– Ну, и умирай, мне-то что, – огрызнулся парень.
Но Стэнн, видимо, и сам понял, что перегнул палку.
Стэнн покраснел:
– Устала? – сочувственно спросил Стэнн.
– У тебя замечательные родители, – снова повторила я. – Тебе с ними очень повезло.
Я положила голову на его плечо, прижалась к нему, и мы замолчали, слушая голоса ночных обитателей сада, глядя на россыпи искр, летящие от костра, чувствуя себя единственными людьми в этом странном ночном мире.
– И совсем не испугался, что я опять исчезну? – обиделась я.
Видимо, ему уже не терпелось проверить свои способности в строительстве.
– Главное, что он сдвинулся! Попробуй ещё раз, у тебя точно выйдет!
И мы пошли ужинать.
– А когда я вчера исчезла, ты очень расстроился?
– Думай, сын, думай! – и лорд Джэффас, вернувшись к столу, снова начал писать.
– Для начала, наверное, надо всё рассортировать, – взяв себя в руки, начал вслух рассуждать Стэнн. – Кирпичи сложить поближе к дому, чтобы из них потом стену делать. А остальной мусор собрать в одну кучу и уничтожить.
– Да, конечно, – согласился Стэнн. – Но сейчас ты здесь и у нас ещё всё впереди.
– Да я и не хочу сбегать, – вздохнула я. – Лишь бы опять не исчезнуть.
– Ну? – спросила я.
Восточной стены дома не было. Совсем.
– И это всё я сделал? – дрожащим голосом неизвестно у кого спросил Стэнн.
Стэнн облегчённо заулыбался:
Я расхохоталась:
Я попробовала. Кирпич у моих ног шевельнулся и прополз пару сантиметров.
Лекция-концерт, посвящённая творчеству Сергея Есенина, проходила в малом зале филармонии. Мы пришли туда заранее, и девушки сразу переоделись в концертные костюмы: длинные тёмно-синие юбки и нежно-голубые блузки с рюшами и воланами. Первое время одежду для выступлений мы просто подбирали из существующего у девушек гардероба, но потом выступать им так понравилось, что они сами придумали и сшили себе этот концертный комплект и даже туфли купили похожие, на высоком каблуке, и теперь с удовольствием разглядывали себя в зеркале, поправляя причёски.
Я тоже оглядела себя и удовлетворённо хмыкнула. Из зеркала на меня смотрела невысокая стройная молодая женщина. Курносый нос, карие глаза, появляющиеся при улыбке ямочки на щеках, почему-то приводившие в восторг всех моих кавалеров, начиная с детского сада. Лёгкий, почти незаметный, макияж. В общем, выгляжу очень даже неплохо для своих двадцати семи и на вид почти не отличаюсь от своих девятнадцатилетних учениц, что радует.
Причёску мне поправлять особо незачем, я стригусь коротко. Рукой чёлку пригладила – считай, причесалась. Так что, окинув себя взглядом с головы до ног, я улыбнулась девушкам:
– Девочки, вы пользуетесь успехом! – Я сунула визитки в боковой кармашек сумки. – Идите, переодевайтесь, а то все разошлись уже, зал закрывать надо.
– И нечего смеяться, – укоризненно сказала ему я и обернулась к девушкам: – Сейчас найду Веру Григорьевну и всё выясню.
Но Вера Григорьевна, библиотекарь, готовившая это мероприятие, уже сама торопливо шла к нам.
Мы вышли в холл и огляделись в поисках более-менее укромного места, но, кроме небольшого углубления у входа в большой зал, ничего не нашли.
Выйдя из филармонии, мы попрощались, договорившись о времени следующей репетиции, и разошлись в разные стороны.
– А что, – улыбнулась я оробевшим девчонкам. – Удобно. И ходить никуда не надо. А я тогда сяду чуть подальше и буду снимать ваше выступление на видео. Потом посмотрите на себя со стороны. Удачи!