– Меня и так убьют, куда хуже?
– Есть шанс, что они погибнут в пылу сражений.
Слеза скатилась по моей щеке и упала на подушку. Я шмыгнула носом, пытаясь проглотить плач, а Зира затянула тихую песню:
– Они получат защиту драконов?
– Она заложница?
Темный силуэт висел в воздухе. Черный плащ развевался на ветру. Костлявая рука протянулась в мою сторону. Сердце бешено забилось. Оно указало пальцем в мою сторону, а затем поманило. Невидимые оковы вмиг стащили меня с кровати и поволокли по полу в лапы чудовища. Я пыталась закричать, но холод сковал губы. Я билась в истерике, извиваясь, как змея. Осознав, что через секунду окажусь у этого чертового окна, я ничего лучше не смогла придумать, как изо всех сил биться головой о пол.
– Они не могут, – ответила Дана.
– Влюбленные глупцы. Любовь ведь такая штука, в ней голова уже лишняя. Зачастую она же первая и летит с плеч.
Она ослабила корсет, и вместе с Даной они насилу стянули с меня платье.
– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Вы пришли издалека?
– Знаю. Поэтому и стою здесь.
– Мы не уследили за вами – это наша вина, – ответила Зира.
– Нет, – усмехнулась Дана. – Они будут сражаться вместе с драконами. Никто не будет их оберегать просто потому, что они вдруг захотели подружиться.
Странные у него отношения с матерью, даже ни разу не посмотрели друг на друга.
– Рассказывать особо не о чем. У нас маленький клан, всего-то двести душ. В основном ведьмы, колдунов мало. Их быстро война губит.
– Простите, – тихо произнесла я, и служанки с благодарностью мне улыбнулись. – Я не хотела, чтобы из-за меня кто-то пострадал.
– Нам нужно успеть завершить хотя бы первый этап, – здесь я с облегчением выдохнула и вспомнила, что Люка на балу тоже говорил про первый этап состязаний, – чтобы отобрать главных претендентов на вашу руку. Его Величество не может посылать в бой достойных кандидатов, велика вероятность, что они не вернутся.
Они удивились.
– А Лидия, она теперь тоже будет жить во дворце? – спросила я, натягивая сорочку.
Я уставилась на ту, что так нелестно отзывалась о своем клане, стоя во главе его, но Гладия не совсем поняла истинную причину моего удивления:
– Но я не совсем понимаю, что в этом мире делать можно, а что нельзя… Точнее, что мне можно, а что нельзя.
Ведьмы поклонились.
– Да.
– Да, – ответила Зира вместо замявшейся Даны.
– Мы можем вам почитать, если хотите, – предложила Дана, указывая на стопку книг, лежавших на столе.
Гладия нахмурилась, делая и без того глубокие морщины еще более выразительными.
Я отвернулась к стене и еще сильнее закуталась в одеяло. Знаю, моя просьба выглядела смешной, но… У нас с мамой был один маленький секрет, наша по-детски глупая тайна. Когда мне становилось грустно, наваливался ворох проблем, и жизнь изрядно лупила по бедовой голове, мама приходила вечером в мою комнату, ложилась со мной на кровать, обнимала и пела три колыбельные из детства. Знаю, что в девятнадцать лет довольно стыдно признаваться в чем-то подобном, но это был наш специальный обряд, который отгонял все плохое. В такие ночи мне никогда не снились кошмары.
– Уже так скоро? – эта новость повергла меня в шок. Почему все происходит так быстро? И словно прочитав мой немой вопрос, Зира поспешила дать на него ответ:
– У вас же есть колыбельные? Надеюсь, в них никто не умирает?
Зира с удивлением посмотрела на меня.