— Хотим с сынишкой поскорей слинять из этого чёртового города-кладбища. Кстати… у меня для тебя есть одно дело, — на миг Вуки замолчал и погладил правой рукой свою длинную, черную бороду, — Пойдём с нами. Говорят неподалёку от Центраполиса есть городишки в которых ещё не ступала нога фаталока. Местные людишки живут там как в раю и даже не думают делится с теми кто пострадал от войны. Пора устранить эту жудкую несправедливость. Соглашайся, будет весело, впрочем, можешь даже ничего и не говорить, я и так знаю, что ты никогда не прочь был подработать выбиванием чьих-то зубов.
Несколько мгновений они лишь молча стояли друг напротив друга, а затем Виктор поднял на них глаза полные презрения.
— Пошёл ты к чёрту вместе со своим сынишкой-идиотом.
— Кажется, я не расслышал.
— Я сказал убирайтесь отсюда… оба.
— Смотри, какими мы стали праведниками за последнее время. Просто ангел, вот только крылышек пока не хватает. Ты, малыш, всегда был безмозглым придурком, но чтобы так вот со старыми друзьями…
Вуки мельком взглянул на Сентября и тут же в руке у того блеснуло лезвие ножа.
— Позволь, папа, я прирежу его прямо здесь.
— Не будем терять на его время. Он и сам сдохнет в ближайшие дни от голода.
Увидев горящий от злобы взгляд Виктора, отец и сын в начале лишь спешно попятились назад, но затем, поняв, что дело вполне может принять дурной оборот, вдруг одновременно развернулись и бегом бросились прочь с этого места.
Виктор пробежал за ними ещё несколько метров, после чего вернулся и вновь присел на своё прежнее место на краю воронки. Дождь всё лил и лил, с каждой минутой становясь только сильнее и сильнее. Он с надеждой было посмотрел на небо, но оно по прежнему оставалось чёрным и непроницаемым. С севера налетел новый порыв холодного ветра и чтобы хоть немного согреться, Виктор весь сжался в плотный клубок. Он даже не подумал о том, чтобы укрыться в соседнем здании. Да и зачем? Теперь ему было уже всё равно.
Память словно старая кинопленка, начала неторопливо отматывать назад события последнего дня. Побег от патруля-фаталока, встреча с Биг Бэном и его отрядом, битва, наконец, этот странный, уродливый незнакомец, непонятно зачем спасший ему жизнь. Воспаленный разум словно кино, кадр за кадром медленно прокручивал то, что он сегодня увидел, но затем всё вдруг исчезло. Все померкло и перед его мысленным взором возник новый образ. Он видел Солу, так как будто она сейчас стояла перед ним. Оказывается он наизусть знал каждую мельчайшую черту её лица. Как ты мне сейчас дорога. Как бы я хотел совершить что угодно, пройти через любые испытания лишь бы только чуть-чуть оказаться тебе полезным.
Усталость, голод и потрясения постепенно давали о себе знать. Тело слабело, а сознание шаг за шагом погружалось в мутную пелену обморока. Виктор закрыл глаза и тут, словно во сне он снова услышал чьи то отчётливые шаги. На этот раз человек не пытался скрываться, а твёрдо шёл прямо на него. Дождь заглушал собой все звуки, но этот тихий и хриплый голос был слышен так, как будто он шёл откуда-то изнутри:
— Ты и представить себе не можешь, парень, как долго я тебя искал.
Виктор чуть-чуть приоткрыл веки и увидел прямо перед собой смутную, коренастую фигуру в потрёпанной полицейской форме и с пистолетом в кобуре.
— Чего ты от меня хочешь?
— Тебе пора домой.
— У меня нет дома.
— Дом это место где тебя всегда кто-то ждет. Тебе в этом смысле повезло. Еще остались люди которым ты далеко не безразличен.
— Я не верю тебе. Это слишком большое счастье, чтобы быть реальностью.
— Ты сполна заслужил это… пора домой.
Джагар постоял ещё немного, после чего развернулся и двинулся назад в темноту. Виктор поднялся и, стараясь не упустить его из виду, окрыленный неожиданной надеждой отправился следом. На ходу он нашёл в кармане написанную им перед этим записку, скомкал её и, смеясь и плача одновременно, выбросил в сторону. Поверить не могу. Какое это счастье! Я иду домой.
В дали уже почти замолк грохот от взрывов и только редкие одиночные выстрелы ещё напоминали о недавней бойне в центре города. Людям так и не удалось освободить свою столицу. Их благородная ярость и смелость разбились об военное превосходство и холодный расчёт фаталоков. Сам Зигфрид скорей всего погиб в бою, хотя затем ещё ходили робкие слухи о том, что он возглавил сопротивление партизан где-то там в другом конце земного шара. Человечество проиграло эту свою последнюю войну. Великий летописец перелистнул последнюю страницу и, поставив точку, закончил книгу истории земной цивилизации. И всё-таки люди сделали все, чтобы победить. Их ни в чём нельзя было упрекнуть. Они шли до конца, просто силы в этой ужасной схватке были слишком неравны. Битва за Центраполис была поражением, но несмотря на это, память о ней надолго останется в сердцах тех кто смог уцелеть. Бывают такие поражения которые ещё более величественны и легендарны чем любые победы. Косово Поле, Бородино, Перл-Харбор, а теперь ещё и Битва за Центраполис. Пройдут годы, в городских канализациях, горных селениях и непроходимых тропических лесах вырастет новое поколение людей. Что-то забудется, что-то сотрётся с народной памяти, что-то обрастёт легендами и небылицами, но только об этой ВЕЛИКОЙ битве будут помнить всегда и любой, даже самый дикий человек, услышав рассказ о ней, будет необыкновенно гордиться тем, что он принадлежит к этой непреклонной, гордой расе, сумевшей напоследок так хорошенько врезать непобедимым и самоуверенным фаталокам.
♦ ♦ ♦
Ван Дюн открыл глаза. Голова по прежнему болела, а тело дрожало мелкой дрожью, но сознание медленно, шаг за шагом возвращалось в этот мир. Первая мысль была о том где же он теперь находится. Ван Дюн осмотрелся по сторонам. Он лежал на гладком, пластиковом полу, в небольшом помещении полном аппаратуры и с огромным иллюминатором на всю стену. Это был космический корабль, но как он в нём оказался? В памяти вдруг яркими вспышками пронеслись ужасные и дикие картины: вторжение в Солнечную Систему неизвестного флота, тяжелая битва в космосе и отступление. Еще он вдруг так ярко вспомнил Землю. О том как он в последний раз смотрел на неё из этого иллюминатора и как она медленно исчезала вдали.
Затем был гиперпрыжок и, как это всегда бывает с человеческим организмом, кратковременная потеря сознания. О нет… здесь это длилось всего несколько мгновений, но снаружи прошло может быть уже больше месяца. Что за это время произошло с его планетой? Как он вообще мог покинуть её в такой тяжёлый и трагический час?
Кое-как поднявшись на одно колено, адмирал тут же снова замер на месте и пустым, отсутствующим взглядом уставился куда-то в одну точку на стене. Из оцепенения его вывел только голос напуганного секретаря, спешащего к нему изо всех ног.
— С вами всё в порядке, сэр? Вы не ушиблись? И почему вы только во время гиперпрыжка не использовали антиперегрузочное кресло? Это ведь так опасно для здоровья.
Этот маленький человек с налысо стриженой головой уже хотел было схватить его под локоть и помочь встать, но Ван Дюн сам кое-как поднялся на обе ноги и двинулся к пульту. Мы потеряли мир, который наши предки обустраивали тысячи лет, а он не нашёл ничего другого как только беспокоиться о моём здоровье. Какой же ты недалёкий человек, Скрит. Адмирал хотел было в начале обругать своего секретаря, но как только он взглянул на его безобидное и чуть глуповатое лицо, нахлынувшая на него злоба тотчас куда-то испарилась.
— Что случилось с другими кораблями?