Поцелуй был диким, яростным от ее желания и его примитивного собственничества. Одна мужская рука легла Елене на бедро, другая сжала шею, не давая ей отодвинуться.
Ее груди были прижаты к его рубашке, ткань которой восхитительно — почти до боли — царапала ее чувствительные соски.
Она прикусила его губу в отместку за то, что он с ней делал.
Рафаэль ответил ей тем же, но удержал ее губу, отпуская плоть с медленной сосредоточенностью, вынудившей ее сжать бедра в приливе влажного жара.
Она скользнула рукой под его рубашку. Рафаэль схватил ее за запястье.
— Нет, Елена.
— Я не настолько слаба, — разочарованно ответила она. — Не беспокойся.
Его рука сдавила на мгновение ее запястье, затем он отпустил ее и отступил на шаг, разрывая их близость. Готовая бороться с ним за то, в чем нуждалась, Елена взглянула вверх… и застыла.
— Рафаэль.
Голубое пламя бушевало в его глазах, смертельное, как ангельский огонь, брошенный им в Урама в той последней, решающей битве.
— Иди спать, — холодным, как лед, голосом приказал Рафаэль.
Но огонь в его глазах продолжал пылать.
Чувствуя, как болезненно сжалось ее сердце, Елена обняла себя руками, прикрывая грудь.
Она не знала, кого защищает, себя или его.
— Ты вернешься?
— Ты на самом деле этого хочешь?
Рафаэль повернулся и прошел через балконные двери прежде, чем Елена успела ответить.
Она посмотрела, как он взмывает в безграничную темноту горной ночи, затем закрыла двери, на ладонях остались темно-красные полумесяцы от впившихся в кожу ногтей, и побрела в кровать.
Но хоть и натянув на себя все до единого одеяла, прошло много времени, пока она перестала дрожать.
Она думала, что знала, была уверена, что поняла. Но это не так. С тех пор как проснулась, она обращалась с Рафаэлем, как будто он был «безопасным». Сегодня ночью ее ждало горькое разочарование.
Рафаэль никогда не будет безопасным. Все, что нужно — один неверный шаг, и он мог ее убить.
Достаточно ли она сильна, чтобы пойти на такой риск, воспользоваться шансом?
«Ты сделала меня немного смертным».
Он сказал ей это в ту ночь, когда она выстрелила в него, в ту ночь, когда он так сильно истекал кровью, что она плакала, руки дрожали, пока она пыталась остановить темно-красный поток крови.
Боялся ли он тогда? Знает ли Рафаэль, что такое страх? Она не знала, не была уверена, что он ответит, если спросит.
Елена знала страх слишком близко.
«Но, - подумала она, расслабившись, — она не боялась в самом конце».
Когда ее разбитое тело лежало на руках Рафаэля, она не боялась. И это был ее ответ.
«Да, - обратилась она к Рафаэлю, не зная насколько сильна их ментальная связь, и не уверенная, как далеко она действует. — Да, я хочу, чтобы ты вернулся».
Он не ответил, и она не знала, услышал ли он ее вообще.