— Ты не раскрыл ей мой секрет, Рафаэль? — спросила архангел, и её глаза зажглись девичьим озорством.
Жуть.
Рафаэль слегка коснулся ладонью спины Елены.
— Это больше не секрет. Фаваши вчера говорила со мной об этом.
— Но ты знал раньше всех. — Ли Дзюань опустилась в кресло, сделанное так, чтобы вместить крылья, с узкой, как колонна, спинкой для удобства по центру и боковушками, которые плавными изгибами сходили на нет. — Как поживает твой чернокрылый ангел?
Рафаэль сначала усадил Елену и лишь, затем занял место рядом с ней.
— Ясон с нетерпением ожидает бала.
Под культурным разговором скрывалось завуалированное ощущение опасности, которое, словно живое пламя, обжигало лодыжки Елены. Рафаэль рассказал ей, что Ясона ранил один из перерожденных, и теперь она гадала, а не было ли это нападение спланировано. Предупреждение?
Ли Дзюань подняла руку, и ярко-синяя бабочка со стены оказалась у неё в ладони, а булавка беззвучно упала на ковер.
— А тот красавчик-юнец?
— Я решил, что Иллиуму лучше здесь не появляться, — тут же ответил Рафаэль. — Он мог стать слишком большим искушением.
Бросив бабочку на стол, Ли Дзюань рассмеялась, и этот раз её смех был мрачнее, преисполненный — если так можно выразиться — настоящим юмором.
— Хм, да, его крылья воистину прекрасны, — она перевела взгляд на Елену. — Так же необычны, как и твои.
— К сожалению, я тоже не коллекционный экземпляр. — Ответила Елена, прекрасно понимая, что должна постоять за себя, даже если эта женщина — архангел может стереть её в порошок одной только мыслью.
— О, я не хочу отбирать твои крылья, чтобы они весели на стене, — сказала Ли Дзюань, мягко двигаясь вместе с потоками жуткого ветерка, который не касался ничего кроме неё. — Ты намного интереснее живой.
— Вот мне повезло.
Правда, она совсем так не считала. Откинувшись на спинку стула, Елена позволила архангелам вести беседу. Пока они говорили, она смотрела и слушала… и пыталась понять, почему Ли Дзюань со стороны казалась какой-то неправильной.
Да, от её силы мурашки бежали по коже, но Рафаэль тоже однажды сломал каждую кость в теле вампира и оставил его на виду, как предупреждение всем остальным.
Да и их разговор на борту самолета дал понять, что и сейчас он способен на такую же жестокость, как в день их первой встречи.
И всё же, она ночь за ночью проводила с ним в одной постели, прячась в его объятиях от ночных кошмаров, когда они становились слишком невыносимыми. Доверие. Между ними было доверие.
Но даже до того, когда он был просто архангелом Нью-Йорка — резким, жестоким, не знающим пощады — Елена никогда не ощущала подобного. Будто она находится рядом с чем-то, что не должно существовать.
— Ах, вот и еда.
Ещё до её слов Елена повернула голову к двери, ощутив запах приближающихся вампиров.
Аромат жасмина и мёда.
Сладость бальзамового дерева, припорошенная корицей.
Краска, которой коснулся солнечный поцелуй.
Несочетающаяся комбинация, странные запахи, но для вампиров это нормально. Как-то она спросила у Дмитрия, как они пахнут друг для друга. Он насмешливо ухмыльнулся — как улыбался только ей — и ответил:
— Никак. Мы храним наши чувства для смертных — для еды.
Трое вошедших были мужчинами, но только один с гладкими, как шелк, чёрными волосами и раскосыми глазами, оказался с родины Ли Дзюань. Он пах бальзамическим деревом.
Рядом с ним стоял мужчина-евразиец с огромными, как у боксера, плечами и голубыми глазами парнишки из Канзаса. У его лица были какие-то неправильные черты, но в то же время из-за этого, или именно благодаря такой необычности, он притягивал внимание. Его аромат — жасмин.