– Уверена, ты просто не понимаешь. Тебе просто нужно время подумать.
– Нет. Мой ответ не изменится. Алита, ты бы тоже бросила это занятие и занялась бы уже своей жизнью. Если ты не изменишь своего отношения, рано или поздно люди придут за тобой.
– Ты?!
– Я ухожу.
– Думаю, тебе не стоит так спешить, – её голос вновь стал притворно-ласковым, но Клода это не остановило.
Разговаривать было больше не, о чем, с Алитой сражаться он не собирался, поэтому ему ничего не оставалось, как уйти. Сорок золотых было жалко, но своему правилу он следовал строго. Поднявшись со своего места он махнул Алите на прощанье рукой и уже сделал пару шагов в сторону выхода, когда ему в спину вонзилось два тонких клыка. Резко выхватив меч он, крутанул им вокруг себя, чувствуя, как металлическое тело встретило позади него сопротивление, сопровождаемое вскриком Алиты, но было уже поздно, знакомое оцепенение парализующего яда сковало мышцы, отвоевывая все больше участков его тела. Внезапно потяжелевший меч выпал из бесчувственных пальцев, с грохотом упав к его ногам, а вскоре и он сам последовал за ним, провалившись в мутную вязкую тьму. Алита…
Сознание возвращалось медленно, словно не желая выпускать наемника из ласковых объятий темноты. Всё мышцы ныли, но это была не сильная боль, её можно было и потерпеть, ведь вместе с ней возвращалась чувствительность к телу. Он был еще жив, значит Алита его убивать все-таки не собиралась, но тогда к чему все это и зачем её ручная тварь впилась ему в спину. Теряясь в догадках и предположениях он приоткрыл один глаз, второй от увиденного распахнулся сам.
Он оказался в какой-то комнатушке, больше напоминающей подвал, погруженной в темноту, куда не пробивалось ни единого лучика света. Ее стены были выложены из грубого камня, небольшой лежанкой, давно не убираемой, но кем-то совсем недавно используемой, судя по потертостям в нескольких местах, и горшка-нужника. Вся обстановка комнатки была до ужаса скромной, но поразило Клода вовсе не это, в подобных местечках ему уже приходилось бывать. Чувствительность тела уже почти полностью восстановилась, позволяя ощутить, как его руки были прикованы к кольцам, встроенным в стену, не позволяя вытянуться во весь рост, длины его оков хватало лишь на то, чтоб сидеть прислонившись к стене с задранными вверх руками. "Черт, Алита, что ты творишь?!" – прорычал парень, но словно этого женщине было мало, в комнате он был не один. Не меньше десятка змей ползали по всему периметру камеры, а парочка особенно наглых расположились на нем. Радовало лишь то, что наездницы были более или менее скромного размера, поэтому не сильно отягощали и без того уставшие руки.
Посидев так ещё пару минут он смог окончательно вернуть управление собственным телом. Тот факт, что его руки сковывали цепи его расстроил не сильно, не в первый раз. На такой случай у него всегда была припрятана запасная отмычка. Изогнув кисть он попытался нащупать металлический стержень, вшитый в край рукава рубашки, но только он извернулся, чтоб вытащить отмычку, змеи до этого безучастные, и словно не живые, пришли в движение издав угрожающее шипение и высунув наружу раздвоенный язык. Не желая рисковать парень замер, судя по внешнему виду этих созданий, они были сородичами по виду той, что укусила его и пала от его рук. Значит от их укуса он не погибнет, но испытать вновь все прелести паралича ему не хотелось, мало ли, что могло произойти пока он будет в отключке. Клод бросил ненавистный взгляд на гадов и расслабился, повиснув в оковах. Руки ныли от неудобной позы, но это ерунда, главное он был жив. Однако было немного обидно, что он попался так глупо. Алита… Он проникся её историей, посчитав, что все её планы по захвату мира, лишь слова обиженной жизнью женщины, но он заблуждался. С этой женщиной у него вообще все шло наперекосяк, начиная с того, что она действительно была красива, воплощая в себе все то, что так мужчина желал видеть в партнерше. Красива, чувственна, опытна… "Что за черт!" – вновь огрызнулся Клод на самого себя, чувствуя, как его вновь понесло не в ту сторону.
Наемник печально вздохнул, в камерах ему приходилось находиться, но не в окружении такого соседства. Однако сдаваться он был не намерен. Надо было только придумать, что делать со змеями, а дальше это захудалое место его не удержит, он все разнесет тут на камни! Вот только оставалось самое сложное ждать. Ждать он не любил. Да и никто людей его профессии не любил, ведь для наемника движение всегда означало жизнь. Их работа медлительных не любила.
Минуты сменяли друг друга, растягиваясь с невообразимой ленивостью. Клод сомневался, что Алита оставила его в живых, чтоб оставить в своих подземельях страдать в одиночестве, она вскоре должна обязательно появиться. И словно подтверждая его слова откуда-то сверху донесся звук открываемой двери или люка, судя по характеру звука. Как понял мужчина, вход был не далеко, но звучал глухо, значит он был глубоко под землёй скорее всего в подвале. А шаги уже раздавались почти над его головой. Внезапно в потолке открылась дверца и помещение залил яркий свет лампы, свисавшей с аккуратного локотка, а к полу опустилась веревочная лестница с деревянными перекладинами-ступенями, поверх которых появилось уже знакомое алое платье, смотревшееся неуместно в таком обстановке.
– Приветствую в моей скромной обители, – съязвил Клод. Бояться или расстраиваться по поводу своего пленения он не собирался.
– Рада видеть тебя в прекрасном настроении, видимо моё гостеприимство пришлось тебе по душе, – в тон ему ответила Алита и присела на ложе, до которого ему все равно было не дотянуться.
– Это не самое худшее место, в котором я бывал, да и компания ничего.
– Мои детки тебя не обижали? – с самодовольной, но от этого не менее красивой улыбкой, промурлыкала женщина, погладив очередную тварь обвившую её руку. Видимо без этого "украшения", Алита чувствовала себя не так уверенно.
– Нет, что ты, они были сама вежливость.
– Я рада. Но все-таки ты меня опечалил своим отказом.
– Ничего не поделать.
– Может ты все-таки передумаешь?
– Чего ты добиваешься Алита? Не легче ли было просто убить меня?
Королева змей притворно печально вздохнула и поднявшись подошла к нему почти вплотную, отчего его обдало легким ароматом фиалок. “Нежный аромат,” – был вынужден признать Клод. Он давно уже уяснил, что для него в другом человеке, женщине, был важен именно аромат, а не внешность. Здесь же случился консонанс, когда привлекали и тело, и запах.
– Легче. Но вот такая загвоздка. Ты мне действительно понравился. – При этих словах она наклонилась и поцеловала его за ухом, возле самой кромки роста волос. По телу пробежали предательские мурашки.
– Какая честь.
– Ты даже не представляешь, какая?!
– Зря стараешься.
– Отчего же, я умею ждать.
– Рад за тебя
– Спасибо. Клод, я вновь предлагаю тебе согласится.
– Не прельщает.
– Ты меня огорчаешь, но у меня есть время, а вот у тебя…