– Хорошо! – впервые я почувствовала себя полезной.
– Я распоряжусь, чтобы завтрак подали сюда.
– Можно позавтракать внизу, вместе…
– Мне нужно написать письмо и уладить кое-какие дела. Завтрак подадут сюда, – мягко, но непреклонно возразил он, прерывая меня.
Конечно же он был прав. Но мне хотелось не упустить то немногое время наедине, пока фрейлины еще в городе. Поэтому, я была разочарована.
Заметив смену моего настроения, он шагнул вперед и обнял меня, притянув к себе. Тело тут же отозвалось легким трепетом.
– Больше всего на свете я хотел бы остаться здесь, с тобой, – его голос обволакивал.
– Так останься, – я взглянула на мужчину из-под опущенных ресниц и облизнула губы, которые хоть и ныли от поцелуев, но были не прочь пострадать еще.
Но в этот раз поцелуй был коротким и чуть более жадным, чем прошлой ночью. Все еще не отпуская меня, он сказал:
– То, что скрыто под покровом ночи, при свете дня как на ладони.
Быстро коснувшись моих губ последним, коротким поцелуем, он отступил и быстро покинул комнату. Я какое-то время оставалась на месте. Посмотрев на дверь, за которой недавно скрылся советник, вновь не смогла сдержать глупой улыбки и поняла, что уже очень давно не чувствовала себя настолько счастливой. Лучи солнца переместились и теперь играли на разобранной постели. Мне хотелось верить, что любую проблему можно решить, если очень сильно захотеть. Опустив взгляд вниз, я поспешно наклонилась, поднимая вчерашнее платье. Сложив его, я спрятала яркую ткань на самом дне багажа, под ворохом черных платьев, туда же где находилась картина.
Отыскав в комнате письменные принадлежности, я переместилась к столу и занялась письмом брату.
Спустя несколько минут в комнату вошла служанка с подносом в руках. Велев поставить его на столик у дивана, я продолжала писать, боясь, что потеряю нужную мысль. Взяв законченное письмо в руки, я решила перечитать его, пока сохнут чернила, и переместилась к дивану. Забравшись на него с ногами, я взяла с подноса яблоко и перечитала написанные строки. Все было идеально. Я еле удержалась о того, чтобы не попросить брата помочь со встречей дипломатов на нейтральной территории, вместо этого упомянув, что лорд Берт немало помог нам с фрейлинами в пути. Положив письмо на стол, я посмотрела на поднос, где помимо фруктов была уже остывающая яичница с поджаристым хлебом, и принялась за еду, почувствовав зверский голод.
Однако было то, что немного омрачало этот утренний день. Я могла быть свободной и счастливой только здесь и сейчас, но как только выйду за порог поместья, все это растает. Я по-прежнему оставалась женой Галена, который в скором времени, если Сергун не будет спасен, взойдет на престол. У меня не было права на это счастье, лишь обязанность быть хорошей женой и матерью наследника.
Сейчас я больше всего на свете хотела, чтобы Серугун оказался жив и мысли эти были до ужасного эгоистичны. Только это позволит мне сохранить хоть немного свободы. Если Берт вернется победителем, то он сможет найти выход из любой патовой ситуации. Даже такой, как наша.
В дверь постучали. Открыв ее, я увидела Вистана, заметно отдохнувшего и посвежевшего. Отступив в комнату, я пригласила его зайти.
– Приехал один из гвардейцев, ваше величество. Ваши фрейлины отправили его вперед, чтобы сообщить, что они скоро будут. У него было это.
Он протянул мне записку, развернув которую, я увидела аккуратный женский подчерк.
«Ваше величество, из-за погоды мы были вынуждены заночевать в городе. Надеемся, что ваше самочувствие улучшилось. Жаль, что вы не смогли поехать с нами.
Мария, Анна, Элоиза»
– Как скоро они будут здесь? – спросила я у Вистана.
– Где-то через час, ваше величество.
– Хорошо, мне нужно чтобы ты кое-что сделал.
Взяв письмо к брату со стола, я запечатала его, пока гвардеец ждал у двери. Закончив, я протянула ему конверт
– Отнеси это лорду Берту, а потом найди кого-то, кто доставит письма в Эрест как можно быстрее.
Вистан посмотрел на конверт, но не протянул руки, чтобы его забрать.
– Ваше величество… – неуверенно начал он и замолчал.
– Что такое? – рука с письмом нетерпеливо дернулась.
– Лорд Берт уже отбыл в Богемию.
Я застыла, словно от удара, все еще продолжая протягивать гвардейцу запечатанное письмо. Этого просто не могло быть. Совсем недавно он был здесь и ни словом не обмолвился о том, что торопится отбыть в Богемию. Напротив, согласился с моим планом.