– Стэнн… А сколько лет меня здесь не было?
– Почти сорок. А если точнее – тридцать семь лет и десять месяцев. И тринадцать дней.
Ой… Это ж сколько ему сейчас лет? Когда мы расстались, мы были одногодками. А сейчас ему… Хм… так, с ходу и не сосчитаешь. А ведь в нашем мире всего десять лет прошло. Впрочем, какая разница. Выглядит-то он лет на тридцать, не больше. Да и вообще, как мне помнится, здешние колдуны до пятисот лет живут, так что в любом случае до старости ему ещё далеко.
– А часов? – улыбнулась я. – Откуда такая точность? Ты так хорошо запомнил день моего исчезновения?
Стэнн смутился так, что на щеках выступили красные пятна.
– Я… да… я запомнил… Это же было в тот день, когда я тебя поцеловал, помнишь? Ты тогда сказала, что ещё недостаточно взрослая, чтобы целоваться с мужчинами. А потом случился этот страшный обвал… Меня оглушило, я не сразу пришёл в себя, а когда мы с отцом разгребли завал, тебя в пещере не было. Ты просто исчезла. И больше не появлялась… А я каждый год отмечал этот день в календаре, как самый чёрный день в моей жизни…
…Мы спешились недалеко от входа в пещеру и освобождённый от нас Мурлыка, потянувшись и зевнув во всю свою клыкастую пасть, растянулся на каменистой площадке. Горы были далеко от города, Мурлыка вёз нас несколько часов и, конечно же, устал. Я потрепала его между ушей:
– Уморился, бедняга! Отдыхай. Спасибо, что привёз нас.
Стэнн достал из заплечного мешка большой кусок мяса и кинул его Мурлыке.
– Ешь! Ты честно заработал этот обед
Мурлыка с урчанием набросился на мясо, а мы, поднявшись по пологому склону, заглянули в пещеру.
– Ой, как темно! – протянула я. – Ничего и не видно толком.
– Подожди, сейчас факелы зажгу.
Стэнн достал из мешка два больших факела и, прищёлкнув пальцами, пустил в каждый из них по маленькому огненному шарику. Факелы мгновенно вспыхнули ярким пламенем, и мы, согнувшись, пробрались через низкое отверстие внутрь.
Пещера была совсем маленькая. Не пещера, а пещерка. Факелы освещали её всю не хуже электрической лампы. Я огляделась: ни дополнительных выходов, ни подземных ходов, ни скелетов по углам… Словом, вполне добропорядочная и довольно скучная пещера.
– И что мы тут будем делать? – разочарованно спросила я. – Ты её так расписал, я уж думала, тут какая-то сказочная красота, а здесь – ничего особенного.
– Ты погоди, – улыбнулся Стэнн. – Во-первых, отсюда изумительный вид на закат, и ты скоро в этом убедишься. А во-вторых, здесь неинтересно только при свете факелов, они слишком яркие для такой маленькой пещеры. А мы сейчас костёр разожжём вот в этой нише, – он ткнул пальцем в углубление в скале, над которым нависал небольшой козырёк, – а факелы погасим. И, когда стемнеет, тут таинственности ого-го сколько будет!
– Ладно, давай свои дрова, – сказала я, и нагнулась за мешком. И Стэнн тоже нагнулся. Мы стукнулись лбами и я, вскрикнув, упала на колени, потирая ушибленное место.
– Ну, вот, теперь шишка будет, – расстроилась я.
– Ничего, – утешил Стэнн, – ты мне и с шишкой нравишься.
Я улыбнулась, а Стэнн, присев передо мной, аккуратно отвёл мою руку:
– Давай, полечу.
Тоже опустился на колени для большей устойчивости, положил на ушиб ладони, одну на другую, что-то пробормотал, и, убрав руки, вдруг поцеловал меня – сперва в лоб, а потом, не дав мне опомниться, прямо в губы быстрым, коротким поцелуем. И, сев на пятки, настороженно посмотрел на меня: как я среагирую.
А я, как всегда, растерялась. Я вообще очень легко теряюсь, когда происходит что-то непредвиденное. И только и смогла сказать:
– Это что, тоже для лечения надо?
– Ага, – согласился этот юный хитрец. – Давай ещё полечу. Чтобы уж точно шишки не было.
И он снова потянулся ко мне. Но я, вдруг испугавшись, отшатнулась и быстро встала:
– Не надо, Стэнн, я… – я замолчала, пытаясь найти причину, оправдывающую моё поведение. – Я ещё не достаточно взрослая, чтобы с мужчинами целоваться. Давай подождём хотя бы годик… а там видно будет.
– Тебе уже семнадцать, – пробурчал Стэнн.
– Вот именно. И тебе тоже. Мы ещё несовершеннолетние.