человеком мудрым. Личную выгоду тоже ценил, не без того. Продвинул идею, что не хватает нам опыта всю прелесть дальних миров передать, выбил деньги, метнулся к Андромеде и обратно. Когда по возвращении вытащить Саргатского все равно не смог, не особо даже расстроился… Саргатский «висел» в системе, мы его тормошили день через два. Тыкали пальцем в небо, командировочных и стажеров с ним работать отправляли — не сообщая, конечно, с кем они имеют дело: выдавали все за тестовую модель симулятора. В общей сложности, больше тысячи человек с ним дело имело. Но никаких подвижек не было. Думали уж, так и помрет наш герой в своей белой комнате.

Режнак помолчал немного.

— И что же в итоге… Как же его вызволили, пан Анджей?

— Он пришел в себя в промежутке между внушениями, безо всяких усилий с нашей стороны. Случайно, вроде как. Заявил, что ничего не понимает, ничего не помнит — и так далее, и тому подобное… Затребовал с «Дримс» средства на реабилитацию, смешные по тем временам деньги, мы, конечно, все без шума оплатили. Он худо-бедно восстановился, но здоровье уже не то было — вышел на пенсию, вернулся в родной Петербург, жил там тихо, работал с инопланетными культурами в институте ксенобиологии, журналистов не привечал… И с «Дримс» больше дел не имел. На том, казалось бы, и конец истории.

Режнак прокашлялся.

— Но я себя с тех самых пор, как все завершилось, не в своей тарелке чувствовал — постоянно свербело что-то… Нюхом чуял — прав был шеф, как есть, прав: сам Саргатский в системе «висел», и сам же и вышел. Но зачем, зачем?! Я ведь знал, что он отдал взамен, видел запись его сеанса: это, Алекс, скажу я вам, лучшее, что я в жизни видел… Такое дело, что слов не подобрать, и ведь настоящее дело, стоящее! Он не мог не знать, на что идет, что в космос ему после такой передряги дорога будет закрыта — а сделал, как сделал. Это меня больше всего поражало. Временами аж спать не мог. И вот как вы за мной сегодня вдогон бросились — так и я… Когда подвернулся повод побывать в России, отменил второй блок лекций, поехал в Петербург и разыскал там Саргатского. Не слишком-то надеялся, думал, откажет он мне, как всем прежде отказывал. Ан нет. Не знаю, что тут роль сыграло: то, что я к тому времени имя себе в науке сделал, и слышал он обо мне — или то, что он уже одной ногой в могиле стоял и стал поэтому охоч до разговоров. Пока самого старость не придавила — возможность такая в голову мне не приходила, а теперь, вот, понял… Не возражайте, Алекс, не надо. — Режнак едва заметно усмехнулся, постучав ладонью по подлокотнику кресла. — Мне лучше знать. И Саргатский знал, и потому — а, может, по какой другой причине — согласился со мной побеседовать. Я его прямо, в лоб спросил, без обиняков — на кой ляд вы, Сергей Владимирович, в дрим-установке столько времени провели, ради чего? Саргатский засмеялся, налил мне выпить. Вы, говорит, пан Анджей, спросили бы лучше — почему я оттуда вышел. А зачем в установку полез, говорит, могли бы и сами догадаться, постольку, поскольку единственное, что я там мог получить и получил — это триста тысяч внушений от брейк-сейверов.

Режнак замолчал, уставившись в окно, и молчал больше минуты.