Ангелы: Анабазис: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ничего. Мне и так сойдёт. Я не сладкоежка.

Гамаюн покусала губы и неуверенно улыбнулась:

— Но воин ты. И слово «приказ» для тебя — святая молитва… Ты поймёшь ту, которая должна сделать недоброе с твоими слугами, ибо несёт слово своей Королевы.

— Пошла к чёрту, — спокойно пожелал Михаил. — Они мне не слуги и понимать тебя я не намерен.

— Увы, — Гамаюн вздохнула и снова улыбнулась: — Тогда, возможно, ты послушаешь ту, которая ради твоего блага и милости готова остановить на время силы сладкопетого Слова?

— Ну?

— Рарог посылает Слово и по этому Слову возводятся и рушатся небеса, — стерва молитвенно вскинула руки и продолжила, посмотрев значительно. — Я задержу мелодию Слова на мелкое мгновение, настраивая горло для великой песни.

Михаил задумался. Что-то важное пыталась донести Гамаюн этими словами, но смысл ускользал от него.

— Она приостановит исполнение приказа об атаке. За это время нам нужно добраться до Королевы, у которой ты и сможешь выпросить жизни ребят, — тихо растолковал Юрий.

— Согласен, — хрипло крикнул Михаил. Теперь он на многое был согласен. — Сколько продлиться путь?

— Сперва по горам — день. Потом по степи — день. Потом в триумфальной аллее — ночь. Потом — в гнезде мёдотелой… — Гамаюн загнула пальцы и подняла вверх — Всего три дня! Это — хорошее время, Влекомый!

— Да уж. — Михаил опустил голову. Люди в домене устали, они каждый день сражаются с голодом и холодом…

— И хорошая погода, — радостно продолжила предводительница стерв. — Снег! — она подставила ладонь под хрупкую снежинку. Резко сжала пальчики и повернула кулачок. Раскрыла ладошку и стряхнула с неё каплю: — Снег — это вода. Вода — жизнь.

— Да. И минус тепло на его таянье, — глухо отозвался Медведев.

— Они ещё поживут, прежде чем увидят величие последнего часа и услышат его песню, — неумело попыталась успокоить стерва.

— Поживут, — глухо повторил пленник.

Огляделся. Сосны шумели неугомонными кронами. Сыпал мелкий снег, похожий на конфетти. Зло вился меж стволов ветер. И рядом, на расстоянии рывка, застыли напружиненными громадами крылатые твари. Чудовищно противные морды. Опасные лезвия. Когтистые лапы. Но всё же — здесь было теплее и спокойнее, чем там, в домене, где ветер, холод, голод и ожидание сводили на нет его ребят. Катько, Родимец и Батон — вот и всё, что осталось от его «Тайги». Полынцев… Маугли. Яромир. Да незнакомые, но тоже свои, «щиты».

По знаку Гамаюн сквозь открывшийся коридор прошествовали два грифона. Эти были серые, с накидками из жёлтых шкур на спинах. «Амазонка» изящным движением руки пригласила садиться.

— Карета подана, — задумчиво протянул Зубров, выглянув из-за плеча. — Поехали, Золушок? А то фея может опять вспылить.

Скимены плотоядно косились, когда люди вскарабкивались им на спины. Юрий постоял несколько секунд, соображая, как влезать на грифона, а потом забрался первым — показал пример. Оберегая покалеченное плечо, он упёрся сапогом в колено зверю, схватился за короткую гривку у холки здоровой рукой и одним махом навалился животом на спину «коня». А потом и сел — корпус прямой, ноги свободно свешены, руки уверенно подхватили уши грифоголовой животины. Медведев несколько задержался, с непривычки не приноровившись. На лошадях ему ездить приходилось, но навык уже порядком позабылся. Отыскав нужные точки опоры, забрался верхом. Не сразу схватился за уши — зловредный грифон мотал головой, не давая себя поймать. Зато, когда уши оказались в руках, Михаил вцепился в них с такой силой, что зверь присел на задние лапы и заскулил-заквохтал. Прямо как смесь щенка, встряхнутого за шкирку, с курицей, получившей пинок под зад. Зубров только усмехнулся со своего «рысака». Грифон под ним стоял влитой, боясь даже пошевелиться. Только косился янтарно-жёлтым глазом.

— Следуй за мной, Влекомый! — распорядилась Гамаюн и тронула уши своего «коня». Золотой грифон с места рванулся, развернулся почти на месте и гордой припрыжкой, синхронной вздрагиванию собранных крыльев, тронулся в сторону от домена.

Подруга Королевы тенью двинулась за Глашатаем. Переглянувшись, Медведев и Зубров послали своих грифонов вслед за ними. Дорога меж гор вела на запад. В процессе дикой пляски на спине грифонов, люди успели заметить, что воинство стерв быстро распалось на две части — одни воины остались возле домена, а другие взялись сопровождать командование и пленников.

Процессия поплелась со скоростью пешехода. Скименам негде было развернуть свои массивные крылья, никчёмным грузом тугих мышц и огромных перьев громоздящиеся над спинами. Деревья, то, раздаваясь, позволяли двигаться пленникам рядом — стремя в стремя, — то сжимали так, что и одному грифону пройти меж стволов оказывалось тесно. Стервы вокруг исчезали и появлялись, едва заметными глазу рывками взлетая по стволам наверх или планируя к земле и припрыжкой преодолевая свободные участки. Посчитать количество воинов в сопровождении возможности не было. Зато Сирины являли себя во всей красе. В обличии птицедев они напоминали, скорее, бабочек: тело человечье, только тонкое и гнётся, словно пластилин, а за спиной крылья цветные и пёстрые, как у павлина. Когда стайка из пяти Сиринов заходили над головой — в глазах Медведева рябило, охватывало ощущение, как перед бомбардировкой и хотелось инстинктивно пригнуться к шее грифона.

Снег стал мелким и редким, но заметно похолодало, даже несмотря на то, что горы прикрыли от ветра. Видимо, зима в эти суровые края пришла не погостить. Не на шутку тёмное небо грозно нависало над землёй, и казалось, тучи задевают вершины самых старых сосен. Михаил, пока представлялась возможность, оглядывался, подсознательно желая найти отличия меж мирами. Но, кроме странной расы стерв да их служебных «собак» — навий и «лошадей» — скименов, ничего больше не обнаруживал. Это вызывало недоумение. Словно два мира являлись раньше одним, но чья-то воля их разделила и заповедовала: этот — людям, а этот — стервам. Хотел поговорить об этом с Зубровым, но расстояние меж грифонами не позволяло спокойно поговорить. Пришлось бы кричать, чтоб переорать шум движения десятков стерв и гул ветра по вершинам крон.

Когда стало темнеть, скимены выбрались из тесного ущелья. Горы кончались внезапно. Широкая полоса леса у подножья, а дальше — степь. Заросшая, как всклокоченная шерсть старого пса. То здесь, то там — островками низкие кустарники, а дальше — волны белёсого ковыля. Обычная степь. Только запорошённая. Здесь стервы смогли подняться в небо.

— Ветер стих! Ты приносишь удачу, Влекомый! — засмеялась Гамаюн, пуская своего грифоголового мустанга в полёт.

Вслед за ней стервы с ликующими воплями раскрыли крылья и поднялись в небо. Тут-то и стала видна разница — охотники поднимались быстро и, свободно взмахивая крыльями, легко метались под тучами. А тяжёлые, словно нажравшиеся стервятники, воины взлетали не сразу, делая долгий разбег. Зато, поднявшись, крылья раскрывали по ветру и планировали. Явно хищные привычки.

Зубров пришпорил своего скимена и тот вслед за собратьями пошёл странным галопом. А крылатый «конь» под Медведевым сам последовал за остальными. Тому оставалось лишь держаться крепче. И он быстро ощутил все прелести поездки на малоизвестном существе. Грифоголовый отталкивался лапами, делал взмах и несколько метров пролетал, планируя, дальше приземлялся на все четыре и снова делал разбег в два-три шага. Галоп — не галоп, полёт — не полёт, но качало невыносимо. Рывком — то вперёд, то назад. Поднимался в воздух — почти прогибало на круп, опускался — ударяло о массивную редкооперённую шею. Если ненароком, в попытке удержаться, дёргал скимена за уши — тот вскидывался, всхрапывал и судорожно взбивал крыльями, в результате чего седоку доставалось по плечам перьями. Михаил хрипло матерился, но никак не мог приноровиться к ходу. Постепенно время в полёте удлинялось, а пробежки становились короче. В конце концов, скимен стал лишь изредка отталкиваться лапой-другой от земли, для того, чтобы сохранить положение в воздухе. Вскоре, он уже парил, поднимаясь выше.

— Мы тяжелее стерв! А скимены вымотанным переходом! — крикнул Зубров. — Поэтому так долго поднимались!

— Понял!