— Только не говори мне, что там внизу живут люди? — Вода текла намного ниже огоньков, но даже оттуда слышался яростный грохот рвущегося потока.
— Почему нет? Из пещер выходят самые лучшие гнездышки, — его улыбка сверкнула белым на фоне его лица, — У меня есть одна. Когда ты сможешь летать, прилетай посмотреть.
— С той скоростью, с какой продвигаюсь я, мне будет восемьдесят, когда я действительно научусь летать.
— Однажды это произойдет, — тихо сказал Иллиум, обращая свое лицо к лунному свету.
Лучи кружились над ним, словно завороженные, делая его кожу полупрозрачной, а его волосы превращая в жидкие струи эбенового дерева с сапфировыми кончиками.
— Первый полет — это то, что ты никогда не забудешь, прилив воздуха под твоими расправленными крыльями, опьяняющая свобода, чистая радость, танцующая в твоей душе от того, что ты стала всем, чем должна быть.
Очарованная неожиданной поэтичностью слов Иллиума, Елена почти не видела, как Рафаэль приблизился к земле. Почти.
Потому что ничто, и никто на земле не мог отвлечь ее внимание, когда ее архангел был в непосредственной близости.
Едва ли осознавая, что Иллиум рядом с ней перестал говорить, Елена наблюдала за опустошающей грацией снижения Рафаэля. Иллиум был прекрасен, как блестящий клинок, но Рафаэль… Рафаэль был великолепен.
— Думаю, мне пора.
Она почувствовала, что Иллиум улетел, но это было скорее неосознанно, ее глаза неотрывно смотрели в глаза архангела, который приземлился перед ней.
— Как прошел ужин? — спросила Елена, пристально глядя в эти кобальтовые глаза, полные тайн, раскрыть которые заняло бы у нее вечность.
— Я пережил это.
Ответ должен был вызвать у нее улыбку, но все, что она чувствовала это яростное чувство собственничества, доведенное до смертельной крайности осознанием того, что в данный момент эта зеленоглазая женщина могла убить ее без малейшего усилия.
— Микаэлла оставила на тебе следы?
— Почему бы тебе не проверить? — он распахнул крылья.
Вдруг почувствовав глупую уязвимость, Елена отвернулась и схватилась за перила балкона.
— Это не мое дело, если ты предпочтешь проводить время с женщиной, которая съест твое сердце и радостно станцует на твоей могиле, если это будет означать для нее усиление власти.
— Я с тобой не соглашусь, Елена, — сильные руки оказались по обеим сторонам от нее, большие ладони опустились на перила, — Напряги свои крылья.
Ей потребовалось время, чтобы сообразить какую часть тела надо подвернуть, что так ловко проделывали со своими крыльями другие ангелы, которых она видела.
— Это труднее, чем кажется.
— Контролируй мышцы, — слова были сказаны прямо у ее шеи, в то время как Рафаэль прижался сильнее, ее крылья отделяли их друг от друга.
Это ранило… такой болью, которая заставляла кожу мерцать от голода, и от желания.
Каждое движение его тела, каждое касание его губ шло прямо к ее сердцевине.
Но Елена с самой первой встречи боролась с влечением к Рафаэлю. И не стала бы делать из себя посмешище.
— Вы разошлись во мнениях? — спросила она, ее взгляд обратился на виденные ею крылья, которые разрезали густоту черной ночи, направляясь к уединенным домам.
Ангелы возвращались домой.
Странные мысли, необъяснимые ощущения стоять здесь в их самом тайном месте, когда ангелы для Елены были тенями во тьме.
— Считаю, что если я выбрал провести время с Микаэлой, это тебя касается.
Елена разобрала опасный подтекст в его словах, от которого подогнулись пальцы на ногах, хоть и очнулся инстинкт охотника.