– Может, я хочу подружиться со своими подданными? – собрав всю свою смелость, ответила ему.
Значит, драконов меньше двухсот тысяч. Это уже что-то.
– Есть. Но что в этих голубях такого особенного?
– То и несу. Ты же у нас тут травмированная. Но знаешь, всему есть предел! – она указала на обрывки бумаги, хаотично разбросанные на полу.
Ножницы съехали, и я порезала об острые края палец.
– Лежать?
– Перебор! – с ужасом протянул Ника, чем подтвердила мою догадку, а затем развернулась ко мне и с упреком спросила: – Чего тебе спокойно не живется?
Я искренне понимала, почему девушки сотрясались от страха перед своим новым назначением. Предыдущую уже убили. Находиться рядом со мной – это не награда, а смертный приговор, завуалированный почетной ношей.
Перед тем как покинуть комнату, он остановился и повернулся ко мне. Белый дракон сделал поклон (странно, не припомню, чтобы он передо мной шибко кланялся) и сказал:
– Ника! – тут же подлетела к ней Зира.
– Уже забыла? Дана, – услышав это имя, Зира выронила тонкую полоску ткани из рук, но тут же поспешила ее поднять. – Ладно день, я дала тебе выпустить пар, приняла твою злость на себя. Но это уже перебор. Я не подушка для битья!
– А! – закричала я, пытаясь закрыться от них руками.
Двери дернулись, но не поддались.
– С чего тебе вообще вдруг захотелось одаривать драконов? – продолжала негодовать принцесса.
Но то, что я увидела в отражении за своей спиной, напрочь переплюнуло былой испуг, превращая его в истинный страх. Голуби поднялись вверх. Они махали крылышками и беспорядочно метались по комнате.
Ника приподнялась, но убедившись, что ничего феноменального не произошло, вновь плюхнулась назад, продолжая блаженно изучать абсолютно белый потолок.
Риза пыхтел от злости. Маленькие клубы пара начали отходить от его разгоряченной плоти, это придавало ему еще более устрашающий вид.
– Я не могу оставить Ирану.
– Конечно, – кивнула я, чем заслужила одобрительный взгляд Зиры, ласково смотрящий на мое отражение в старом зеркале.
– Ты штук десять сделала, не больше.
– Ты ей сказала? – я удивленно уставилась на свою служанку. Сердце кольнуло чувство предательства.
– Что ты сделала?! – закричал он, больно сжимая мой локоть, но потом, узрев ошеломленные лица своих подданных, все же понизил тон. – Зачем тебе это?
– Да, что это вообще такое? – раздраженно воскликнула Ника.
Она тяжело вздохнула и закатала рукава.
– Учи давай!
Мы поднялись по винтовой лестнице на этаж выше. И пройдя еще где-то сотню метров, оказались перед большой железной дверью с двумя волчьими пастями, из которых торчали железные кольца, что, как я правильно догадалась, служили ручками. Ухватившись за них, стражники, пыхтя и кряхтя, отворили перед нами двери моей новой опочивальни. Она была почти точной копией предыдущей, только шторы были черными, а с внешней стороны окон виднелись железные решетки. Комната выходила одновременно на океан и на горы, словно находясь на границе между тем и другим.
– Да. Не вернет. Слезы не исправят того, что случилось. Но она нашла способ, чтобы двигаться вперед. Она решила помочь тебе, пока ты еще жива. Хотя, я и не думаю, что из этого что-то… Нет! Я не думаю, что ты того стоишь!
Я не могла тронуться с места. Мой взгляд был прикован к голубям, что скучковались напротив. Они зависли на какое-то мгновение, а затем бросились в атаку прямо на меня.
– Не обольщайся, – тяжело вздохнул Рога и направился к выходу.
– Что за чушь?! Ты Ирана!