Превосходство разума (издательская редактура): читать начало книги онлайн

Клинки риамцев вязли в защитном ореоле, максимум едва царапая почти ничем не прикрытую зеленую чешую, да и пущенная из задних рядов каким-то чародеем молния не заставила тварь даже почесаться. А соткавшаяся из серебряного света огромная секира лишь впустую пробороздила пол, там куда пришелся её удар ящера давно уже не было. Правда, плечом он поймал короткий арбалетный болт, на древке которого чернели провалами в первородный мрак какие-то совсем недобрые руны, но если рана и мешала ему сражаться, то пока это было незаметно. Толпой бы, пожалуй, получилось рано или поздно завалить и этого чешуйчатого чудо-богатыря, но вслед за лидером на людей насели и другие рептилии. Размером с человека, но без крыльев и ядовитого дыхания, сражающиеся похуже, дохнущие чаще…Однако их было много. Сколько конкретно сказать не получалось, хвост выметнувшегося из бокового коридора отряда нелюдей находился вне зоны видимости, но судя по громкости агрессивного шипения счет шел на сотни. Впрочем, подвергшийся нападению блокпост тоже внушал. Пять десятков латников при поддержке аж четырех магов и какого-то немертвого страшилища, напоминающего малость подгнивший гибрид бегемота и ежа, могли дать прикурить кому угодно.

— Похоже, драконы настроены серьезно, раз телепортируют на убой даже дрейков, — пораженно присвистнул младший инквизитор, подталкивающий меня в спину. — Если кобольдов они и за разумных то не считают, а к ящеролюдам относятся в лучшем случае как к рабам, то вот крылатые уже имеют в их обществе некоторый статус и весьма существенные привелегии…

— Заткнись и беги, человече, — пробурчал сквозь зубы облаченный в порванную где только можно и нельзя дерюгу гном с ошейником на шее и цепью, якобы заставляющей его держать руки за спиной. Вновь примерить на себя подобное украшение коротышка согласился с большим трудом и теперь находился в крайне скверном расположении духа, едва удерживаясь от того, чтобы отвесить пинка своему излишне говорливому «конвоиру». Аналогичное приспособление и мне давило на плечи, одним своим наличием вызывая какой-то идущий из глубины дискомфорт, но справиться с собой все же получалось. Все равно при необходимости на то, чтобы сбросить держащиеся на соплях оковы уйдет, максимум, секунд пять. — А если уж тебя так раздирает потрындеть, то хотя бы делай это на риамском, чтобы если кто услышит, то подумали, будто ты с другими стражами разговариваешь.

— Но я его почти не знаю, и акцент наверняка привлечет к нам только больше внимания…

— Тогда просто заткнись!

В любой другой день и час моя затея проскользнуть к темнице под видом риамцев и их покорных рабов имела бы примерно столько же шансов на успех, что и прорыв грубой силой. Ну, то есть ноль или, по крайней мере, число очень-очень к нему близкое. Пусть глухие доспехи надежно скрывали цвет кожи и черта лица напяливших на себя стальную скорлупу людей, но обязательно бы нашелся кто-нибудь, жаждущий докопаться до нашей группы с вопросами: «Кто? Куда? К кому? И почему?», а ответы мы бы дать не смогли. Ну, если не считать за них попытку прирезать чересчур любознательного альбиноса. Однако сейчас, когда за стенами башни грохотала битва, а ящеры могли возникнуть буквально где угодно, никому из местных жителей не было дела до небольшой группки соотечественников, тащащей куда-то двух рабов. Союзники? Уже хорошо, значит можно отвести от них взгляд и сосредоточиться на чешуйчатых людоедах, норовящих выпустить тебе кишки. Максимальную опасность в данный момент представляли даже не атакующие всех, кто лишен чешуи, разумные рептилии, ибо от тех по крайней мере можно было драпать во все лопатки прямиком до ближайшей группы риамцев, после чего хвост из ящеров терялся. Нет, больше всего лично я сейчас опасался младших командиров обороняющихся, которые могли попытаться приказать чужим бойцам усилить их подразделение, а невольников просто прирезать, чтобы не мешались под ногами. Но поскольку мы даже при отсутствии противника в зоне видимости двигались на максимально доступной скорости, то пока вражеский офицер успевал нас разглядеть, а после у него появлялась идея немного покомандовать, то потенциальное подкрепление оказывалось уже далеко. Наверняка самые важные помещения титанической постройки охранялись куда более бдительными стражами, даже сейчас крайне подозрительно относящимися к любому, кто не их непосредственное начальство, однако все они располагались либо на верхних этажах, либо ближе к центру с его подъемниками. Ну а дальние закоулки башни, заселить которую целиком у риамцев не имелось то ли возможности, то ли желания, охранялись по остаточному принципу.

— Стоп! — Внезапно поднял руку пират, останавливая наше продвижение к глубинам, до которых осталось в общем-то не так и далеко. Судя по виду из попадающихся периодически окон и дыр в стенах, до земли осталось максимум метров сто. Только вот мы слегка заблудились и никак не найдем лестницу, ведущую на самые нижние этажи. — Слышите?

— Слышим, — подтвердил барон, и мне осталось только мысленно со здоровяком согласиться. Где-то рядом об мраморный пол звучно стучали марширующие ноги. И было их много, минимум сотни. — У кого-нибудь есть навыки скрытности? Надо бы разведать чего там такое.

— Ну как бы у меня, но я еще не восстановил резерв, — словно извиняясь, развел руками блондин. — Тех крох, что смогу из себя выжать, надолго не хватит.

— Тогда пойду я, — решил пират, выдвигаясь вперед и сбрасывая с себя латные ботинки. — Тихий шаг это, конечно, немного не то…Но кроме него у меня активных навыков раз-два и обчелся, а потому есть кой-какой запасец.

Напряженное ожидание после его ухода продлилось всего минуты две, а после гроза морей вернулась на цыпочках. Причем, кажется, сейчас она гораздо больше усилий прилагала к тому, чтобы передвигаться абсолютно бесшумно и незаметно.

— Нежить в тяжелых доспехах. Мертвые легионеры. — Сказанные шепотом слова довались ему очень непросто, словно пират все время своего отсутствия таскал нечто очень-очень тяжелое на своем горбу. — Прут с ведущей вниз лестницы куда-то вверх. И их много, целые тысячи!

— Владыки Башни наконец-то расконсервировали свою заначку с низшей нежитью, — понимающе покивал инквизитор. — Мертвые легионеры, конечно, бойцы совсем не самый высший сорт, но уровень так тридцатый должен быть у каждого. Самое то, чтобы вычистить из башни всех ящеров.

— Тогда мы пойдем вперед только после того, как они пройдут, — решил барон. — Другую ведущую вниз лестницу можно еще целый час искать, ящеров на пути следования подобной армии не останется, ну а римцы станут чуть поспокойнее, ибо не станут ждать появления поблизости врагов.

— Тридцатый уровень это много? — Осторожно уточнил я, по одному разжимая пальцы, намертво сцепленные вокруг найденной на теле одного из юных палачей изумрудной брошки. Мое тело, ну а может аура, по какой-то причине стремительно теряло магическую энергию, даже если какие-то глубинные рефлексы и помнили как с ней обращаться. Однако украшение покойного помощника балующегося ритуальным мучительством колдуна, похоже, являлось чем-то вроде батарейки, содержа в себе немного силы. И при необходимости у меня, пожалуй, получилось бы её вытянуть. Одновременно я как мог напрягал память в попытке хоть как-то сопоставить известные мне величины. Десять — минимальный уровень, чтобы считаться полноценной личностью, а вот сто шестьдесят уже выдающееся достижение.

— Многое зависит от того, какие классы его составляют, но вообще это более чем приличный уровень. Большинство крестьян или горожан за всю свою жизнь не достигают двадцатого. Даже ни разу не бравшему в руки оружие неграмотному бродяге, если у него вдруг как-то наберется столько благословлений богов, на вербовочном пункте сходу предложат жалование лишь чуть-чуть меньше ветеранского. — Принялся объяснять инквизитор. — И отсутствие подходящих для боя способностей или телесного усиления помехой не будут, ведь с каждым уровнем человек либо иное живое существо все равно становится немного крепче, а потому пару-тройку гоблинов подобный мужик без помощи казенного снаряжения тупо кулаками забьет. Сорок — это уже заявка на то, чтобы считаться очень-очень серьезным специалистом вроде местных стражей башни.

— Так-то они дерьмо в блестящих железках, лишь немногим лучше обычных городских стражников, в чистом поле да один на один я бы любого заборол. А на палубе, так и двух, если не всех трех. — Подключился к процессу просвещения пират, чье имя, кстати, следовало наконец-то узнать. Сам же он в это время улегся прямо на мраморный пол и, похоже, был намерен воспользоваться вынужденным простоем, чтобы немного отдохнуть. — Но вот на своей территории любой из них может доставить мне проблем, а я вам не какой-нибудь безусый юнга, а второй помощник капитана! И уровней у меня уже седьмой десяток идет!

— Как и у меня. И ори потише, а то услышат еще. — Продолжил свою мини-лекцию младший инквизитор, еще раз доказывая свою любовь к тому, чтобы ворочать языком. — Если уровень в районе сотни, как у господина барона или уважаемого Магмоборода, то это редкое достижение, которым стоит гордиться. Данную веху называют также барьером истинных чудес. После неё богами даруются способности, действующие не на одну две-цели, а скажем, на целые отряды. Или определенную территорию вокруг себя.

— У меня парочка таких уже есть, пусть даже я еще и не сотка. — Не без гордости заметил барон. — В радиусе двадцати шагов те, кого считаю союзниками, восстанавливают свои силы быстрее! А еще на всей территории баронства те, кто принес мне присягу, могут полноценно выспаться на целый час раньше.

— Мощно, — способность спать меньше без всякого дискомфорта, вызвала в памяти какие-то смутные ассоциации…Кажется, я был бы очень не против воспользоваться чем-то подобным! — Кстати, а как конкретно мы познакомились? Что вообще все вы обо мне знаете?

— На меня не смотри, я на другом ярусе сидел, — буркнул гном. — То, что риамцы сделали темницей, вообще-то изначально являлось мастерскими высокоуровневых алхимиков, работе которых мешает внешний фон. По одной на этаж, чтобы друг друга испарениями не потравили… А упыри разбили и без того маленькие комнатки перегородками, сделав по пять-шесть отдельных камер.

— Аналогично, — кивнул блондин. — И я, и этот пират познакомились с господином бароном лишь в камере предварительного содержания для живого материала при помещении, куда нас притащили, чтобы переработать в нежить. А вас мы так и вовсе обнаружили лишь когда искали оружие, амуницию и припасы, уже после своего побега, удавшегося лишь милостью светлых богов…

— Тогда уж скорее чешуйчатых, — хмыкнул пират. — Не снес бы драконий плевок кусок стены, к которому нас приковали, демона лысого бы у барона получилось цепью тюремщика задушить и снять с его пояса ключи от магических замков.

— Простите, о боги, грех этот сему еретику и сквернослову, — поднял взгляд к потолку блондин. — Не со зла же он…Просто дебил!

— Если честно, друг мой, то и я могу сказать не так уж и много. Сегодня своими глазами увидел вас впервые, пусть даже и целый месяц провел в соседней камере. Из того каменного мешка, куда засунули меня и дочерей, были видны только просовывающиеся через решетку руки. Даже имя и облик своего благодетеля пришлось узнавать от других обитателей сего проклятого места. — Пожал плечами широкоплечий здоровяк, на которого переместился мой взгляд, ненадолго снимая с себя трофейный шлем, чтобы почесать в затылке. — Риамцы хотели, чтобы я стал их рабом, но подчинить волю того, кому боги даровали почти целую сотню уровней не так уж и просто. Сделать это на пару дней вполне возможно, замутить мозги на неделю весьма тяжело, а месяц абсолютной покорности уже представляется делом крайне сомнительным. Ведь не обязательно сбрасывать путы подчинения полностью и надолго, опытному бойцу хватит и десяти секунд относительной ясности сознания, чтобы внезапным ударом хоть архимага убить, если тот стоит достаточно близко. Но способы есть…Ужасные и отвратительные способы. К несчастью, в плен я попал вместе со своими дочерьми. Старшей из них девять лет, а младшей всего семь. Нас бросили в один и тот же каменный мешок. И велели тюремщикам не кормить и не поить обитателей этой камеры.

— Твари они, — буркнул пират, закладывая руки за голову. — Нет, я конечно тоже не ангел…Но пытки голодом и жаждой на Вольных острова никогда не применяли!

— Ага, они слишком долгие, а ваше племя ждать не любит, — съязвил блондин. — Я так понимаю, господин барон, они ждали, что вы либо сойдете с ума от голода и жажды, а после убьете своих дочерей и насытитесь их плотью, либо избавите девочек от страданий и тем все равно совершите грех, который никогда не сможете простить себе? Подобные способы ломки сознания, облегчающие превращение твердых духом обладателей высокого уровня в покорную полутварь, увы, применяются нередко.

— Ты все верно понял, инквизитор. Совершить самоубийство или напоить дочерей своей кровью мне не давал, по всей видимости, навык одного из тюремщиков, поскольку тогда об этом даже мысли в голове не возникало. — В голосе здоровяка плескалась такая ненависть, что я невольно порадовался отсутствию у нас времени, необходимому для захвата и неторопливого вдумчивого допроса альбиносов с последующим показательным умерщвлением. Пытки омерзительны и аморальны? Пф! Да барон бы с легким сердцем пошел на абсолютный геноцид данного народа. И, надо сказать, у него для этого имелся действительно весомый повод. — Уже через жалкие двое суток, мои гордость и честь не имели никакого значения по сравнению с лицами дочерей, которые больше не могли даже плакать. Я умолял тюремщиков о милосердии, я был готов дать риамцам любые клятвы и нарушить все взятые ранее на себя обеты, я бы продал душу темным богам ради своих детей…И, к стыду своему, далеко не сразу обратил внимание на раздающееся посреди ночи отчаянное мычание из соседней камеры, которым вы, друг мой, пытались привлечь к себе внимание. Вернее к пропитанной влагой тряпке, сжатой в вашей руке.

— Мычание? — Переспросил я, пытаясь вызвать в своей памяти хоть какой-то отклик, но та молчала будто партизан на допросе. Ха, а я, кажется, знаю, кто такие партизаны! Пусть очень смутно, на уровне каких-то полуразмытых образов, но все-таки! — Мне что, кляп вставили, чтобы не ругался лишний раз?

— У вас, друг мой, тогда не было языка. Но его отсутствие ни капли не помешало передать нам в несколько приемов достаточно воды, чтобы напоить всех. И это было намного больше, чем выдаваемая другим заключенным дневная порция. А еще той ночью мы получили две едва-едва теплые крысиные тушки, хотя готов поклясться, ни одного грызуна не бегало ни по камерам, ни по коридору. — Я передернулся сразу всем телом от отвращения при одной мысли о подобной пище…Но следовало отбросить эмоции в сторону и воспользоваться разумом для осознания той ситуации, в которой оказался Форст и его дети. Наличие даже такого пропитания гораздо предпочтительнее голодной смерти. Ведь когда кто-то мертв, то это уже никак нельзя исправить, а из плена всегда остаются шансы сбежать, чему мы живое доказательство. — Иногда тушка была только одна, иногда приходилось голодать…Но мы смогли продержаться целый месяц, пусть и изрядно исхудали, потеряв по паре уровней. У тюремщиков, конечно, возникли вопросы, но они не смели тронуть нас без приказа кого-нибудь из хозяев Башни, а им было не до гниющих в темнице узников, ведь в страну вторглись ящеры.