В ней свой незыблемый закон,
Чтобы враги здесь умирали,
Твой страх быть должен истреблён.
57
Я трезвым был, но был уже больным,
Но к чёрту споры с самомненьем,
Ведь был мне Ад здесь как никто родным,
И слыл стакан извечным утешеньем.
Я отчуждался превращеньем
От Истин, обращаясь в блеф,
Где слом кости назойливым смещеньем
Терзал мне болью ненасытный нерв.
58
Но к чёрту боль, в прах, в пепел бренный,
Когда плоть чувствует огонь,
Когда в агонии вселенной
От тлена чешется ладонь.
В отчаянье хрипит упавший конь,
Наверно нет надежды на спасенье,
Вот-вот исторгнет тело тлеющую вонь,
И примет смерть извечное смиренье.
59
Гремит земля, не пятятся орудья,
Всё в быстроте зловещего огня,
В смятенье даже неба судьи
Строфами мучают меня.
Вцепившись в горло злого дня,
Стремит ночь небо изменить.
А что чертям? Лишь на себя пенять,
В одном желании - убить.