— Пять или шесть, похоже, разбросало по всему Млечному Пути. Такое иногда случается при «слепом гиперпрыжке», а вот остальные находятся неподалёку и уже установили связь с Яростью.
— Сколько их осталось?
— Пятьдесят четыре.
Пятьдесят четыре уцелевших корабля из более чем трёхсот — это слишком большие потери для одного сражения. Ван Дюн отвернулся и с грустью посмотрел в иллюминатор. Новый мир в который он попал почти не интересовал его и всё таки опытный глаз старого космического волка поневоле выхватил из мрака незнакомые звёзды и невиданные им никогда ранее созвездия.
— Где мы сейчас?
— По предварительным подсчётам это система Ноя на расстоянии ста тридцати восьми световых лет от Солнца. Похоже, ещё никогда раньше людям не доводилось улетать так далеко от своего дома.
— Выходит мы все теперь ещё и первооткрыватели…
Адмирал хотел было улыбнуться, но эта улыбка вышла кислой и неестественной. Затем он снова взглянул в огромное, круглое стекло иллюминатора. Отсюда, с центрального поста наблюдения передняя палуба Ярости выглядела такой дырявой и помятой. Кораблю здорово досталось в этом бою и вдобавок на самом шпиле его носовой части виднелось какое-то странное чужеродное тело. Ван Дюн напряг память и вспомнил последние мгновения перед гиперпрыжком. Тогда ещё первый флагман земного флота на лету протаранил, неизвестно откуда взявшийся, фаталокский истребитель и уже вместе с ним понёсся дальше. Враг словно не желал отпускать их даже здесь и этот маленький кораблик казался хищным чёрным пауком, мертвой хваткой уцепившимся за блестящую броню адмиральского линкора.
— Сэр.
— Что ещё?
Секретарь Скрит стоял рядом, испуганно озирался по сторонам и тяжело дышал.
— Похоже, у нас гости и они направляются прямо сюда.
Ни говоря больше ни слова, Ван Дюн бросился к приборам слежения. На экране радара светилось два десятка точек, несущихся прямо на них на огромной скорости.
— Прикажете открыть огонь?
— Ни в коем случае. Меньше всего нам теперь необходимо заводить ещё одного врага во вселенной.
Через несколько секунд компьютер увеличил изображение. Было сразу понятно, что эти корабли не фаталокские и уж тем более не земные. С виду они были лёгкими и изящными и в чём-то даже больше походили на стаю большекрылых и длинношеих птиц, летящих куда-то вперёд сквозь ледяную космическую бездну.
Где-то рядом послышался прерывистый сигнал установления связи и тут же, словно в такт ему, на коридоре снаружи прогремели чьи-то тяжёлые и быстрые шаги. Ван Дюн сразу было направился к переговорному устройству, но едва он прошёл и половину пути, как дверь его кабинета резко распахнулась и в проёме появилась рослая и подтянутая фигура капитана Ярости — Ахиллеса Шермана.
— Пушки наведены на цель, адмирал, — он бесцеремонно вошёл внутрь и, на ходу отдав честь, остановился у самого иллюминатора, — Теперь все ждут только вашего приказа.
— Одну секунду, — Ван Дюн в растерянности посмотрел сначала на экран локатора, а затем на грубое и решительное лицо капитана, — а, что если они вовсе и не собираются быть нашими врагами?
— То же самое мы думали и о флоте фаталоков, а в итоге…
Шерман очевидно хотел сказать ещё что-то, но его внезапно перебил чей-то тихий и спокойный голос. Голос шёл прямо из динамиков связи и он не мог принадлежать человеку, хотя слова и произносились на чистом Эсперанто. Было в нём что-то странное и неземное, какой-то особый, чарующий акцент, заставивший в один миг замолчать всех кто находился сейчас в этом помещении.
— Остановитесь, странники. Опустите своё оружие…
Ван Дюн первым вышел из оцепенения и тотчас шагнул в сторону микрофона внешней связи.
— Я говорю от лица флота Земной Федерации. Мы случайно попали в вашу систему и не имеем по отношению к вам никаких агрессивных намерений. Повторяю — мы случайно попали в вашу систему и не имеем к вам никаких агрессивных намерений…
— Мы всё знаем. Прошу вас — следуйте за нами.
— Как мы можем быть уверенны, что всё это не ловушка и вам вообще можно доверять?
— Вам придётся нам поверить. Хотя бы ради вашего же блага в будущем.
— Кто вы, вообще, такие?
— Очень скоро вы сами это узнаете.
На долю секунды Ван Дюн обернулся и поймал на себе тяжёлый взгляд Шермана.