Поцелуй архангела: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Её губа задрожала, и она прикусила её зубами.

— После того, как вышла замуж за моего отца, она жила в Штатах, но всё равно разговаривала с парижским акцентом. Она была пленительной, очаровательной бабочкой с заливистым смехом и умелыми руками. Я любила просто сидеть на кухне или в её мастерской и наблюдала за тем, как моя мама разговаривает во время работы. Она изготавливала лоскутные стеганые одеяла, очень красивые, единственные в своём роде и продавала, заработав при этом достаточно денег, чтобы сколотить кое-какой капитал. — Ничто, по сравнению с состоянием её мужа, но своё она передала дочерям с любовью, в то время как Джеффри… — Она бы никогда не позволила отцу сделать то, что он сотворил.

— Он ещё жив только потому, что я знаю: ты его любишь.

— Хоть и не должна, но не могу ничего поделать. — Эта любовь была укоренена глубоко внутри, настолько глубоко, что даже годы пренебрежительного отношения не смогли её стереть полностью. — Когда-то я желала, чтобы он умер вместо мамы, но знаю, что она бы возненавидела меня за такие мысли.

— Твоя мама простила бы тебя.

Елене хотелось в это верить настолько сильно, что она почти ощущала физическую боль.

— Мама была сердцем семьи. После того, как она погибла — всё умерло вместе с ней.

— Расскажи мне о погибших сестрах.

— Если мама была сердцем, то Ари и Бель напоминали мир и бурю. — Их смерть оставила в семье Деверо зияющую рану в тот день, когда полы дома оросились их кровью. Елена вспомнила привлекательное лицо Слейтера и его губы, окрашенные в сверкающий красный. Елена вцепилась в Рфаэля, отчаянно отбиваясь от ненавистных образов.

— Я была средним ребёнком, и мне это нравилось. Бэт была младенцем, но Ари и Бель иногда позволяли мне присоединятся к ним. — Она не могла больше произнести ни слова, грудь сдавило от недостатка воздуха.

— У меня не было ни братьев, ни сестёр. — Слова Рафаэля прозвучали достаточно неожиданно, чтобы прорваться сквозь её страдания. И она слушала, замерев и обвив его, словно плющ. — Дети у ангелов рождаются очень редко, а обоим моим родителя было несколько тысяч лет, когда я появился на свет. — Каждое рождение напоминало праздник, его же было похожим на фестиваль. — Я был первым ребёнком, рождённым у двух архангелов за несколько тысячелетий.

Елена, доверив ему свою безопасность, тихонечко лежала в его объятиях, но он чувствовал, с каким вниманием она слушает, и сквозь ткань рубашки ощущал тепло от её ладошки, прижатой к его груди. Он провёл вдоль голой спины Елены рукой и продолжил свой рассказ, продолжил делиться воспоминаниями, о которых целую вечность никому не говорил.

— Но нашлись и те, кто считали, что я не должен был родиться.

— Почему? — Елена подняла голову, протирая глаза костяшками рук. — Почему они так считали?

— Потому, что Надиэль и Калианна были слишком древними. — Прижав Елену к себе настолько близко, что при каждом вздохе её грудь оказывалась прижатой к нему, он провёл ладонями по изгибу её талии, вверх по рёбрам, наслаждаясь ощущениями тёплой кожи под пальцами. — Многие побаивались, что они начали деградировать.

Елена нахмурилась.

— Я не понимаю, бессмертие — это бессмертие.

— Но мы развиваемся, а некоторые — регрессируют, — ответил он.

— Ли Дзюань, — прошептала Елена. — Она эволюционировала?

— Мы считаем, что да, но даже Совет гадает, во что именно.

В кошмар, это уж точно, но вот касается ли он лично её, или станет разрушением всего мира… Елена не была глупой и сообразила за секунды.

— Поэтому твоя мать убила отца.

— Да. С него всё началось.

— Неужели оба? — боль отразилась в её выразительных глазах.

— Сначала она была в порядке. — Рафаэль увидел перед собой последние мгновения жизни своего отца так чётко, словно эти образы нарисовали на радужке его глаз. — Жизнь моего отца прервал огонь.

— Та фреска, в холле нашего крыла… на ней его смерть, — произнесла она.

— Напоминание того, что может ожидать меня в будущем.

Елена покачала головой.

— Я никогда не позволю произойти подобному.

Его человеческая женщина, его Охотница. Такая юная, но с внутренней силой, которая его удивляла, и будет удивлять спустя века. В какой-то степени Елена уже его изменила, хоть Рафаэль и не понимал, как именно. Он подумал, что, возможно, ей удастся спасти его от безумия, которое завладело Надиэлем.