— Во-первых, Панченко убираем.
— И что?
— Я уже позвонила куда надо, чтобы проверили, кто его так напугал.
— Хочешь, чтоб милиция дьявола ловила? У него под кроватью, да?
— Пусть заведут дело! Неважно, чем оно закончится. Все будут следить как оно идет, а там и забудут, с чего началось, — Леонид Михайлович стал прислушиваться. — Главное — скорость, а то сложится такое мнение, будто у нас психи ведут прямой эфир. Вот упустим время — тогда все!
— И ты уже позвонила? — Леонид Михайлович повеселел.
— Да.
— Умница! Ты умница моя, поняла?! Умница! Ну, иди ко мне! Иди, моя умница.
У Кати зазвонил телефон.
— Слушаю! Что? Не знаю… Я думаю, без…
Леонид Михайлович отобрал у Кати телефон и кинул на стол.
— Ну, хватит!
Он сграбастал Катю, стал ее целовать, раздевая. Она тоже не стояла, конечно. Надо было расстегнуть на нем ремень. Ну и так далее.
Выключили свет.
После они лежали на ковре. Леонид Михайлович дал Кате прикурить.
— Кто звонил-то?
Катя затянулась.
— Леша… Совсем сума сошел… Представляешь, спрашивал — как говорит — думаешь — сковородки лижут — с маслом или без?
Леонид Михайлович некоторое время соображал.
— Что?! — Он вскочил с пола, и схватил ее телефон. Сначала слышались гудки. Долго. Потом на том конце щелкнуло, раздалось мучительное мычание:
— М-э-э-э-э… мэ… мэ-э… мээээээ… мэ-э… мэээээ.
Любовники посмотрели друг на друга.
— Эдуард, займешь мне? — спросил Константин Саввич.
— В смысле?
— Одолжиться у тебя можно?
— Я чего-то не понял.
— Дашь тысячу до зарплаты?
— А! У меня нет.
Эдик настраивал радио.
— Сейчас про нас повторять будут!