Обитель Солнца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Только с тобой у меня возникает хотя бы иллюзия, что я способен чувствовать все. Что в какой-то момент мои ощущения не оборвутся.

Кара сочувственно нахмурилась. Она много лет думала, что Бэстифар попросту не понимает своего счастья. Огромная часть жизни проходит рука об руку с болью, а аркалы наделены величайшим даром никогда не ощущать на себе ее гнета. Однако, глядя на Бэстифара, она понимала, что можно страдать от такого неведения. Кара не знала, все ли аркалы мучаются этим любопытством, удовлетворить которое никогда не смогут, или эта ноша легла на плечи одного лишь малагорского царя.

— Я ведь говорю, что это ты удивительный, — вздохнула она. — Тебе причиняет боль само отсутствие боли. Но ты можешь ощутить это, лишь как тоску по неудовлетворенному любопытству.

Бэстифар хмыкнул.

— Боги, ты опасный человек, Кара, — усмехнулся он. — За эти пятнадцать лет ты научилась читать меня так хорошо, что мне уже ни при каких обстоятельствах ничего от тебя не скрыть.

Кара изумленно округлила глаза.

— Пятнадцать лет?! — воскликнула она.

— Мы познакомились в 74-м. Забыла? — игриво спросил Бэстифар. Кара улыбнулась и опустила голову.

— Я помнила, как, но не помнила, когда.

— Женщины и их отношение к прошедшим годам! — закатил глаза Бэстифар, и Кара ожгла его взглядом в ответ. Он приблизился к ней. — Так что ты решила, любовь моя? Полезешь в кандалы?

Кара попыталась подавить всколыхнувшееся в ней чувство от того, как он только что ее назвал. Никогда прежде он не говорил ей ничего подобного. За все… пятнадцать лет. Воистину, тюремная камера меняет людей.

— Нет, — улыбнулась Кара, поцеловав его. — И ты не полезешь. Я хочу, чтобы ты был в состоянии шевелить руками.

С этими словами она толкнула его на спину и с упоением придалась удовольствию, почувствовав прикосновение его горячих рук.

Эти слова навсегда отпечатались в памяти Кары. С ними закончилась ее прежняя жизнь и началась совершенно новая. Она не знала древнемалагорского языка, но слова судьи, который дублировал приговор на древнем наречии Обители Солнца, а затем зачитывал его на международном языке, отчего-то запомнились вплоть до каждой буквы.

Год назад, в Оруфе она узнала от портовых сплетников, что законы Малагории сильно отличаются от законов, принятых на материке. Суды Малагории признают, что смертная казнь за преступление — не самое жестокое наказание, ибо руками палача на плахе вершится насильственная смерть, на которую Великий Мала всегда проливает свой свет милосердия и позволяет жертве такой смерти быстрее переродиться и вернуться на Арреду. Гораздо более тяжкой участью являлось забвение при жизни — и с этим Кара была совершенно не согласна. Провинившегося официально отлучали от дома и изгоняли из города, после чего он целый год вынужден был странствовать и выживать только собственными силами. Лишь через год — при условии, что ему удастся выжить, — отлученный имел право попытать судьбу в другом городе Малагории. Покидать территорию Независимого Царства ему на этот период запрещалось. В родной город он также не имел права возвращаться — там о нем забывали навсегда и стирали любые упоминания о нем из всех возможных источников.

Так на четырнадцатом году жизни стерли из истории Оруфа Кару Абадди, дочь предводителя городской стражи, завидную невесту и отравительницу.

Мать Кары умерла, дав ей жизнь, и ее отец, Саид Абадди взялся за воспитание дочери, надеясь взрастить из нее изысканную наложницу, которая могла бы позже попасть в гарем царских жен. Он обучал ее чтению, премудростям и политическим тонкостям. На счастье Кары, она быстро схватывала и была способной ученицей, не обделенной и красотой, чему так радовался отец, пока его дочь подрастала.

С каждым годом Саид все чаще говорил ей, что, чтобы стать одной из жен царя Малагории, она должна превосходить во всем своих столичных соперниц. И есть лишь одно умение, которое она никогда не сможет почерпнуть из книг, которые он приказывал ей читать. Поначалу Кара не понимала, на что намекает ей отец, а тот, в свою очередь, глядя на нее странно горящими глазами, отмечал, как сильно она с каждым днем становится похожа на свою мать.

Лишь на тринадцатый год своей жизни, когда женская доля настигла ее, она с ужасом осознала, чего выжидал Саид Абадди и какому умению так надеялся обучить ее. Она знала, что не позволит сотворить с собой ничего подобного. В ночь на пятнадцатый день Мезона 1472 года Кара Абадди решила бежать из своего дома, однако городская стража, подчинявшаяся ее отцу, не позволила ей этого сделать. Девочку поймали и вернули в отчий дом, где Саид Абадди впервые поднял на нее руку и ударил плетьми пять раз. Он позаботился о том, чтобы не изуродовать прекрасное тело, предназначенное для царского гарема, однако будучи капитаном городской стражи, он прекрасно знал, как причинить боль, не оставив отметин. От криков собственной дочери он совершенно потерял рассудок и все же преподал ей тот урок, о котором грезил все эти годы.

Несколько дней Кара не вставала с кровати, чувствуя одно лишь отвращение к жизни. Но вскоре у нее получилось собрать себя по кусочкам и волевым усилием смыть с души вязкую гадость, которая едва не поглотили ее целиком. На смену беззащитности и отвращению пришла холодная жажда мести, и Кара с упоением отдалась ей, прорабатывая план.

Она набралась терпения, чтобы усыпить бдительность Саида. Притворилась сломленной и податливой, чтобы он не сумел увидеть в ней угрозу. Она буквально за неделю впитала знания из всех книг по ядам, которые только нашла в обширной библиотеке отца. Девочка уносила с собой в спальню по одной и читала в темноте при свете одной единственной свечи. Желание отомстить придавало ей бодрости.

Две недели Кара изображала перед Саидом Абадди покорность. В один прекрасный день она пообещала ему принести лучших сладостей Оруфа, и он отпустил ее на рынок. Тогда она сумела раздобыть яд у торговки, маскировавшейся под нищенку. Кара заприметила ее довольно давно и подумала, что эта женщина не похожа на простую попрошайку. Сегодня девочке выпал шанс проверить свою догадку, и удача улыбнулась ей.

Придя домой со сладостями, Кара с трудом скрывала свое нетерпение, но сумела ничем себя не выдать. Саид Абадди ничего не заподозрил и отведал предложенных дочерью угощений. Ему казалось, что воля «строптивой девчонки» сломлена, и теперь, прежде чем стать царской наложницей, она побудет его собственной.

Он понял, как сильно ошибался, лишь когда лежал на полу, корчась в агонии, а горлом у него шла кровь.

Когда стража вбежала в дом по призыву тех, кто услышал странные стоны Саида, Кара холодно смотрела на обездвиженное тело отца, лежащее в отвратительной луже собственной крови.

Несколькими днями позже состоялся суд.

Кара приняла приговор с непроницаемым лицом, хотя изгнание из родного Оруфа пугало ее — в конце концов, она не знала другого дома и не представляла себе, куда сможет податься. И все же, такой приговор виделся ей воздаянием меньшим, чем физическая смерть. Видя, как Саид Абадди корчится в последних муках, Кара понимала, что ее не волнует, расценит ли Суд Великого Мала его смерть как мученическую и позволит ли ему переродиться. Она знала, что, переродившись, душа Саида Абадди станет другой. Возможно, в ней уже не будет гнить той мерзости, что овладела сердцем ее отца. А если и будет, это уже будет другой человек, не имеющий к ней никакого отношения.

Она ни на секунду не пожалела о том, что сделала.

— Ell’ sthmoth dor par khat xhalir. Ell’ sthmosa rott para tragharia, ell’ ta-gratte afe um venerri hssi basa. Tasterver sotha eymi vin al’-Bjirr, — поэтично, почти нараспев зачитал приговор судья. Кара слушала, отчего-то запоминая каждый звук певуче-шипящего древнемалагорского языка. Толком не знакомые, они тронули ее больше, чем те же слова, повторенные на международном языке. Возможно, дело было в некоей магии звука, но древнемалагорская речь судьи отчего-то вселила в нее не отчаяние, а надежду. Она не знала, как именно будет выживать, но знала, что справится с этим.

Останавливаясь на площадях и постоялых дворах, она манила мужчин танцами, и они готовы были платить ей за ее умение пленить их движениями своего роскошного тела — удивительно пластичного и женственного для столь юной девочки.