Зубров поднялся мягким движением. Настороженный взгляд гостьи устремился за ним, но сама стерва осталась в прежнем недвижимом состоянии. Отогнав угнездившуюся на вещах «Альфу Центавра», Юрий потянул форму с пола. Солнышко-печка испуганно метнулось в сторону, но потом снова подобралось поближе к людям. Медведев тоже потянулся за одеждой.
— Может, отвернётесь? — хмуро спросил Юрий.
Стратим задумчиво опустила ресницы. Подумала. И величественно воспарила. Не меняя положения, тело поднялось над шкурами, под силой плавного гребка ладонью, развернулось и снова опустилось на меха. Теперь королева сидела к людям боком, не желая упускать их из поля зрения. Зубров недовольно дёрнул плечом — ждал иного результата.
Михаил на миг замер — левитация не укладывалось в его систему мировоззрения. И ещё. Тяжёлые блестящие волосы Стратим не лежали, как положено. Длинные, до пояса, они ходили волнами, покрывались рябью, обретали знакомые змеиные формы на концах. Появлялись то головы, то хвосты, то материализовались меж локонов раздвоенные языки, то клобуки, то трещотки.
Из ступора лицезрения клубка кобр, веретенец и прочих ползущих гадов его вывел Юрий. Попросту толкнув в плечо. Медведев растеряно моргнул — казалось, что задумался на секунду, а вот друг уже оказался собран. Дело оставалось только за ним. Пока одевался, Юрий зашептал на ухо:
— Будь рядом со Стратим — она тебя защитит. Ты ей нужен.
— Если не убьём Горгонию, то — зачем?
— Не эта армия, так другая. Ты для любой потенциальной Королевы — приглашение на престол. А матка, не способная обновить матрицу, изгоняется.
— Понятно, — сквозь зубы тихо отозвался Михаил.
— Горгония — противник тебе не по зубам. Её возьму на себя.
— Сморщенная старуха. Не вижу опасности.
— Оборотень. Не боевая машина, но опасна.
— Юр…
— Это серьёзно, Мих. — Зубров мотнул головой. — Не лезь. То есть — вообще! Понял?
— Юрка! — Михаил схватил друга за стропу на разгрузке, потянул к себе.
— Он прав.
Михаил отпустил кулак, оглядываясь на Королеву. Зубров отодвинулся.
Стратим поднялась, не потеряв строгой осанки. Словно воспаряла и распрямляла ноги одновременно. Медленно и плавно развернулась. Она всё делала небыстро, но люди каждый раз среагировать не успевали.
— Твой Страж сделает это лучше.
— А потом его порешат за убийство жрицы! — глухо процедил Михаил. — Меня простят. Тебя изгонят. А его?
Королева успокаивающе развела руки:
— Если я стану Королевой — ты сам решишь его судьбу. Если нет — он умрёт в гнезде.
— Что-то много желающих на Юркину жизнь, — мотнул головой Михаил. — Инквизиторы. Стервы. В очередь, мать вашу за ногу! Хрен вы получите на васаби, а не Зуброва! — и уже порывающемуся осадить другу: — Идём вместе! Что нужно — скажешь по ходу. Всё. Увял!
Стратим засмеялась. Розовые губы раскрылись, расслабились. И смех тонкостенным бронзовым колокольчиком покатился по шатру. Тихий, певучий, высокий. Только от него тут же заломило в ушах, а по телу пошла крупными волнами дрожь.
— Настоящий Король, — поощрительно кивнула стерва. — Везде — сам. Будет хороший Отец.
— И вам не болеть! — огрызнулся Михаил, встряхиваясь, и угрюмо двинулся на выход.
Стерва же просто растворилась в пространстве. Вот была — и нет.
— Хамелеон, — коротко прокомментировал Зубров, проходя мимо замершего друга на выход.
— Магия, блин, — сплюнул Медведев, сообразив, что Юрию хватило мгновения его остановки, чтобы потеснить плечом и первому шагнуть под шкуры.
Из проёма дохнуло холодом. И Михаил внутренне поблагодарил «альфу центавра» за тёплый дом и краткий сон вне тревоги.