— Кейр наблюдал за тобой, когда ты спала.
— И иногда, — он растянул идеальные губы в улыбке, — пел тебе, хотя Иллиум умолял прекратить.
Легкомысленные слова, но улыбка… мудрая, очень древняя. Елена глубоко выдохнула от осознания, что несмотря на внешность подростка на пороге взрослой жизни, Кейр повидал больше рассветов, чем она могла себе представить.
— Вы погрузили Сэма в сон? — спросила Елена.
— Да. Он слишком молод, чтобы помнить о запрете двигать крыльями, так что мы не вернем его в полное сознание, пока не срастутся кости.
Рафаэль напряг руку на ее шее.
— Какое-либо повреждение несет долговременный характер?
Елена тревожно всматривалась сквозь стекло.
— Ангелов можно так ранить?
— Когда мы молоды, — ответил Кейр, — да. Могут уйти столетия на излечение. — Взгляд карих глаз задержался на лице Рафаэля. — Нужна безжалостная сила воли, чтобы пережить столько боли, но Сэму она не нужна. У него нет ран, которые не исцелились бы через месяц.
Елена прижала ладони к стеклу.
— Я не могу понять умысел, толкнувший кого-то на такое преступление.
Рафаэль ласкал ее шею, там, где бился пульс; гнев ее архангела столь силен, что Елене пришлось задуматься, чего ему стоило его сдерживать.
— На твоих глаза невинные тонули в собственной крови и еще спрашиваешь?
— Билл, — произнесла Елена имя охотника, который резал мальчиков, пока она не покончила с его жизнью, — делал то, что делал из-за психического заболевания, разрушавшего душу человека, которым он был. Но это просчитанный шаг. — Метку на щеке Сэма — самое отвратительное издевательство, прикрыли повязкой. — Она исчезнет к моменту его пробуждения?
— Я избавлю его от этого. — Голос Кейра стал таким ледяным, словно и не было и не будет никогда теплоты целителя. — Этот поступок — угроза навеки запятнать Убежище.
Рафаэль смотрел на Сэма сквозь стекло.
— Его разум?
— Он мал. — Кейр долго смотрел на Рафаэля. — Дети жизнерадостны.
— Но шрамы остаются
— Иногда шрамы делают нас теми, кто мы есть.
Елена задумалась о шрамах сына двух архангелов, покажет ли когда-нибудь он их? Она не станет давить, точно зная сколько боли могут приносить старые раны.
Год. Век. Время не важно, когда дело касается сердца. Шрамы, образованные на той кухне, когда ей едва исполнилось десять, были неизгладимы. У ее отца тоже остались шрамы, только другие.
Джефри Деверо выбрал свой путь разобраться с ними, стереть первую жену и двух старших дочерей из памяти.
Елена впилась ногтями в свою ладонь.
— Я хочу попробовать найти любой след того вампира. — Город огромен, но может ей повезет… по крайней мере, это лучше, чем сидеть, сложа руки.
— Я пойду с тобой, — произнес Рафаэль. — Береги себя, Кейр.
Ангел слабо махнул им рукой.
— У ваших целителей особенные способности? — спросила Елена.
— Некоторые, остальные же сродни вашим человеческим врачам.