— Смотреть в будущее?.. У меня нет будущего, папаша. Я живу одними воспоминаниями. Эта девушка… я закрываю глаза и вижу её: как она идет, как она что-то говорит или смеется. Теперь её нет и все, что я хочу — это чтобы жизнь поскорей оставила меня и позволила мне последовать за ней.
— Жизнь — это странная штука. Я бы даже сказал, что нет ничего более прочного и в то же время ничего более хрупкого и непредсказуемого чем человеческая жизнь. Она крепко держит тебя, когда ты полон горя и отчаянья и может покинуть на вершине счастья и успеха.
Виктор поднял голову и внимательно посмотрел на старика, который, словно каменное изваяние, по прежнему, почти без движения, продолжал стоять на одном месте.
— Ты говоришь так потому что, может быть, сам никогда и ничего не терял.
— Я потерял все. Меня зовут Дольфганг Самерсет и когда-то я был министром пропаганды Федерации. Я мог бы стать следующим президентом Земли, но война отняла у меня власть. Еще я был счастливым мужем и любящим отцом, но во время бомбёжки фаталокская бомба попала в мой дом и в один миг я потерял свою семью. Можно также сказать, что я потерял силу и здоровье. Последние пол года я скитаюсь по канализации, сплю на холодном бетоне и питаюсь отбросами. За это время из крепкого мужчины я превратился в слабого и больного старика. Вот видишь — мне досталось ещё, пожалуй, больше чем тебе, но я не потерял главного — веры. Веры в будущее и веры в свой народ. Знаешь, что это за ящик за моей спиной? Это, может быть, единственная работающая радиостанция на всей нашей планете. Я сам собрал ее. Она почти готова и теперь я хожу по старым мусоросвалкам, чтобы найти к ней кое какие последние недостающие детали. Когда это случится, миллионы людей в Подземном Центраполисе из своих радиоприёмников и карманных телефонов, тех что постоянно подзаряжаются от тепла человеческого тела, услышат мой голос и узнают, что человечество ещё не полностью уничтожено. А затем, когда придёт время, я призову их в бой и они поднимутся на поверхность и сбросят со своей спины проклятый фаталокский гнёт. Главное, чтобы люди продолжали надеяться. Главное чтобы ты не потерял эту надежду, ведь именно на тебя вскоре ляжет тяжёлое бремя героя — быть впереди и вести за собой всех остальных.
— Неудачного же вы всё-таки выбрали для себя героя. Такой никчемный и отчаявшийся человек как я уж точно не сможет ничего изменить.
— Не ты один будешь вершить будущее. Где-то далеко отсюда существуют ещё несколько человек, отмеченных судьбой. Каждый из них имеет свою цель и каждый выполнит её до конца, ради общей великой победы.
— Кто тебе рассказал весь этот бред?
— Одна маленькая девочка, что живёт неподалёку отсюда, в лагере рабов. Она слепая от рождения, но она способна видеть дальше чем любой из людей. Она и поведала мне твоё прошлое и будущее, а ещё она говорила, что ты сам скоро придёшь к ней и тогда она сможет направить тебя на истинный путь.
— А что если я не верю ни тебе ни ей? Зачем мне вообще нужна вся эта ваша бессмысленная борьба карлика с великаном? После смерти Солы уже ничего для меня не имеет смысла. Я уже проиграл… я уже не живу на этом свете. А теперь я ухожу, — Виктор вдруг демонстративно развернулся и специально направился в обратную сторону, — Она говорила, что скоро я сам приду к ней? Посмотрим сколько времени ей придётся ждать этого момента.
Силуэт путника всё дальше и дальше удалялся где-то там, в сумраке канализации. Все менее и менее отчётливо были слышны его шаги и отрывистое дыхание. Вскоре он превратился в маленькую, черную точку, а когда, через несколько минут Виктор и вовсе исчез из виду, старик посмотрел ему вслед и, поправив тяжёлый ящик на спине, тихо проговорил сам про себя:
— Наивный глупец, как бы далеко ты не стремился убежать, тебе всё равно никогда не уйти от своей судьбы.
— Дети мои, — Жей О'Жей поднялся со своей скамьи и внимательно осмотрел всех присутствующих, — мы снова собрались здесь для того, чтобы вместе произнести молитву и поблагодарить наших всемогущих хозяев-фаталоков за то, что они позволили нам прожить ещё один день и вкусить эту пищу. Так будем же благодарны и преданны им так же как были благодарны и преданны до этого. Они указали нам путь, по которому нам следует идти. Они стали для нас путеводной звездой, идеалом, к которому нам всем следует стремиться.
Вы спросите меня — когда мы сами станем столь же совершенными, как и они. Я отвечу: терпение, покорность и труд — вот ваше спасение. Фаталоки всемогущи. Они неустанно следят за каждым из нас и после каждого прожитого дня, в зависимости от наших поступков, кладут на чашу наших весов чёрный или белый камень. Каждого человека, рано или поздно, будет ждать их строгий и справедливый суд. От этого невозможно скрыться. Негодяи и бунтовщики получат мучительную смерть, а достойнейшие из достойных — истинное блаженство. До этого все прежние религии предлагали лишь иллюзорный загробный мир, которого никто и никогда не видел и только фаталоки способны подарить нам недостойным реальную вечную жизнь на равных с этими божественными созданиями.
Вы спросите меня — почему они разрушили наши города и почему их солдаты, а также их приспешники хамелеоны и рабовладельцы до сих пор убивают наших родных и близких. Я отвечу, а кто мы вообще такие, чтобы судить их мудрые и справедливые действия? Мы ничтожества, участь которых лишь ползать у их ног и смиренно просить о пощаде. Многим из нас, из-за нашей умственной ограниченности, не дано понять, что их цель — это очистить человечество от всей той скверны и отбросов, что накопились за долгие тысячелетия дофаталокской истории Земли. Так будем же благодарны им за этот нелёгкий труд. Будем благодарны.
О'Жей взмахнул руками и сотни человек тут же поднялись со своих мест и все вместе монотонно проговорили одну короткую фразу:
— Благодарим вас, хозяева.
— Хорошо, — на лице проповедника на миг появилась скрытая и ликующая улыбка, — Вы усвоили урок, а теперь можете садиться.
Рабы заняли свои места на скамейках и молчаливо принялись за свой жалкий обед перед новой, изнурительной рабочей сменой. Поселение в котором они жили было возможно одним из самых жалких и убогих во всём Центраполисе. Основанное на месте заброшенного подземного цирка небольшой бандой грабителей-рабовладельцев, оно, за особую нищету и бесправие обитавших здесь людей, было кем-то в шутку названо Беверли Хиллз. Название быстро прижилось и скоро стало почти что официальным. Благодаря постоянным рейдам по канализации и станциям метрополитена у новых владельцев не было недостатка в рабочей силе. Сотни человек насильно сгоняли сюда для работ на плантациях подземного гриба и раскопках в Верхнем Городе. Они трудились по четырнадцать часов в сутки, питались так, чтобы только не умереть от голода и спали штабелями все в одном помещении. Когда же в Беверли Хиллз пришёл О'Жей со своей новой религией и подчинил себе местных рабовладельцев, положение их стало просто ужасным.
Также как и во всём остальном Подземном Центраполисе, здесь существовала особая иерархия, основанная на многократном унижении одних перед другими. Для рабовладельцев рабы считались чем-то вроде домашнего скота. Их можно было безнаказанно оскорблять, избивать и даже лишать жизни. Рабовладельцы же, в свою очередь, существовали лишь с позволения хамелеонов, которые сами себя называли элитой человечества, а всех остальных — своими слугами. Сами хамелеоны преданно служили фаталокам, для которых они являлись такими же животными, как и все остальные. Вот только это были животные приручённые и домашние, вроде сторожевых псов, задача которых — держать в страхе всё стадо, чтобы не отвлекать хозяев от их важных дел всякими пустяковыми проблемами.
Точно через десять минут обед окончился и рабочие, одновременно поднявшись со своих мест, еще раз поблагодарили фаталоков за пищу и ровной цепочкой двинулись к выходу. О'Жей, одетый в белую рясу с натянутым на голову капюшоном, стоял чуть в стороне и молча наблюдал за ними. Когда мимо его проходил худощавый, сгорбленный мужчина с короткой чёрной бородой, он вдруг, коротким взмахом руки, заставил его остановиться и подойти поближе. Человек испуганно осмотрелся по сторонам и, опустив глаза, сделал несколько неуверенных шагов ему навстречу.
— Чем я заслужил такую честь, наставник, что вы хотите поговорить со мной?
— Не волнуйся, сын мой. Я просто хочу задать тебе пару вопросов.
Взгляд проповедника был холодным, властным и словно проникающим в самую душу. Он специально несколько минут просто стоял так и смотрел, дожидаясь пока его собеседник, от страха начнёт дрожать мелкой дрожью.
— Я уже давно наблюдаю за тобой, Грин и я вижу странные вещи. Каждый раз во время обеда ты почему-то прячешь еду и затем уносишь её с собой. Зачем, я спрашиваю? Может быть, ты укрываешь какого-нибудь преступника и носишь ему свою пищу?
— У меня просто больной желудок и я должен питаться пять раз в день небольшими порциями.
— Ах, вот оно, что. Но мне ещё говорили, что во время работы на плантации ты часто исчезаешь на некоторое время.
Рабочий стоял на одном месте, опустив голову и не смея взглянуть в глаза своего собеседника. Помещение столовой опустело и теперь они остались здесь только вдвоём.
— Я чист перед вами, наставник.
— Очень хочу в это поверить, — О'Жей вдруг сделал шаг вперёд и по дружески положил свою руку ему на плечо. В тот же миг, как будто по условному сигналу, внутрь вошли двое вооружённых рабовладельцев и остановились за его спиной, — А ты, сын мой, случайно ничего не знаешь о той маленькой ведьме, что живёт где-то неподалёку и своими лживыми посланиями сеет вражду между нами и нашими хозяевами — фаталоками?