— Ладно. Где там твой волшебный крем. Сегодня ещё клиенты будут?
— Да. Через полчаса.
— Я тогда телик посмотрю. Может вздремну немного.
Фрида, дождалась пока закроется дверь в комнате Габи, быстро достала пачку с оставшимися экземплярами буклета и распихала их по ящикам стола. Она, конечно же, поступила подло, утвердив дизайн с фотографией, на которой её девочка не скрывала лицо. Всё равно, не сегодня так завтра её кто-нибудь узнал бы, и тогда скандал гарантирован. Но пока всё шло хорошо, телефон разрывался, электронный почтовый ящик был завален заказами, и среди всего этого потока Фрида умудрялась выискивать и тех, кто готов был провести часок-другой не с юной прелестницей, а с опытной дамой, которая готова удовлетворить любые прихоти клиента. И было ещё одно, что она скрыла от Габи, сейчас должен был прийти не просто посетитель, а майор Варош, и часом он никогда не ограничивался.
— Я так и знала, — грустно произнесла Габи, увидев на пороге своего мучителя.
— Не вздыхай, крошка, работа есть работа. Ты хорошо вымылась? Не хочу чтобы чьи-то следы в тебе остались. Я вот намерен внести изменения в нашу договорённость. В те дни, когда я буду приходить, ты вообще не будешь трахаться. Я хочу быть единственным. Поняла?!
— Это к Фриде, она график составляет.
— Нет. Это информация исключительно для тебя. Узнаю, что трахалась ещё с кем-то в этот день, покажу родителям свои записи.
— Вы что снимали нас? — возмутилась Габи.
— Конечно снимал. Как можно доверять блядям.
— Значит я для вас блядь?
— А кто ещё? Конечно же блядь. А ты кем себя считаешь? Индивидуальной предпринимательницей? Или девой непорочной?
— А то, что я девственница ничего не значит?
— Это дело поправимое, — злорадно заржал следователь.
— Вы же обещали, — взмолилась Габи.
— Да ладно тебе, киска, не скули, не буду я, береги для какого-нибудь лоха, а мне и твоей попки хватает.
Он был сегодня особо ненасытен, словно мстил за откровенную беседу, из которой было ясно, что он здесь гость не особо желанный. После его ухода Юдит долго лежала, уткнувшись лицом в подушку, и рыдала. Фрида забеспокоившись, заглянула в комнату.
— А ведь это подстава, — всхлипывая произнесла Габи, — я же тебе сказала, что у меня кровь идёт, а ты мне подсовываешь эту тварь похотливую, да ещё и бесплатно.
— Ну прости, деточка моя, я не знала, что это он. Был просто заказ, а когда вошёл, я сама обомлела. Предложила себя, но он отказался. Хочет только тебя.
— Я ещё думала, отдыхать или нет, но теперь точно тебе скажу — ни завтра, ни послезавтра меня здесь не будет. Разбирайся как хочешь со своими клиентами. Вызывай такси. Я домой хочу.
А дома всё было как-то не так как всегда. Отец сидел у себя в комнате, но даже не вышел поздороваться и расспросить, что и как, а мама вообще пришла когда было уже далеко за полночь и долго плескалась в ванной, утром была чересчур приветливая и сияющая, и снова никаких допросов и расспросов; поцеловала, накормила завтраком, накрасилась и убежала. И только после того как она ушла, из комнаты вышел отец. Он был белый как стена, под глазами огромные синяки и рука замотана окровавленным бинтом.
— Что случилось, папа? — заботливо спросила Габи.
— Пришлось вчера отбиваться от хулиганов.
— У тебя кровь.
— Не страшно, немного руку повредил.
— Мама знает?
— Нет, и ты не говори ей. Покормишь меня?
— Садись. Я сейчас.
Габи быстро нарезала бутерброды, заварила кофе, поставила на стол любимое папино печенье.
— Присядь, пожалуйста, хочу тебе ещё кое что сказать.