— Бабы! Мексиканские сериалы и розовые пуфики… Пончики, маникюр и трескотня по телефону. Не лезли бы в стратегию — цены б не было!
Сказав, он ожидал в ответ злости и возмущений. Знал, на что шёл. Но волосы Стратим даже не приподнялись. Королева задумчиво продолжала рассматривать дорогу, небо, падающий снег, пушистые лапы сосен. Михаил и сам отвлёкся от невесёлых мыслей. Снегопад-то редкостный. Мягкий и спокойный. Под такой — грех злиться.
Под такой снегопад в детстве хорошо мечталось. Да и теперь всё больше думаешь о будущем. Правда, совсем не о том, как оно сложится, а о том, как бы его сложить понадёжнее. Вот ведь отличие мышления ребёнка и взрослого! Одному — кто бы что за тебя сделал, какое бы наследство получить и как потратить, да как бы стать волшебником или великим мастером за один день, а другому — как бы так извернуться, чтоб двумя хлебами накормить толпу, из шкурки зайца сшить три шапки и раскроить бы сутки на тридцать рабочих часов. Есть разница. Но и те и другие мечтают о чуде. О том, что можно сделать — не мечтается. Это — планируется.
Сейчас мечталось о том, что всё получится. Что вся эта сумбурная схема, поставленная на множестве «если» — если получится подойти незаметно, если для улья это будет внезапностью, если стервы спутают Королеву — сработает без осечек. И до скрежета зубовного хотелось в это верить. Поскольку обеспечить все условия нереально.
Для продвижения через лес рассредоточились. Стратим оказалась дальше, а Юрий рядом. Кинул взгляд на друга — тот сонно качался, с трудом удерживая равновесие на спине своего грифоголового. Заморённый, побитый. Подойти б сейчас, хлопнуть по плечу, сказать что-нибудь светлое, обнадёживающее, живое. Да только что ж такого сказать, что бы не сломался? Зубров, словно почувствовав взгляд, вскинулся. Во взгляде смесь блеска готовности к бою и лихорадочности слабости. Михаил махнул рукой — «всё в порядке!», — и Юрий снова лёг на грифона. Медведев позволил себе на миг улыбнуться, подставив лицо снегопаду. Таких железных, как Юрка, только на васаби строгать!
И спокойно позволил себе забыться.
— Домен.
Голос подъехавшей Стратим встряхнул сознание, словно жестянку с гвоздями.
В сумерках каменные валуны с зацепившимся на гранях снегом казались трещинами мироздания, чёрными молниями разорвавшими реальность.
— Ты пойдёшь туда, — продолжила Королева. — Мы идти не можем. Только люди или звери. Пойдёшь и выведешь своих.
Михаил задумчиво огляделся. Стерв стало больше. К отряду стекались оставленные Гамаюн воины. Приближались, словно их магнитом притягивала Королева. Но, докатываясь до круга охранения, состоящего из отобранных матёрых горгулий, тут же торопились в сторону найти себе место в общей группе.
— Ты можешь дать мне гарантии, что люди будут живы и свободны?
— Моё слово, — безучастно отозвалась Стратим.
Михаил протянул из-под шкуры руку и поймал на ладонь снежок. Пушистый комок медленно осел, словно кошка перед прыжком, и потянулся ручейками по линиям судьбы. На влажную кожу уже падали следующие снежинки-котята.
Стратим опустила ресницы:
— Отец, довольно и того, что за ними я отпускаю тебя, а не твоего стража…
Медведев кивнул. Действительно — довольно.
Спешился, решив не гонять на вершину уставшего Пушка. Да и самому так — целее будешь.
Поймал взгляд Юрия. Тяжёлый взгляд. Но не понять чего в нём больше — усталости или понимания того, что всё в его мире поменялось и некому опекать подзащитного, теперь он сам принимает решение и сам торит дорогу. И получится ли та дорога, сможет ли он удержаться на взбесившемся мерине судьбы — кто знает. Михаил приподнял руку, возвращая другу жест — «всё отлично!» — и двинулся в гору.
Снежная перина на каменистом склоне жадно схватывала лодыжки. Походные ботинки давно уже отсырели от долгого ношения по влажной погоде и теперь не защищали от холода. Не по сезону одёжка не спасала от снега. Подумал о людях, проведших уже двое с половиной суток в этой снежной круговерти, и стиснул зубы: «Выберемся! Должны выбраться!». Хотя сам прекрасно понимал, что это такое…
До домена оставалось рукой подать.
— Стой!
Остановился. Простуженный голос был незнаком.
— Капитан Медведев! — хрипло выкрикнул Михаил в чёрную арку входа.
— Проходи.
А это уже Яромир.
Шагнул под свод, ожидая увидеть людей, встретиться со своими…
С камней рядом с входом поднялись Яромир и Маугли. Оба заснеженные, с опущенными плечами, прижатыми к корпусам руками, закостенело сжимающими оружие.
— Приветствую, — прохрипел Ведущий щитов Одина-та.
— И вам здорово! — Михаил шагнул вперёд и, сорвав с плеч тяжёлую бурку, протянул её одинату.