Грани нормального: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 14

 

 

 

Естественно, после такого заявления уснуть я не могла ещё долго. Вертелась и крутилась, потом полезла в телефон, чтобы потупить на картинки в инстаграмме. Все же лучше, чем пялиться в потолок и накручивать себя до состояния тихого бешенства. Или на основании недостаточных данных придумать целый триллер, саму себя запугать, а потом нажить невроз на этой почве. В сети ничего путного не нашла, но когда посмотрела на часы, поняла, что времени уже почти два часа ночи. На этом заряд бодрости резко истощился, и вырубилась я в считанные минуты.

Поэтому звонку в дверь утром не обрадовалась. Если честно, я не сразу поняла, что это кто-то пришел, и некоторое время судорожно пыталась, не вылезая из-под одеяла и не открывая глаз, нащупать телефон, чтобы вырубить будильник. Только когда Булька, до того времени мирно дремавший у меня в ногах, спрыгнул на пол и походкой бывалого матроса отправился в прихожую, поняла, что это кого-то принесло.

Привычки открывать сразу у меня никогда не было, сказывается суровое детство, пришедшееся на расцвет шатания по подъездам свидетелей Иеговы и прочих адептов Орифлейма, поэтому прилипла к глазку. А поняв, кто стоит за дверью, чуть вслух не застонала, не зная, за что первым хвататься – за расческу, халат или просто за голову, потому что показываться в заспанном и расхристанном виде Антону не хотелось совершенно.

- Открывай, хватит сопеть. – Голос у него был веселый и, я бы даже сказала, довольный. Интересно, что его так радует хмурым субботним утром?

- Сейчас…

Я все-таки попыталась пригладить взлохмаченные волосы, понимая, что это бесполезно. Есть у меня дурная привычка спать лицом в подушку, отчего утром челка стоит дыбом, и исправить это можно только утюжком.

Ладно, одета я вполне прилично, пижама свободная и даже вполне целомудренная. Кружева нет, штаны ниже колена, а на ногах и вовсе носки, потому что с вечера так увлеклась проветриванием комнаты, что задубела.

Резко распахивать дверь не стала, ограничившись небольшой щелью, в которую и выглянула. Стараясь при этом держаться в тени, нечего человека прямо с утра ошарашивать настолько лютой красотой.

- Доброе утро. – Или он меня не рассмотрел, или я зря себя накручивала, но от порога не шарахнулся и креститься не начал. Только протянул в мою сторону какой-то пакет. -  Держи. И давай своего зверя, пока просыпаешься, я его выгуляю.

Булька, поняв, что речь идет о нём, тоже выглянул. Смерил гостя внимательным взглядом и… Без возражений начал протискиваться в подъезд.

- Эй, подождите, хоть поводок возьми!

В принципе, привычки куда-то нестись у пса не было, гуляет он обычно степенно и недалеко, но кто его знает. Вдруг испугается громкого звука… Нет, в отличие от тойчика с первого этажа, Булька от громкого вороньего карканья не писается на месте, но может же машина посигналить или ещё что-то. Да и прогулка с почти незнакомым человеком само по себе испытание.

В запале я подзабыла, что выгляжу немного некуртуазно, и, протягивая поводок, на который пес покосился без удовольствия, открыла дверь на всю ширину. Поняла это, только когда почувствовала леденеющие от сквозняка ноги, и по тому, как Антон осмотрел меня снизу доверху, на некоторое время остановившись взглядом в районе груди, и вдруг улыбнулся:

- Классная лошадка.

И ушел, подмигнув мне и свистнув собаке.

Я же с тихим стоном захлопнула дверь и прижалась пылающим лбом к холодному дереву. Да уж, произвела неизгладимое впечатление…

В ванной я в полной мере смогла насладиться видом заспанного, чуть помятого лица, вороньего гнезда на голове и розово-фиолетового единорога во все сиськи. Пижаму эту я покупала впопыхах прошлым летом перед отъездом на юг, потому что свою забыла, а поезд отправлялся уже через полчаса. Вот и забежала в магазинчик рядом с вокзалом, схватив первый попавшийся комплект своего размера. Даже расцветку не глянула. Потом, конечно, посмеялась с приобретения, но пижама оказалась приятной на ощупь, хоть и слегка шизофренического вида. Мало того, что единорог этот был расцветки просто вырви глаз, так ещё косой и пучеглазый. Китайские труженики поиздевались над зверюгой на славу. Но показывать её посторонним не планировала, так и таскала в свое удовольствие. А сегодня вот вывела в люди…

Зато проверила его стрессоустойчивость. Не то, чтобы после вчерашней встречи с бабушкой у меня были в ней какие-то сомнения, но дополнительно убедиться тоже не лишне.

По квартире я забегала уже вполне проснувшейся, сложила диван, привела себя в порядок, даже успела сообразить нехитрый завтрак из овсянки с бананом, переложив ещё теплые булочки с корицей из принесенного Антоном пакета на блюдо. Так что через полчаса, когда он вернулся с собакой, была собрана и с виду спокойна.

Булька без возражений, но и без восторга отправился на отмывание лап, потом в ванную с той же целью заглянул и Антон, я же пока занялась варкой кофе.

- Спасибо за помощь, но я бы и сама справилась, - поставив чашку перед гостем, я уселась напротив, делая вид, что всецело сосредоточена на завтраке. Отчего-то мне было немного неудобно смотреть на Антона. Тот, похоже, моё смущение заметил, даже не стал лезть с приветственным поцелуем, который я решила пресечь до выяснения его матримониального статуса. И теперь находилась в странном расположении духа – вроде, и правильно, нечего руки распускать, пока я не выяснила твоё семейное положение, все равно не дамся. Но в то же время не давал покоя вопрос – а почему не поцеловал?! Да, трудно быть женщиной…

- Мне не сложно, - он легко передернул плечами, предлагая оставить эту тему, и довольно сощурился, отпивая кофе. Я же поймала себя на мысли, что впервые вижу Антона не в строгом костюме, такой себе вполне домашний вариант. Серая толстовка, чуть вылинявшие светлые джинсы. Даже часы на левом запястье были другие, не те, что носит каждый день. Заглядывать под стол, проверяя цвет носков, естественно, не стала, но на гостя косилась с удовольствием, хотя и старалась делать это незаметно. – И потом, надо же помогать соседям.

- Ка… каким соседям? – Наверное, исподтишка разглядывая его, я пропустила какую-то часть разговора. Подозреваю, что важную.

- Обычным. Алеська уже отправилась по месту прописки, квартира пустая и на ближайшие полгода в моем распоряжении, так что мы теперь соседи. Переезжать ко мне ты отказалась, и сомневаюсь, что если бы я приставил к тебе кого-то ещё, ты воспримешь это положительно. Поэтому вспомнил святую истину про то, что если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.

Да я и его переезд в мой подъезд  воспринимала слегка отрицательно, разве что поделать с этим ничего не могу. Конечно, есть вариант устроить скандал, но, во-первых, это вряд ли что-то даст, здесь не я одна упрямая. Во-вторых, мне всё же будет спокойнее. Как ни храбрилась, пытаясь убедить саму себя, что всё в порядке, холодок по спине никуда не делся. Может, от того, что ещё не привыкла к вновь открывшимся обстоятельствам. А может, от того, что, как ни настаивай, что всё в порядке, и это всё глупость, одной встречи той ночью с неизвестным, почти принудившим сесть в машину, было достаточно, чтобы потерять интерес к одиноким прогулкам в темное время суток.

Я далеко не героиня боевика, лезущая на рожон, я не умею ни принуждать силой мысли или взгляда, ни, если на то пошло, нормально драться. В том, что сумела ударить Антона в заповеднике, больше заслуга его плохого самочувствия и того, что он не ожидал от меня агрессии. А так скрутил бы за пару секунд, и пикнуть бы не успела. Поэтому на подвиги меня совершенно не тянуло, а если учесть, что послезавтра на работу, которая заканчивается в половине шестого вечера, а на улице в это время уже темно… Дело даже не в самой дороге, доеду на маршрутке, хотя обычно хожу пешком, но в прошлый раз меня встретили практически возле подъезда. И повторения этой истории категорически не хотелось. Конечно, лучшим вариантом будет побыстрее выяснить, кто и зачем строит козни Антону, но, учитывая мою плохую память и стойкий Леськин отказ сделать вторую попытку снятия блока, выбора особо не остается.

- И как ты меня планируешь охранять? – Раз уж упомянул квартиру напротив, то на мои квадратные метры посягать не будет, но уточнить стоит.

- Да как обычно. Ты на работу к девяти, заканчиваешь в три?

- Да.

- Утром завезу, потом заеду за тобой, доставлю домой. – Антон перестал делать вид, что увлечен исключительно чашкой и теперь внимательно и, как мне казалось, чуть луково смотрел мне прямо в глаза. От этого взгляда мне стало немного неуютно, хоть и дискомфорт этот с долей приятности.

- Мне потом ещё нужно в одно место, это недалеко, так что сама доберусь, буду там до половины шестого.

Антон сел чуть прямее, теперь уставившись уже серьезнее:

- Что за место?

- Да какая разница? Это тоже по работе. – Не знаю почему, но говорить о том, что занимаюсь волонтерством в ветцентре, созданном моей хорошей знакомой, я не любила. Как будто на похвалу напрашиваешься.

- Адрес хотя бы сказать можешь?

- Конечно.

Не знаю, то ли тот факт, что я не утаила пункта назначения, то ли ещё что-то, но его это немного успокоило. Во всяком случае, смотреть так, будто подозревает в чем-то нехорошем, перестал.

Повисла неловкая пауза, и чтобы её заполнить, я все-таки брякнула то, что с самого утра крутилось на языке:

- Бабушка сказала, что ты женат, это правда?

Ай, молодца! Вот прям сразу с козырей пошла, нет бы подумать лишние пять секунд и подвести к разговору плавно. Что ж я такой прямолинейной уродилась…

Ну, хотя бы дождалась, когда он отставит чашку, а то так мог бы и ошпариться.

К моему искреннему удивлению, Антон отреагировал совершенно спокойно, не став ни высокомерно вздергивать бровь, ни со значением смотреть на моё медленно заливающееся краской лицо:

- Нет, не правда. Я в разводе.

А потом поднялся и куда-то вышел. Я даже грешным делом подумала, что это попытка сбежать, но вернулся он буквально черед несколько секунд, выходив, как я поняла позже, в коридор к верхней одежде. И протянул мне свой паспорт. Я от него отдернулась (от паспорта, не от Антона), даже пальцы сцепила на коленях, чтобы не взяться за красную книжицу.

- Зачем? Не надо, верю на слово.

- Бери, - он с нажимом взял меня за ладонь, таки сунув в руки документ. – Ты имеешь полное право спрашивать о том, что тебя интересует. И вообще, если появился какой-то вопрос, задавай, знаю я вашу женскую привычку выдумать фигню, накрутить себя, а потом смертельно обидеться. Если ответить на него не могу по объективным причинам, так и скажу.

Взять взяла, но открывать не стала. Мне это казалось проявлением неуважения. Так и сидела с его паспортом в руках дура дурой. Потом все-таки пересилила себя, тем более, что смотрел Антон с определенным нажимом.

Надо же, ведь есть люди, которые нормально получаются на фотографиях в документах…

Дальше я не полезла, посмотрела только вторую страницу, из информации которой узнала, что родился господин Васильев тридцать девять лет назад в нашем городе.

- Возьми. – Стараясь смотреть так же непреклонно, протянула паспорт владельцу. А когда он его не взял, положила на стол. – Мог просто ответить, зачем это?

- Ты меня боишься.

- Кто сказал тебе такую ерунду?!

- Никто, сам вижу. Ты знаешь, кто я есть, умом понимаешь, что я обычный человек, а подсознательно не можешь это всё сложить в нормальную картинку. Вот и пугаешь сама себя.

Я таки вскочила, но убегать не стала, даже прохаживаться по кухне не хотелось. Только постояла, все более нервно притопывая ногой:

- Ты такой же, как Алеся?

- Слава Богу, нет, а то давно бы свихнулся. Это и так заметно.

Вообще-то он прав, и это самое неприятное. В глубине души я никак не могла избавиться от страшилок, которые издревле придумывали про вампиров. Вроде, сказка и просто глупости, а столкнулась лично и поняла, что вытравить их из памяти не так и просто. Может, и не страх, но определенную долю опасения Антон вызывал.

- Я не специально…

- Знаю. Ты вообще молодец, относительно спокойно все восприняла, за святую воду и серебряные пули не хватаешься, - он улыбнулся одним углом губ, на секунду сверкнув ямочкой на правой щеке.

- Это потому что заранее спросила, чем вас можно взять, - ответила я чуть ворчливо, решив снова усесться на стул, но Антон протянул руку, которую я, чуть поколебавшись, приняла. И усадил рядом с собой, пусть боком, пусть немного неудобно, но можно и потерпеть. Тем более, что так было вполне даже возможно сидеть в обнимку, прижавшись к его теплому плечу.

- Ты не спеши, присмотрись ко мне. И я тебя торопить не буду. Только огромная просьба, если что-то не так, вот прям сразу говоришь, ладно? Если что-то испугало, насторожило, ну, мало ли.

Предложение звучало совершенно нормально и даже пугающе здраво. Но оно мне понравилось, прежде всего потому, что неприятно чувствовать себя ребенком, которому ничего не объясняют, потому что ещё мал и вообще ума не хватит понять взрослые рассуждения. А менее страшно от этого не становится.

- Можно спросить по поводу ваших способностей? – Руки я не отняла, замерев мышкой рядом с ним и чувствуя, как его пальцы потихоньку гладят мою ладонь.

- Можно.

- Я так понимаю, что у каждого подвида они свои? Вот ты, например, можешь внушать и заставить что-то сделать, вот эта самая степень воздействия, которую ещё пытался рассмотреть твой отец, это врожденное или можно развить? И если да, то за какое время? На эти вопросы ответить можешь или тайна?

- Да уж, накипело у тебя, - он хмыкнул, качнув головой. – Ответить могу, но предлагаю пойти гулять.

Я с сомнением посмотрела сначала на него, благо, сидел совсем рядом, потом покосилась на окно. Там было пасмурно и летел нечастый мелкий снег.

- Зачем?

- Затем, что если мы не пойдем, мы сейчас будем целоваться, так что рассказать ничего не получится. - И наклонился, мягко прижавшись губами к моему рту. Не буду врать, что я долго сопротивлялась. Вообще-то не сопротивлялась совсем, даже голову повернула, чтобы ему было удобнее, поэтому, когда он буквально через несколько секунд отодвинулся, постаралась скрыть разочарование. Не уверена, что получилось. – Видишь, на какие жертвы иду? Марш переодеваться, устроишь мне экскурсию по району.

Я, будучи все ещё немного очумелой от резкой смены темы, послушно поднялась и даже сделала несколько шагов из кухни, но потом оглянулась, подозрительно сузив глаза:

- Сиди тут и не подсматривай!

И уже чуть не бегом отправилась к шкафу, пытаясь понять, осталась я разочарованной проявленным благородством, или же «королева в восхищении». Вроде, надо бы признать, что проявленное самопожертвование по части отказа от поцелуев с заменой на моё просвещение это приятно. С другой – кто его просил?!

Переоделась я быстро, Булька забился за диван и делал вид, что там умер, но я была безжалостна, пес и так раздобрел за последнее время, и ничего страшного, что только с прогулки, дополнительная физкультура не повредит. Мне, кстати, тоже… Но мысленно поставила ещё один плюсик Антону в карму, думаю, эту прогулку он и так запланировал, а выводил мою собаку, чтобы дать мне время привести себя в человеческий вид.

- Я готова.

На то, чтобы собраться, у меня ушло минут пять, дольше выманивала Бульку из-за дивана, чем прихорашивалась.

- Я ж говорю, что ты идеальная женщина, - Антон накинул куртку, помог одеться мне, потом строго посмотрел на пса, который уселся на пол коридора и мрачно косился на дверь. – Давай без выкрутасов, сказали гулять, значит, гулять.

Булька посопел, но поднялся.

Кажется, у меня сломалась собака.

- Как ты это делаешь?! Он и меня-то не всегда слушается. - Я на всё это смотрела с долей восхищения и зависти. Да этот гладкошерстный потомок французских аристократов порой и меня до нервного тика доводит. Нет, потом я все-таки дожимаю авторитетом, но чтобы вот так, за несколько секунд и только одной фразой…

- Мужики всегда найдут общий язык. - Он потуже затянул на мне шарф и терпеливо ждал, пока я закрою дверь, держа в одной руке поводок, а в другой мой рюкзак.

Ну, если только так, потому что объективных причин, чтобы моя собака его слушалась, я не видела. Или можно внушать что-то не только людям, но и животным? Кстати, идея интересная, надо обязательно спросить.

Забрасывая рюкзак за спину, я глянула на дверь напротив. И невольно нахмурилась, хотя особых причин и не было.

- А куда уехала Алеся? Нет, я знаю, что к себе домой, просто не знаю, где именно.

- Она живет в районе Лесного кордона.

Я мысленно присвистнула, потому что знала, что это за место. Да уж, совсем не та попа мира, как она врала мне при первой встрече. Во всяком случае, цена на недвижимость была совсем другой, различаясь в разы. Насколько помню, там больше низкоэтажная застройка, таунхаусы и частный сектор для не самых бедных людей.

- Она говорила, что выросла в Лукоморье.

- Да, все правильно, - Антон вежливо пропустил меня вперед, и мне удавалось увидеть его только на межлестничных пролетах. – Ей от дома будет удобнее добираться до новой работы. Да и присматривать за тобой всё равно возможности не будет, поэтому отсюда и съехала.

Я же, спускаясь, думала о другом – Леська сказала, что в разводе они уже давно, и не верить ей у меня повода не было. А ещё ба намекнула, что жена у него была не одна, поэтому, раз уж у нас такая доверительная беседа, я решила спросить напрямую:

- А сколько раз ты был женат?

- Четырежды.

Про коварство верхней ступеньки последнего оставшегося пролета я знала – там был выщерблен край, потому всегда осторожничала, но теперь от неожиданности наступила так, что едва не преодолела остаток пути в экспресс-режиме. Вернее, я бы точно полетела и сломала себе что-то по дороге, если б Антон не успел схватить меня за край шарфа, дернув, как собаку за поводок. Кстати, Бульку, степенно семенившего впереди, я бы тоже задавила, навернувшись.

- Спасибо… - прохрипела я, когда обрела равновесие и немного ослабила петлю шарфа. Но степени моего охреневания это ничуть не уменьшило. – Зачем столько?!

Антон, убедившись, что на ногах я стою вполне уверенно, отпустил, поправив перед этим мою шапку, которую я едва не сбила.

- Так вышло.

Ответ оригинальный, однако ситуацию совсем не прояснил.

- Ты любитель прогуляться по уже знакомым граблям?

- Можно и так сказать.

Не знаю, почему, но я испытала чувство разочарования. Вот как можно верить тому, кто четырежды клялся «в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас», а потом четырежды эти клятвы нарушил?

Настроение у меня пропало окончательно, зато проснулась природная вредность. И вообще, он сам виноват, предложил спрашивать, если возникнут вопросы. Возникли.

- Почему ты разводился?

- Причины разные, но общая суть одна – со временем становилось понятно, что порознь нам лучше, чем вместе.

- И потому что все жены оказывались стервами? – На Антона я не смотрела принципиально, зная, что лицо у меня выразительное, и прочитать по нему все, что я думаю, довольно легко.

- Каждая из них была, есть и останется прекрасной женщиной вне зависимости от того, что наши отношения закончились, - произнес он с легким нажимом, и я поняла, что тему лучше оставить. Во всяком случае, пока. Но уже то, что Антон не стал обсуждать, а тем более осуждать бывших жен, хорошо. Терпеть не могу, когда начинают хаять тех, с кем когда-то были близки. Не с закрытыми же глазами выбирал, так зачем унижать себя самого попытками казаться белым и пушистым на фоне бывшей половины.

Но, ё-моё, четыре бывшие жены!

Ладно, я пойму одну. Тем более, что с одной и так знакома. Ну, с натяжкой две, мало ли как бывает в жизни. Но четыре…

Господи, да у меня за двадцать шесть лет жизни всего двое мужчин было. И то один из них первая, как водится, несчастливая любовь ещё в одиннадцатом классе. А со вторым мы даже как-то подумывали о том, чтобы попробовать жить вместе, вроде, демо-версии брака, но так и не съехались, а потом и отношения сошли на нет сами собой.

Или он на каждой женщине, с которой спал, женился?

Я молча шла под руку с Антоном, чувствуя, что надо бы что-то сказать. Поддержать, так сказать, светскую беседу. Но мысли всё крутились вокруг его крайне бурной личной жизни. Интересно, а все его бывшие были их племени? Или он за видовое разнообразие в браке, поэтому попадались и обычные женщины? Вслух спрашивать не стала, слишком уж навязчиво это прозвучало бы. Как в том старом и несмешном анекдоте про случайную подружку, которая через полчаса думала, куда будут ставить шкаф и как назовут детей.

- Я тебя шокировал? – Антон остановился, повернув меня так, что смотреть приходилось прямо в глаза. Они у него были серьезными, даже строгими. И серыми. Ну, уже хлеб.

- Если честно, то да. Ты не похож на церковного служку, но и четыре жены для меня как-то перебор. Извини.

- Да ничего, я понимаю.

Мы молча дошли до горбатого мостика, через который молодожены в день свадьбы переносят свежеиспеченных жен. Не то, чтобы тут очень живописно, просто из всех городских мостов этот самый короткий, а невесты бывают разные.

- Ты обещал рассказать про ваши способности, - я решила ненадолго отвлечься от неприятного открытия по поводу его богатой на события семейной жизни и чуть натянула поводок, не дав Бульке обнюхать переполненную урну. Пес ответил мне укоризненным взглядом несчастной, буквально умирающей от голода собачки, которой жизненно необходимо сожрать недокуренный кем-то бычок. Я на скорбные глаза сиротки Баси не купилась.

- Да, точно. – Антон бросил на меня взгляд, в котором без труда читалось, что мой маневр по смене темы он заметил. – Что именно тебя интересует? Это я не для того, чтобы что-то скрыть, просто вопрос обширный.

- Начни с себя.

- С себя… Наверное, ты уже поняла, что мы можем ограниченно управлять менталом. Гипноз, легкое внушение.

- Насколько легкое? Ну, есть же какой-то максимум.

- Смотря кто и кому внушает.

- Ты – мне.

Антон на некоторое время задумался.

- Усыпить, заставить забыть события примерно десяти-двенадцати последних часов. Вернее, не начисто стереть, а размыть так, чтобы это воспринималось, как сон. Причем, такой, который почти не помнишь, больше образы, чем реальные картинки. Разговорить под гипнозом.

Я споткнулась, он тут же подхватил под локоть, не дав мне растянуться на грязном тротуаре.

- И это ты называешь легким внушением?! - Говорить на улице на эту тему я не боялась, погода не очень располагала к прогулкам, потому народа рядом не было. – Что же тогда может тот, кто сильнее тебя?

- Ну, у нас таких немного. Да и дело даже не в том, что воздействие будет сильнее, просто на более длительное время.

Мы на минуту замолчали, ожидая разрешающего сигнала светофора и понимая, что стоящая рядом бабуля благообразного вида вряд ли оценит тему разговора. Может, она не подслушивает и вообще глуховата, но закон подлости никто не отменял.

- Это зависит от врожденных данных или надо тренировать?

- Предрасположенности заложены генетически, но без постоянной работы над способностями ничего не получится. Теоретически каждый человек может стать олимпийским чемпионом. Но для этого ему нужно работать над собой день и ночь не один год. Так и у нас, хочешь чему-то научиться, тренируйся. Например, тот, кто работал с тобой не столько силен, сколько умеет пользоваться своим даром. Блок, построенный за счет вливания необработанной энергии, снять не сложно, а вот тот, где концы спрятаны так, что не найдешь…

Н-да, а в художественной литературе все совсем иначе.

- Ты воздействовал на меня так, чтобы я это потом забыла?

- Нет.

Наверное, мне очень хотелось, чтобы это было правдой, поэтому поверила. И допытываться на данную тему больше не стала.

Мы дошли до набережной, непривычно пустой и мрачной. Чуть дальше, там, где начинался подъем на один из мостов, связывающий два берега, стоял мужик, неотрывно следящий за удочкой. В некоторых местах водная гладь уже подернулась первым тонким ледком, но идиотов, которые каждый год, вопреки предупреждениям МЧС, косяком валят на подледный лов, ещё не было видно. То ли лед слишком тонкий, то ли они просто начали переводиться. Первое вероятнее.

- Если о вас известно, ваши способности тоже не тайна, то почему не используют во всяких околополитических целях? – Я поежилась, глубже натянув шапку на уши. На Антона, который снова ею пренебрег, ограничившись накинутым капюшоном, мне было холодно смотреть.

- С чего ты взяла, что не используют? Вполне. Но проблема в том, что мы более-менее равномерно распространены по всем государствам, и на каждого такого умника найдется свой противник. Поэтому пользоваться нашими силами нерационально. Политика сдерживания. - Да, точно, необязательно применять ядерное оружие, достаточно, чтобы соседи просто знали, что вы им обладаете. – К тому же для властей наше существование не тайна уже очень давно, ощущение новизны притупилось, нас воспринимают, как неизбежную, но терпимую помеху. Досадное обстоятельство, которого лучше бы не было, но и так сойдет.

- А как давно о вас известно?

- Практически с тех же времен, как зародилась человеческая цивилизация. Жрецы, шаманы, всякие оракулы… Был один период истории, когда мы заигрались в войнушку между собой, забыв об осторожности, вот тогда нас выкосили на две трети. После этого стали гораздо осмотрительнее, поэтому у идеи легализоваться так много противников.

- Что за период, и с чем была связана эта война? – Если бы рядом со мной не шел самый настоящий, пусть и совсем не литературный вампир, я воспринимала бы его рассказ, как сюжет книги. Вот только голос у него был сухой, и становилось понятно, что для Антона это не просто развлекательная киношка, а нечто личное. Поэтому ни язвить, ни как-то иначе выражать недоверие его словам меня не тянуло. Да и не было этого недоверия. Похоже, мой здравый смысл окончательно решил оставить непутевую хозяйку, прихватив по пути и скепсис.

- Да как и у всех – делили сферы влияния, не заметив, что делали это слишком явно. Доделились до Священной Инквизиции.

Я почувствовала, что глаза у меня стали примерно такого же размера, как у удивленного Бульки. Кстати, пес вел себя очень даже прилично, не пытался усесться, всем видом показывая, что устал и его пора взять на ручки, а уныло ковылял рядом, отвлекаясь только на обнюхивание столбиков ограды набережной. Изредка оставлял там и свой автограф.

- Но ведь Инквизиция это не столько про ведьм, сколько про искоренение ереси и инакомыслия.

- Можно подумать, сама по себе мысль, что ведьмы, вампиры и оборотни такие же Божьи твари и достойны жизни это не ересь, - невесело хмыкнул Антон, носком ботинка подбивая попавшийся под ноги камешек.

Мы некоторое время по очереди пинали его до тех пор, пока я не приложила слишком большое усилие, и наш «мяч» не проскочил через решетку, булькнув в воду.

- Ладно, допустим, это я поняла. Что с ведьмами?

- А что с ними?

- Какие у них способности? Я правильно понимаю, что этот отвод глаз или что там сняла Алеся во время игры, это по их части?

- Правильно. Пойдем я тебя кофе напою? – Он кивнул в сторону небольшой кафешки, от которой даже сюда долетал густой вкусный аромат свежей выпечки. И пусть есть я не хотела, да и вообще разговор у нас приватный, неопределенно пожала плечами:

- А нас пустят с собакой?

- Куда они денутся.

Да уж, действительно. Если у меня тут под рукой вампир, способный не только убедить тебя продать собственную почку, но заставить потом об этом забыть, то что такое мелкое принуждение? Тьфу!

Но отказываться я не стала ещё и потому, что ветер действительно холодный, а кое-кто без шапки. Только сопливого соседа мне и не хватает, лечи его потом… А это не собака, в углу не зажмешь и насильно лекарство не вольешь, он же пререкаться будет!

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 15

 

 

Кафешка оказалась небольшой, на десяток столиков, но довольно милой. Живые растения, негромкая приятная музыка, оформление в духе Прованса, да и вид из высоких окон на набережную открывался хороший. К тому же сейчас тут, помимо нас, была только одна парочка, всецело занятая друг другом, так что официантка нам обрадовалась, как родным. И даже не подумала возражать против присутствия собаки, уточнив, не принести ли песику воды, чем окончательно растопила моё сердце.

От воды для Бульки я отказалась, все равно мой питомец пьёт исключительно из своей посуды, и вовсе не потому что злобная хозяйка запрещает. Манеры-с. Со всеми возможными манерами пес и возлег под моим стулом, вывалив язык и блаженно зажмурившись.

Кофе и какие-то мелкие пирожные, которые заказал Антон, нам принесли довольно быстро, а потом удалились, приятно удивив ненавязчивостью сервиса. Да и усадили нас в углу, так что разговаривать можно было свободно, никто не услышит, но голос я всё равно понизила:

- Ну, рассказывай, - подозреваю, что в глазах у меня горело любопытство, яркостью не уступавшее кострам той самой Инквизиции.

- Дай хоть руки согреть! – Антон на меня, едва не подпрыгивающую от неудовлетворенного интереса, смотрел с тщательно скрываемой улыбкой. Разве что в глазах она и просматривалась.

- Согревай, я разве против, но это не мешает параллельно говорить. - Кофе я больше нюхала, чем пила, потому что для меня был крепковат, зато аромат источал волшебный.

- Уговорила. Ведьмы единственные из нас могут сразу сказать, кто перед тобой. Я, если сильно напрягусь, могу ощутить ментальное эхо, а по нему предположить, к какому племени относится человек. Они владеют переходом на иной уровень зрения, и ауру не ощущают, а видят.

- Все?

- Потенциально – да. Опять же, зависит от уровня дара. Кто-то может на этот тип зрения переходить машинально, даже не задумываясь, другим нужно время и что-то вроде медитации, чтобы сосредоточиться. Но это тоже можно развить, если задаться целью.

Он замолчал, а я мысленно переваривала сказанное. Переварилось не всё, пришлось уточнять:

- Это касается же не только живых объектов? Можно что-то сделать и с неживой материей? Увидеть следы этих чар, например.

- Да. И этим они тоже отличаются от остальных, ведьмы умеют накладывать чары на предметы. Как это делается, в теории понимаю, но не факт, что смогу правильно объяснить.

Пирожное, которое я совершенно не собиралась пробовать, потому что попу и так в последние дни немного отъела, было воздушным и свежим, потому просто таяло во рту. Заррраза…

Прожевав и все-таки запив горьковатым кофе, я решила прояснить принципиальную градацию паранормальных существ:

- Получается, вы можете воздействовать на ментал, а они только на материальные объекты?

- В принципе, правильно, но не совсем. И у ведьм есть возможность влиять на разум, но он основан на принципиально другой платформе.

У меня было ощущение, будто сижу на лекции. Сложной, запутанной, но интересной настолько, что страшно было моргнуть или на секунду отвлечься, чтобы не пропустить что-то очень важное. В целом, так оно и есть, сейчас замечтаюсь, а потом выяснится, что прослушала то, что в дальнейшем помогло меня прихлопнуть. Не то, чтобы я не была уверена, что Антон защитит, но в этом деле перестраховка лишней не бывает.

- Как это?

Он на пару секунд задумался, побарабанив пальцами по столу, потом качнул головой:

- Я могу попросить знакомую ведьму, чтобы она объяснила. Помнишь Альбину, которая приезжала в заповедник?

- Да, конечно. – Складывалось впечатление, что обычных людей вокруг меня не так уж и много. Или это иные распределены не так равномерно, как мне рассказывали? – Но ты лучше объясни, как сам понимаешь, мне не нужны точные выкладки.

- Ну, как хочешь. Если упростить, то я воздействую на биополе. Мне не нужно касаться объекта воздействия, принципиальное значение имеет только расстояние. Но при физическом контакте, естественно, сил придется прикладывать меньше. Чем больше площадь контакта, тем проще. Это понятно? - Я кивнула, вроде, пока ничего сложного. – Ведьмы могут воздействовать на ещё бОльшем расстоянии, но только если есть связующий материальный элемент с объектом.

Я на секунду задумалась, припомнив, как лет в десять мы с подружкой нашли на чердаке дома её тетки книгу по магии. Тогда это вообще модная тема была, всякие привороты-отвороты, мы тоже впечатлились, даже решили как-нибудь попробовать. Остановило то, что ни одного мальчишки, достойного этого деяния, на примете не было, а те, что были… В общем, а вдруг подействовало бы?!

- Ты имеешь в виду, не за столом будь сказано, волосы или ногти?

- Я не брезгливый, - Антон усмехнулся, но тут же посерьезнел. – Волосы, ногти и прочая ерунда это из арсенала бабок-гадалок. Кровь. Чем свежее, тем лучше.

Я тоже девушка не особо трепетная, но стало неуютно. И, несмотря на то, что в кафе было тепло, по спине побежали мурашки. Да и обсуждать с вампиром тему крови, как мне кажется, несколько неуместно. Даже если он не брезглив. Несмотря на это, я выпалила вопрос, который не давал покоя с вечера:

- Кровь для тебя это… вкусно?

Антон с легким стуком поставил чашку на блюдце и несколько мгновений не отвечал. Потом поднял на меня глаза, в которых было нечто настораживающее. И отчего я и сама подобралась, не зная, какой вариант ответа покажется более отталкивающим.

- Это необходимо. Вот тебе в детстве давали рыбий жир? Примерно так же.

- А мне нравился рыбий жир.

Нет, честно, я вполне спокойно его пила, а рыбку в любом виде до сих пор уважаю. Наверное, в прошлой жизни была кошкой.

- Вот теперь я даже не знаю, кто из нас более жуткое существо…

На это я только закатила глаза, не желая поддаваться на провокацию. И вообще, что бы он понимал во вкусной еде!

- А оборотни?

- Если ты по поводу метафизики самого процесса обращения, то мне кажется, они и сами его не до конца понимают. По структуре ДНК они отличаются от обычных людей сильнее всего, но при этом вполне с ними совместимы. Кстати, есть мнение, что только благодаря этому они вообще ещё существуют, вероятность рождения ребенка в смешанной паре чуть ли не в два раза больше, чем в чистокровной.

Кстати, этот вопрос меня тоже очень даже интересовал, пусть и с чисто профессиональной точки зрения. Если есть совместимость с людьми без паранормальных способностей, значит, присущие конкретному виду особенности со временем будут размываться. Да и Алеся говорила, что в браке с людьми в девяти случаев из десяти родится обычный ребенок, значит, это рецессивный ген. Но природа не могла не создать какой-то запасной механизм сохранения популяции, иначе к чему это всё?

Что-то в таком духе я и озвучила Антону, который внимательно меня выслушал, а потом задумчиво кивнул:

- Ты права, мы действительно медленно вырождаемся. – Меня это слово неприятно царапнуло, но перебивать не стала. – И над этим вопросом работают уже давно и серьезно, но пока пришли к выводу, что сам по себе процесс мутации был резким, скорее, даже мгновенным, и случайным. Может, радиация, может, ещё что-то, вряд ли когда-нибудь узнаем это наверняка, но больше подобного не повторялось, и теперь мы просто потихоньку растворяемся среди людей.

- Насколько потихоньку?

- В масштабах Вселенной микродоли секунды. А так за последние сто лет исчезло несколько сотен родов вампиров. Сильных ведьм стало тоже меньше, число оборотней сократилось чуть ли не на двадцать процентов.

Это «число» он произнес с непередаваемой интонацией, будто хотел сказать «поголовье». Наверное, этот момент касательно их вражды в беллетристике отмечен правильно. Или я стала слишком подозрительной.

А вообще ситуация получалась неожиданно грустной. Получается, что ещё несколько веков, и не останется ни вампиров, ни оборотней, ни ведьм. С чего бы мне грустить, если ещё неделю назад я в них не верила, более того, рассмеялась бы в лицо, попытайся кто-то начать нести такой бред, но выводы получились печальными.

- Значит, можно было бы вообще не заморачиваться с явлением себя миру, если бы не технический прогресс?

- Да, но не факт, что кому-то из наших не снесло бы башню от чувства собственной значимости, и он не попытался бы объявить нас сверхрасой. Один раз такое уже было, и гарантировать, что это не повторится, я не возьмусь. Буйные шизофреники с манией величия встречаются везде.

- Слууушай… А граф Дракула действительно был вампиром?! – Я аж приподнялась, склоняясь ближе к Антону в ожидании ответа.

- Нет. Он как раз был буйным шизофреником.

Да блин… Можно сказать, он порушил мои первые неосознанные фантазии.

- Н-да, единственный вампир, которому я симпатизировала, оказывается, и не вампир вовсе. Обидно.

- А я?! – Мой собеседник оскорбленно нахмурился, хотя и было заметно, что это всего лишь игра.

- Ты не канонический, поэтому не считаешься.

Булька под моим стулом согласно вхрапнул. Скорее всего, его просто разморило в тепле, поэтому уснул, но получилось прямо в тему.

- А тебе какой Дракула больше нравился? И почему он, а не этот юноша бледный со взглядом горящим?

- Эдик Каллен, что ли? – Ну, допустим, был в моей юности и этот период всеобщего помешательства, но признаваться в таком было как-то неудобно. Да и потом, куда там худосочному парнишке с желтыми линзами до пышущего здоровой мужской харизмой Васильева. Но говорить об этом я не стану даже под пытками! – Нееет, мне нравится Дракула в исполнении Роксбурга из «Ван Хельсинга».

Честно говоря, Антон и моего любимого экранного кровопийцу заставил бы зарыдать от чувства собственной несостоятельности, особенно сейчас, когда с видом оскорбленной добродетели приподнял левую бровь:

- То есть, тот факт, что я за двадцать лет был четырежды последовательно женат, тебя покоробил, а что у Дракулы было три жены сразу, это нормально? Политика двойных стандартов, как она есть.

Я успела подзабыть, что утро у меня началось с этой во всех смыслах бодрящей новости, к тому же с удивлением поняла, что прежнего шока она не вызывает. Приятнее не стало, нет, но хотя бы спотыкаться на ровном месте больше не заставит.

- Между прочим, три это ровно на одну меньше, чем четыре. Как ни крути, а разница заметная. К тому же они были не женами, а невестами.

- Да-да, всего лишь невесты, зато плодили мелкую нечисть в промышленных масштабах.

Кстати о мелкой нечисти.

- У тебя есть дети?

По всей видимости, не я одна провела эту параллель, потому что вот теперь Антон посмотрел с отчетливой укоризной. Не то, чтобы этим заставил устыдиться, но желание смеяться прошло.

- Нет.

- Я могу спросить почему?

- Можешь. Но у меня нет четкого ответа на этот вопрос.

Игривое настроение развеялось окончательно, поэтому уже остывший кофе я допила в молчании. Оно не было тягостным, но если бы Антон попытался его разрядить, с радостью поддержала бы. Не попытался.

Разговор увял окончательно, поэтому мы минут через пять засобирались из гостеприимного заведения, чем явно не порадовали собаку. Булька косился на меня с обидой и злостным смирением блаженного, которому на паперти вместо монетки предложили буклет с адресом ночлежки. Но попытки встать не сделал, так что из-под стула мне пришлось вытаскивать его волоком.

Антон, который успел расплатиться и теперь с заметным удовольствием наблюдал за нашим противостоянием, не мудрствуя лукаво, поднял сарделькообразное тело и перекинул через правый локоть. Левой же ладонью крепко взял меня за руку, так что кафе мы покинули единой скульптурной композицией.

Как мне показалось, улице ещё сильнее похолодало, или это просто по контрасту с теплым помещением, но щеки тут же обожгло совсем не ласковым ветерком. Похоже, не у меня одной возникли эти ощущения, так что в обратном направлении мы шли намного быстрее.

- И как теперь быть с выявлением того, кто на тебя покушался? – Я не выдержала первой, начав говорить, когда на горизонте показался любимый сквер моей собаки. Которая, по всей видимости, решила, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, потому никаких протестов не выказывала. Боюсь, он теперь и со мной будет пытаться провернуть такое, но у меня просто сил не хватит таскать на руках этого колобка на кривых ножках, так что перетопчется.

- Пока никак. Просто будь осторожна. Кстати, хорошо, что напомнила, на работе в магазине с понедельника появится стажер, парнишку зовут Валера, если возникнут какие-то проблемы, обращайся к нему.

Я резко остановилась, Антон нет, а руки моей не отпустил, поэтому ещё с метр меня по инерции протащило за ним.

- Ты приставил ко мне соглядатая?

- Ерунды не говори, это не соглядатай и даже не охрана. Так, поднимет шум при острой необходимости.

- Да я не возмущена, просто удивилась… - Честно говоря, новость эта хоть и была немного обескураживающей, но мне стало немного спокойнее. – А он кто?

- Просто исполнительный парень.

- Ты же понял, о чём я, чего паясничаешь.

Антон остановился, глянув сверху в мое запрокинутое лицо, но утолить муки любопытства не пожелал:

- Понял. Посмотришь на него, потом озвучишь свои предположения. – Внезапно он легко щелкнул меня по уже замерзшему и наверняка покрасневшему носу. – Идем домой, ты губы обветрила.

Говорить, что обветрила я их ещё вчера, когда кое-кто, не обращая внимания на погоду, старательно облизал мне их на морозе, я посчитала ниже своего достоинства. Только посмотрела с легким налетом высокомерия и пошла вперед, вздернув тот самый покрасневший нос.

Как ни странно, в гости Антон не напрашивался. Я уже целую речь подготовила, в которой тезисно обосновала, почему не хочу торопиться, и вообще он у меня пока не перешел в разряд людей, которым позволено вот так приходить ко мне домой, практически, когда вздумается.

Васильев дождался, пока я отопру дверь, терпеливо держа моего отожравшегося питомца на руках, потом все-таки спустил Бульку на порог, чтобы в следующую секунду осторожно поцеловать меня в губы:

- Если понадоблюсь, приходи.

И ушел.

А у меня заготовленная речь пропала, впрочем, вместе с даром этой самой речи.

Зря только сама с собой спорила.

- Идем, бандит, - я ногой подпихнула под попу пса, который все никак не мог решить, хочется ему домой или в подъезде тоже интересно.

Остаток дня Антон меня не тревожил, даже не звонил, чем настораживал ещё больше, чем если бы ломился ежечасно в двери. Правда, когда на улице начало темнеть, заглянул, чтобы уйти в закат с Булькой, мне в прогулке было отказано по причине того, что снег перешел в дождь, и нечего по такой погоде делать на улице. Не скажу, чтобы я прямо так уж яростно напрашивалась в попутчицы, легко дав уговорить себя сторожить квартиру, пока мужики гуляют. Вернул собаку минут через сорок, от чая отказался, даже заходить не стал, чем ещё сильнее насторожил.

Нет, я понимаю, что он использует тактику постепенного приручения, сама так с подопечными делаю, но сознавать, что меня точно так же приучают к себе, как какую-нибудь Мурку, было странно. Не сказать, чтобы обидно, но непривычно.

Так что остаток субботы я посвятила дому и себе, красивой. Ну, и семье, которая вдруг возжаждала со мной общения. Я по ним тоже уже соскучилась, всё-таки больше недели не видела, но от визита в отчий дом вежливо уклонилась. Мне же послезавтра на работу, надо быть готовой к труду.

На самом деле останавливал тот факт, что одну меня всё равно никто не пустит, Антон по-любому увяжется следом, и выйдет какая-то ерунда. Знакомить его с родителями, как по мне, крайне преждевременно. Если вообще имеет смысл. Это не учитывая ту пикантную особенность, что тем самым я могу и их подвести под неприятности, связанные с этим вампирюгой. Оставить его в машине сторожить ворота дома, пока общаюсь с мамой и папой, не по-людски. Они у меня люди обстоятельные, да и я у них бывать люблю, так что сидеть часа три, зверея от бездействия, это перебор. Вот если он в чем-то провинится, тогда можно попробовать…

В общем, пришлось клятвенно пообещать, что в следующие выходные я буду у них. Если до тех пор ничего не прояснится, попрошу Алесю составить мне компанию, представлю в качестве подруги. Я сейчас пребывала в той поре, когда практически все подруги едва ли не в массовом порядке вышли замуж и родили детей, поэтому им временно не до визитов и плотного общения, ничего, что Алеську мама не припомнит, скажу, что не так давно подружились. Заодно пусть посмотрит, не пытался ли кто-то влиять на моих родителей. Конечно, это даже звучит бредово, но не в наши суровые времена пренебрегать малейшей возможностью оградить близких от всей это непонятной возни.

Так же прошло и воскресенье.

Он снова пришел утром, но уже позже, когда я была проснувшейся, позавтракавшей и даже смотрела на мир не злобным взглядом некстати разбуженного медведя, а вполне по-человечески. Снова погнал нас гулять, только теперь в другую сторону под предлогом того, что не видел все достопримечательности района. Если учесть, что из всех достопримечательностей у нас только уже посещенная набережная и Булькин сквер, разбежаться было особо негде. Поэтому мы мерно наматывали круги по кварталу, разговаривая о прочитанных книгах и любимых фильмах. Как оказалось, вкусы в кино и литературе у нас диаметрально разные, так что, если бы он пригласил к себе на просмотр ужастика на ночь глядя, я бы гордо отказалась. Мол, такое не смотрим!

Он не пригласил, но напомнил, что в понедельник отвезет на работу. Вот ведь гад предупредительный…

Меня не покидало ощущение, что он тоже ко мне присматривается. С какой конкретно целью, сказать не берусь, но вот это всё настораживало. Хотя и было приятно, потому что утром он явился не просто так, а с букетиком фиалок. Теперь они стояли на комоде и одним своим присутствием заставляли метаться мыслями.

Быть или не быть? Дать или не… Тьфу ты!

Так, всё, хватит. А то я так сейчас пойду к соседу, припру его к стенке вопросом, что конкретно ему от меня надо. И ладно, если он отшутится, а ну как действительно ответит?

Одно радует, что завтра понедельник, а по понедельникам у нас, мало того, что наплыв посетителей, скопившихся за выходные, так ещё и передача недельной смены в магазине. Обычно это происходит весело, можно сказать, с огоньком. В том смысле, что у продавцов вечно что-то там не сходится, и они готовы огнем плеваться, чтобы не покрывать недостачу. Вместо этого тихим матом покрывают богатый ассортимент и друг друга, не способных пересчитать товар так, чтобы два раза подряд получилось одно и то же количество. Хорошо хоть по понедельникам нет плановых операций, а то, если честно, я морально не готова так резко окунаться в профессию. Если придется, конечно, сделаю, куда ж я денусь, но богатый на события отпуск требовал постепенного возвращения к трудовым будням.

Кстати, ещё один большой плюс работы в том, что не нужно втискиваться в костюм и ковылять на каблуках. Моим пациентам глубоко плевать, как я выгляжу, чем и пользуюсь на всю катушку. Не то, чтобы любимым образом был прикид гламурной бомжихи, но любовь бабули к джинсам и толстовкам всецело разделяю. Да и в том, чтобы рисовать лицо, острой необходимости нет, так, чисто чтобы люди на улице не пугались.

Тем удивительнее для меня самой был порыв вскочить почти на час раньше запланированного, в экспресс-режиме выгулять собаку, немного опешившую от моей бурной деятельности, потому даже не подумавшей протестовать, а потом решительно взяться за косметичку.

Не уверена, что Антон это заметил, потому что, когда я, вся такая нарядная, появилась на пороге квартиры, он прямо на лестничной площадке с кем-то ругался по телефону. Саму беседу я не слышала, но глаза у него были такие, что на месте собеседника уже искала нору поглубже и подальше. Антон закончил разговор буквально двумя словами, сразу переключившись на меня:

- Доброе утро, готова?

- Привет. Да.

Пакет с мусором я отдала без боя, и, пока он от него избавлялся, размышляла в тепле и уюте салона машины, как буквально за два дня привыкла, что меня кто-то возит, провожает, выгуливает мою собаку. И это в дождь. Без нытья, просьбы и угроз!

Кардинально это не меняло мою жизнь, но определенно делало её комфортнее и удобнее. И ещё я почему-то не ощущала себя за это обязанной. Вот бывает, что знакомишься с человеком, он тебя приглашает куда-нибудь, и вечер, вроде, удался, и общение приятное, а так и зудит мысль, что лучше заплачу за себя сама, чтобы не чувствовать себя должной. С Антоном этого не было, он ухаживал легко и без напрягов. Ну, ещё бы, такой опыт…

В принципе, с мыслью о его крайне интенсивной личной жизни я смирилась. Во всяком случае, она уже не вызывала прежнего негатива. Ничего позитивного тоже не видно, но… Вот так сложилось. Зато, наверное, у него хороший опыт в плане понимания женщин. Его он сейчас и демонстрировал, ухаживая ненавязчиво и приятно. Даже то, что он вампир, уже не особо пугало. Как говорилось в одном старом фильме - у каждого свои недостатки. Меня всё ещё смущал тот факт, что процедуру потребления крови Антон описывать не захотел, но, боюсь, если я попытаюсь напроситься в свидетели этого действия, первым, кто убежит с воплями, будет как раз он. Не то, чтобы я боялась, что он однажды меня сожрет… Но боялась.

- Хорошо выглядишь, - вернувшийся из похода к помойке Антон прервал мои нестройные мысли, скачущие с одного на другое, как блохи.

- Спасибо. Ты тоже ничего. – Последнее я брякнула машинально, не зная, как реагировать на комплимент, когда он окинул меня внимательным взглядом. Не прям плотоядным, но согревшим, значит, не зря личико рисовала и полчаса бегала по квартире в одном белье, не зная, что надеть.

Больше он меня смущать не стал, уточнил, не будет ли мне мешать музыка, и направил колеса по маршруту к клинике.

- Что-то случилось? – Я не выдержала минут через пять. Вроде, ничего особенного Антон не демонстрировал, но чувствовалось, что он напряжен. И брови чуть хмурит. Может, это от утренних пробок, но к ним должен был привыкнуть, тут всегда так.

Он побарабанил пальцами по рулю, чуть помедлив с ответом:

- Пока не знаю.

Приставать я больше не стала, рассудив, что если бы это что-то касалось меня, предупредил бы. Наверное, неприятности на работе, не зря же с кем-то ругался по мобильнику. Но нежелание сказать, что именно не так, чуть царапнуло. С другой стороны, я вообще крайне смутно представляю, чем он занимается, так что толку от меня чуть.

- Если что-то насторожит, звонишь. Если увидишь что-то подозрительное, тоже звонишь. Если просто соскучишься, тем более звонишь, - Антон припарковался прямо напротив двери клиники, перегородив проезд по и без того неширокой улице, за что удостоился гневного бибиканья сзади. Поэтому инструкцию я выслушала, торопливо чмокнула в щеку (если честно, целилась в губы, но он как раз отвлекся, чтобы посмотреть, кто там такой недовольный шумит) и заверила, что всё запомнила, уяснила и выполню. И по подворотням шататься не буду, с этой работы на вторую, а там буду сидеть, как привязанная, ожидая, когда он за мной приедет. Антон в свою очередь не промахнулся, поэтому на работу я забежала запыхавшаяся, с горящими щеками и, как выяснилось, когда уже переодевалась, с размазанной помадой.

Предаваться рефлексии, ну, или приятным воспоминаниям, что будет точнее, мне было некогда – под дверью кабинета сидела жиденькая очередь из трех человек, двух собак и одной кошки, которая завывала в переноске так, что собаки предпочли забиться под стулья и даже дышать через раз.

- Всем доброе утро, - переодевшись в спецкостюм и затянув волосы в пучок на затылке, я появилась перед очередью. – Кто первый?

Оба собаковладельца молча ткнули в бабусю с кошкой. Причем, как мне кажется, они бы это сделали, даже если бы пришла она последней.

Время за работой летело незаметно, на меня немного пошипели, попытались укусить, описались прямо на столе… В общем, привычные мелочи работы ветеринара. Поэтому того парнишку Валеру, о котором предупреждал Антон, я увидела уже во время обеденного перерыва, когда выползла на короткий отдых.

На новичка старалась пристально не глазеть, но интересно же, кто он такой! Как по мне, так самый обычный парень - высокий и ещё по-юношески нескладный, с худощавым гладко выбритым лицом и выпирающим на тощей шее кадыком. Выданная форменная футболка была ему одновременно велика и коротка, потому смотрелась распашонкой, умиляя наших девочек. Похоже, у Димыча появился конкурент, вон как улыбаются, чуть не наперебой предлагая помощь в нелегком деле изучения ассортимента собачьих консервов. Как говорится, холостым от нас ещё никто не уходил. Или хотя бы без запаса собачьего корма.

К бусине, висящей на шее, я время от времени прислушивалась, но та никак себя не проявляла, поэтому, похрустев захваченным из дома салатом, снова окунулась в работу.

Вынырнула я из неё, когда кто-то, коротко стукнув в дверь, сразу её распахнул. На пороге показалась встрепанная женщина лет сорока в криво застегнутой куртке и с перепуганными глазами:

- Помогите, пожалуйста, я собаку сбила…

- Собака где? – Я тут же отложила лоток с инструментарием, уже начав соображать, всё ли у меня есть для экстренной хирургии. Вроде, да. Так, если нужен будет ассистент, позову Иру, она хоть и не ветеринар, но пару раз уже помогала в таких случаях, а сегодня как раз её смена.

- В машине, мне кажется, у неё что-то с лапами. Это недалеко тут было, я ехала, а она резко под колеса выскочила, - женщина перевела дыхание и умоляюще посмотрела на меня. – Вы не думайте, я заплачу, сколько…

- Машина у двери? Собака крупная?

- Да, у входа, собака небольшая.

Ну, ладно, если нести недалеко, а машина рядом, можно не одеваться, так добегу. Да и на помощь звать не надо, донесу, тем более, что сама я её возьму как надо, если держать вдвоем, можно во время транспортировки случайно ещё больше навредить.

Со сложенной одноразовой простыней и фиксатором для пасти (от страха и боли запросто может цапнуть) я выскочила из кабинета, сопровождаемая сбивчивым бормотанием женщины. Злиться на неё не выходило, все-таки привезла, мало кто будет этим заморачиваться, другой бы бросил на дороге, пусть подыхает. Так, лаборатория сегодня до трех, успею и кровь на анализ сдать. Пусть руководство не приветствует такие траты, но мы по договору с администрацией района работаем и как неотложная ветеринарная, так что побузит, но особо ругаться не станет. Не думаю, что женщина реально представляет, сколько стоит ветхирургия, а цены на анализы и лекарства и вовсе могут очень неприятно удивить.

В магазине оказалось неожиданно людно, на кассе очередь из пяти человек, да и по самому помещению рассредоточилось ещё несколько, так что на выход пришлось лавировать.

Машины прямо возле двери не оказалось.

- Где?

- Вот, синяя «Ауди», - женщина побежала вперед, показывая на приткнувшийся чуть дальше автомобиль. – Я её в салон положила, в багажнике вещи, да и вообще там темно, испугается ещё...

В другой ситуации, размышляя не о том, какие диагностические мероприятия сделать первыми, и есть ли у нас запас крови для переливания, я  бы, наверное, умилилась такой заботе. Ну, или насторожилась, потому что машина выглядела довольно дорого и солидно. Ну, кто в своем уме будет укладывать в салон сбитую бездомную собаку, рискуя испачкать сиденья?!

К сожалению, эта мысль появилась уже после того, как меня, сунувшуюся в услужливо открытую дверь, кто-то схватил за плечи, затаскивая в машину. Произошло это так быстро, что я даже испугаться не успела, потому что вслед за этим резко и больно сдавило шею, отчего я смогла только взмахнуть руками, пытаясь схватиться хоть за что-то до того, как в глазах потемнело.

 

 

 

 

 

 

Глава 16

 

 

Не поднимая веки, я попыталась припомнить, не ела ли вчера мороженое. Или, может, сосульки грызла? Потому что горло болело адски.

В следующее мгновение подпрыгнула, потому что в голове немного прояснилось.

«Ауди», баба эта встрепанная, собака… В смысле, сбитая, но баба тоже та ещё собачья тварь женского пола. На душе чуть потеплело от понимания, что никакой пострадавшей псины там не было, просто легенда, чтобы я вышла на улицу. И ведь сработало же.  

Место, в котором я очнулась, мне было не знакомо. Обычная комната, совсем небольшая, метров семь, почти пустая. Довольно высокий потолок в разводах, будто комнату не раз заливали. Без окон. Не знаю, почему, но у меня было ощущение, что это подвал. То ли от отсутствия естественного освещения, то ли из-за едва уловимой нотки сырости. Так пахнет в родительском погребе. Но было довольно тепло, во всяком случае, без верхней одежды не мерзла, хотя и тянуло поежиться, но это больше от нервов.

Я полулежала на старом продавленном диване, с которого тут же попыталась встать, но от резкого движения меня повело. Шею мне пережимали удушающим приемом, чтобы потеряла сознание. Значит, ещё около суток будет дурно, мозг за гипоксию спасибо не скажет.

Удивительно, но приступа страха не было. Даже особого испуга не наблюдалось. Подумав, я решила, что подсознательно ожидала чего-то такого, только странно, что это же подсознание не помогло, когда меня похищали. Нет бы прям сразу паническую атаку организовать, от которой я бы к стулу в своем кабинете примерзла, так понеслась на выручку. Айболитиха, блин…

Стараясь не отнимать ладони от покрашенной в темно-бежевый цвет стены, дошла до двери. В отличие от всего остального, она была добротной, металлической.  Естественно, запертой. Хорошо хоть лампочка под самым потолком включена, иначе я бы рехнулась от ужаса, придя в себя в этом склепе, да ещё и в полной темноте.

Ну, если сразу не убили, есть шанс, что и дальше лишать жизни не станут. Не то, чтобы я так волновалась за собственную непорочность, но себя осмотрела. Все тот же хирургический костюм, судя по виду, никто снять его не пытался. Уже плюс. А вот то, что я в одном тапке, минус. То ли сбила его при недолгой борьбе в машине, то ли во время перемещения сюда потеряли. Но на диван пришлось вернуться, пол тут бетонный, и тонкий носок от холода ничуть не спасает.

Как и попытки себя успокоить не спасают от навязчивых мыслей.

Зачем меня вообще увозить? Насолить Антону? Да ну, ерунда какая-то… Или просто убедиться, что я ничего не помню? Как-то там настройки поменять, усилить этот долбанный блок. А может, уже и сделали… Вот теперь я почувствовала, как за плечи обнимает тихая подруга-паника. Как можно вообще понять, забыла я что-то или нет, если событие стерли начисто? Может, мне уже все мозги переворошили, а я ни сном, ни духом. Так, стоп. Антон говорил, что можно влиять на кратковременную память, двенадцать часов. Допустим, мне попался совсем уж мощный вампир, ну, пусть будут последние сутки. Вроде, ничего такого не было. Но можно ли верить этим воспоминаниям, большой вопрос.

Подтянув колени к груди, я сжалась в клубок для экономии тепла и нервных клеток. Не особо получалось что одно, что второе, но можно хотя бы попытаться.

Вариант первый – Антона пытаются развести на какие-то действия.

Глупости, о том, что он даже женат четырежды, всем известно, а мы встречаемся три дня, ожидать, что ради меня он благородно бросит всё и полетит спасть, придерживая развевающийся плащ, приятно, но напрасно. Я бы на его месте вряд ли так сделала, вот точно! Да, я ради собаки понеслась непонятно куда и с кем, но это же собака…

Вариант второй – пока меня тут маринуют, Антон с большой долей вероятности будет искать. А значит, в это время он или сам будет в уязвимом положении (хотя с чего бы?), или, пока он рыскает по городу, можно как-нибудь подгадить. Вот в это верится куда больше.

Больше версий у меня не было, поэтому я, чтобы не скатиться в истерику, шепотом читала стихи, которые помнила из школьной программы. Звенящая тишина слишком уж действовала на нервы, а собственный голос создавал иллюзию нормальности. Лучше всего мне припоминался Есенин, потом пришла очередь Пушкина, а дальше и Лермонтова. Аккурат на фразе «Однажды русский генерал из гор к Тифлису проезжал…» дверь дрогнула. Я тут же притихла и насторожилась, зачем-то стащив второй тапок. Наверное, чтобы отбиваться от похитителей.

По закону фильмов ужасов сейчас лампочка должна была мигнуть и погаснуть, я даже покосилась на неё, потому что за пределами комнаты снова всё стихло, а потом там кто-то заскулил. Мне даже сначала показалось, что это животное, но потом это животное невнятно забормотало про то, что не знает, где ключи. Судя по звуку, его ударили головой о дверь. Ключи тут же нашлись, потому что спустя несколько секунд она открылась. Если бы раздался душераздирающий скрежет, я бы не удивилась, но распахнулась она совершенно бесшумно. Так же бесшумно на пороге появился Антон. На героя боевика он не походил – ни разбитых губ, ни ссадин на костяшках, даже волосы лежали ровно, а узел галстука в распахнутом вороте пальто казался идеальным.

Вот только глаза были такие, что я невольно вздрогнула и отвела взгляд. И хотя меня тут же отпустило внутреннее напряжение, да и облегчение от его появления не описать словами, едва не поежилась. Даже зачем-то ещё крепче вцепилась в одинокий тапок. Дался он мне…

- Сидишь? – Голос у него был тоже очень нормальным. Даже чуточку веселым. Таким, что мне как-то сразу стало понятно, что Антон в состоянии холодного бешенства. Собственно, именно оно из его глаз и выглядывало.

Я неопределенно пожала плечами:

- Сижу.

За пределами комнаты снова раздалось уже более внятное шебуршание, и незнакомый голос посоветовал кому-то не усугублять и отползти к стене. Явно не мне. Да и слушала я это краем уха, глядя на Антона, который подошел вплотную, а потом опустился перед диваном на корточки. Внимательно осмотрел меня, задержавшись взглядом на шее. Я молчала, затаив дыхание, и ждала, когда рванет. Потому что такое спокойствие выглядело совершенно ненатуральным. В нем звучали отголоски не то от шипения на глазах укорачивающегося бикфордова шнура, не то предупреждающий шелест трещоток змеи.

Ни отвести глаз от его лица, ни сглотнуть пересохшим горлом у меня не получалось. Даже на секунду появилась мысль, что тот, кто сейчас продолжал тихо ныть в коридоре, не так опасен, как мой спаситель.

- Антон, я…

- Лучше помолчи. – Он прижал палец к моим губам. – Потом, хорошо? Сейчас я спрашиваю, ты отвечаешь.

Я только кивнула, потому что руки от моего лица он так и не отнял. И приблизился вплотную, так, что я видела его глаза на расстоянии ладони. Они были странными. То есть, ещё более странными, чем тогда, в заповеднике. Вместо чистого синего или привычного светло-серого там клубилось что-то темное и страшное. Как грозовая туча, которая накатывает шквалом, а ты в чистом поле и понимаешь, что бежать бесполезно, все равно размажет первым же порывом.

- Тебя не обижали? – Отрицательно покачала головой. – Видела кого-нибудь?

Теперь пришлось усилием воли чуть отклониться, чтобы иметь возможность ответить:

- Только женщину, которая меня выманила.

Очень хотелось спросить, нашли её или нет, и если да, то по своей ли воле она это сделала, но категорическая просьба молчать, пока не спрашивают, была свежа в памяти.

- Как себя чувствуешь?

Перед тем, как ответить, прислушалась к себе. Вроде, ничего. Только шея болит, голова ноет и неплохо бы заглянуть в туалет. Последнее вполне терпит, так что озвучивать не стала.

- Нормально.

Он кивнул, поднимаясь. Резкими движениями расстегнул пальто:

- Встань на диван. – Я молча подчинилась. Теплая ткань легла на плечи, укутав меня до колен. Потом сильная рука осторожно подхватила под бедра, поднимая, как ребенка, на согнутый локоть. – Смотришь только на меня, не по сторонам.

- Почему? – Я инстинктивно схватилась за его плечи.

Судя по тому,  как напряглись желваки на его щеках, Антон стиснул зубы.

- Пожалуйста, сделай, как я прошу.

Больше он ничего не добавил, а мне показалось, что хотел. Например, что он может и заставить. Глянет мне в глаза синим взглядом, и всё, буду тихой ласковой дурочкой.

- Хорошо.

Для верности я даже зажмурилась, пока он пару минут нес меня на руках. Потом стало резко прохладнее, и я открыла глаза.

Место было странным. Не то складские помещения, не то просто полузаброшенная промзона. Длинное серое здание без окон, выщербленная бетонная эстакада. Из десятка фонарей горели только три. Несколько автомобилей, стоящих так, будто покидали их в спешке. А ещё на улице уже сгущались сумерки, значит, с момента, когда меня увезли, прошло не меньше трех часов.

Он подошел к одной из машин и, не дав коснуться необутыми ногами подмерзшей грязи, усадил на заднее сиденье.

- Сидишь тут, ждешь меня. Проследи.

И ушел.

То, что последняя фраза предназначалась не мне, дошло не сразу. Только когда рядом кто-то шевельнулся, отчего я шарахнулась к дверце.

- Тихо, не буянь. - В машине было довольно сумрачно, и я присмотрелась, пытаясь рассмотреть ту, что заговорила. Голос женский и даже будто смутно знакомый, но чей? – Ложись головой ко мне на колени и немного откинься назад.

Проморгавшись, я поняла, что сижу в компании… Альбины.

Она устроилась рядом, разворачивая небольшое полотенце. Потом вытащила из сумки пару пузырьков без надписей. От одного из них, стоило только открыть крышку, распространился резковатый, хотя и довольно приятный запах.

- Вы что тут делаете?!

- То, чего мужикам доверить нельзя, сказали же глаз не спускать… Ложись, говорю, а то завтра шея будет черно-фиолетовая. И мы уже переходили на «ты».

Силы, как моральные, так и физические у меня неожиданно закончились, поэтому я поддалась, растягиваясь на коротковатом сиденье. Ноги пришлось согнуть, чтобы хоть как-то уместиться, а голову уложить на её коленки. К слову сказать, довольно жесткие и костлявые.

- Да, точно, переходили. Рассказывай.

Вместо того, чтобы сразу пересказать, что происходило, пока я сидела в заточении, она положила мне на шею холодную мокрую ткань. С неё тут же потекло за шиворот, поэтому понадобилось определенное усилие, чтобы сохранить неподвижность. Очередное пальто Антона изгваздаю… Кстати, почему не снял с меня, на улице холодно, а он налегке бегает.

Меня начало слегка потряхивать, как и всегда при отложенной реакции на стресс, но слез не было. Наверное, ведьма, у которой я так вольготно разлеглась на коленях, что-то сделала. Я присмотрелась к сосредоточенной Альбине, которая как раз наклонилась, рассматривая мою шею. Даже губы закусила, неободрительно хмурясь.

- Вот только давай без глупых мыслей, ты мне сто лет не сдавалась.

- Вы что, тоже в мозгах копаться умеете?!

Не скажу, чтоб меня это сильно удивило, скорее, вызвало ощущение, как от монотонной зубной боли. Долбанные телепаты, куда ни плюнь, попадешь…

- Нет, ты вытаращилась и так на меня посмотрела, что даже идиот поймет, о чем подумала. Да лежи ты смирно, не ерзай, а то компресс сползает.

Ну, ладно, принимается, лицо у меня действительно выразительное.

- А почему я так спокойно все воспринимаю?

- Потому что над тобой кто-то пошаманил.

- Кто? И что сделали? – Значит, права я была. Может, что из памяти стерли, может, ещё какую-то пакость сделали, но ничего позитивного от воздействия вампирьего племени я не ждала.

- Стопроцентно не скажу, но точно успокоили. Скорее всего, укрепили блок. Во всяком случае, на него воздействовали.

Вот и всё. Получается, всё бесполезно, я не смогу вспомнить событий той ночи. И помочь в расследовании никак не получится. Да и вообще в этом плане стану Антону совершенно неинтересной. Вот и появится шанс понять, зачем я была ему нужна…

Вообще, когда я только очнулась, на пару секунд подумала было, что это провокация. И меня дали похитить, используя в качестве наживки. Потом быстро сама себя оборвала, потому что думать так оказалось неожиданно больно. Но когда увидела Антона на пороге, сомнения отпали – никакая это не инсценировка ротозейства охранника.

- Меня этот ваш Валера увидел?

В ожидании ответа я покосилась на лекаршу.

- Не совсем. – Она откинула за спину длинные светлые волосы и, как мне показалось, с трудом сдержалась от ругательства. Кстати, когда нос не опухший, Альбина выглядела даже хорошенькой. Выражение лица, правда, чуток стервозное, но тут уж никуда не денешься, ведьминская натура пробивается. – Он видел, как ты выходишь, но его задержал покупатель. Придурок… Можно подумать, его туда отправляли лежанки для кошек продавать. Кто-то из коллег сказал, что все нормально, скорее всего, ветеринар вышла по служебной надобности. То, что выскочила ты раздетая, он видел, поэтому, когда через минуту не вернулась, все-таки побежал следом. Хорошо хоть хватило ума сразу позвонить.

- Кому? – Я лежала, не шевелясь, компресс хоть и согрелся, но продолжал противно щекотаться стекающими за шиворот каплями.

- Сначала Антону, когда тот не ответил, моему мужу. Он его непосредственный начальник, - это она пояснила на мой недоуменный взгляд. – Он его уже отозвал и даже припрятал, чтобы Васильев ему на месте за головотяпство ничего не оторвал. Не то, чтобы было этого идиота жалко, но время потеряли бы, а удовольствия никакого.

Ну, конечно, какой же кайф рвать на куски впопыхах, надо же врастяжечку…

- И как меня нашли?

Она покосилась в окно, потом, немного подумав, спросила:

- Ты работой сильно дорожишь?

Я приподнялась, тут же представив, как лихая компания разъяренных нелюдей ввалилась в клинику, чтобы творить самосуд.

- Да… Вы что там устроили?!

- Ничего такого, просто не было времени просить вежливо, поэтому Антон надавил на ваше начальство, чтобы оно предоставило съемки с камер видеонаблюдения. Так и узнали, на чём тебя увезли. А дальше дело техники, через систему «Безопасный город» смогли отследить машину.

Ой, блин.

- Надеюсь, моё начальство там слюни после этого не пускает?

- Если только от умиления. – Она встряхнулась, как кошка, дернувшись подо мной, отчего я звучно клацнула челюстью, едва не прикусив язык. – Антон свою силу знает, бесконтрольно не использует, так что живо оно. Может, даже здорово. Но в ближайшие несколько дней на работу не ждет, как раз будет время полностью свести это безобразие.

Альбина кивнула на полотенце, закрывающее шею. Которая, кстати, болела заметно меньше.

- Но кто это был, вы узнали?

- Скорее всего, нет. Если только мужики сейчас смогут что-то вытащить. Тот, кто остался сторожить тебя, отработанный материал, там мозги уже напрочь переворошены. Честно говоря, вообще первый раз такое видела. – Она сняла полотенце и дала салфетку, чтобы я вытерлась.

- Он человек? – Я машинально убирала остатки примочки с кожи, рассматривая Альбину так, будто видела первый раз.

- Нет, из наших, - она ожесточенно свернула ткань, трамбуя её в пакет. – Из моих. Я знаю этого парня, слабенький, но он наш. Существует что-то вроде негласного правила – применять дар к своим без разрешения считается неэтично. К тому же ответка может прилететь такая, что мама не горюй, в основном это и сдерживает. Разрешено такое только службам правопорядка. Но и мы так грубо не действуем, там уже не память, а решето.

Слова её звучали несколько запутанно, поэтому я задумалась, хмурясь всё сильнее.

- Ты хочешь сказать, что этот вампир зачем-то подчинил кого-то из ведьм?

- Не просто подчинил, там мозги в состоянии киселя. Чем чаще и дольше вампир пользуется внушением в отношении одного и того же человека, тем проще ему это делать. И тем хуже для объекта, постепенно внушенное и реальность наслаиваются так, что уже не разобрать, где что. Обычно от этого сходят с ума, и хорошо, если сумасшествие будет мирным, а то ведь может и пойти людей кромсать. А можно специально медленно разрушать сознание так, чтобы получить аналог зомби. Только не мертвеца, жрущего живых, а просто куклу, с виду живую, а по факту от личности одни ошметки.

Альбина в сердцах швырнула пакет под ноги, как мне показалось, с трудом сдержавшись, чтобы ещё и не пнуть его. Я же зябко поежилась, но не могла упустить такой удобный случай узнать что-то новое об их мире.

- Ты работаешь в этой самой службе правопорядка, правильно?

- Да.

- А раньше такое было?

- В том и дело, что нет. Вернее, бывало, но давно, когда ещё кланы воевали между собой. За последние десятилетия я такого не припомню, у матери спрошу, может, она о подобном слышала. А тут втянуть сразу и людей, и ведьм, и вампиров… Не удивлюсь, если и у оборотней найдется, что предъявить по этому поводу.

Наверное, она ещё рассказала бы что-то интересное, если бы с улицы не послышался шум. Я оглянулась, наблюдая, как к машине идет Антон в сопровождении незнакомого мужчины. Он был старше лет на десять, если не больше. Темная неприметная одежда, коротко стриженные седые волосы, будто вырубленные черты лица. Он казался весь состоящим из острых углов и резких линий. Высокий, почти вровень с Антоном, разве что чуть менее широк в плечах, но двигался плавно и легко. В целом, он производил впечатление человека, с которым лучше дружить. А ещё лучше вообще не пересекаться.

- Давай так, я сейчас дам с собой кое-какие лекарства, будешь мазать сама два раза в день, - Альбина засуетилась, с тихим перезвоном вынимая из сумки уже виденные мной пузырьки. – Как и что делать, в вотсап пришлю, всё равно ты сейчас ничего не запомнишь.

- Ага, ладно…

Я, как завороженная, смотрела на приближающихся мужчин, теперь сосредоточившись на Антоне. Он был не только без пальто, в которое я сейчас вцепилась до ломоты в пальцах, но и почему-то без пиджака. Да и галстук, узлом которого я так восхищалась в подвале, был перекошен. И вообще мне было холодно смотреть на Антона, вышагивающего в одной только светло-серой рубашке по улице, где сегодня явно ниже нуля. Сам он холода будто не замечал, хмуро кивая в ответ на то, что говорил ему седой. Что именно, мне было не слышно, а искусством читать по губам не владею совершенно.

Они остановились рядом с машиной, кивнули друг другу и обменялись рукопожатиями. Альбина посмотрела на меня оценивающим взглядом, набрала воздуха в грудь, будто хотела что-то сказать, но потом резко выдохнула, тряхнула головой и, пробормотав еле слышно:

- Ладно, не маленькие, сами разберетесь, - сунула мне в руки три пузырька. А потом вышла из машины, так же негромко что-то сказав Антону. Что именно, я так и не поняла, не расслышала, находясь в состоянии легкого отупения от происходящего.

Седой взял ведьму за руку и повел к стоящему рядом внедорожнику, не став напрягать меня ни светским разговором, ни даже знакомством. Может, оно и к лучшему, хватит с меня приключений.

Антон сел за руль, я же осталась на заднем сиденье, не зная, что сказать. И не уверенная, что говорить сейчас надо. В зеркало заднего вида я наблюдала за его бесстрастным лицом, на котором время от времени напрягались желваки, поэтому лезть с расспросами не стала.

Это было странно – ехать вот так, в тишине, не решаясь открыть рот, чтобы хотя бы спросить, куда он меня везет. Ещё очень хотелось узнать, что удалось выяснить у того, с киселем вместо мозга. И что с ним вообще сделали. Ведь не бросили же прямо там избитого и беспомощного. Да и машин было три, а не две, значит, кто-то там остался. Надеюсь, не для того, чтобы прикопать тело. То, что не ласковыми словами его уговаривали, до меня дошло не сразу, зато, додумавшись, поняла, почему Антон просил не смотреть по сторонам. Вряд ли его там прям на куски порвали, но зрелище в любом случае должно быть неприятное. Конечно, трепетности во мне самый минимум, да и работа такая, что постоянно вижу кровь и раны, но желание пощадить нервы жертвы похищения я понять могла. Как и не меньшее желание оградить себя от истерики этой самой жертвы.

Судя по общей направленности движения, вез меня Антон домой. И это прекрасно, если бы не тот факт, что ключи остались в сумке, а сумка на работе. Так же, как моя одежда, телефон…

- Антон, надо вернуться за моими вещами. – Получилось тихо и даже немного робко.

Он молча протянул руку к пассажирскому сиденью, которое мне было отсюда не видно, и, не глядя, протянул сумку. Мою собственную. Подождав, когда я её заберу, перегнулся под бардачок. Тому, что в следующую секунду мне отдали мои же ботинки, я не удивилась. Зато стало интересно, из какого места он вытащит верхнюю одежду.

- А куртка?

- Забыл.

- Да ладно, не страшно… - Я торопливо обулась, тут же почувствовав себя намного увереннее и защищеннее. До такой степени, что даже спину выпрямила и проверила содержимое сумки. Но не до такой, чтобы завести разговор. И вообще у меня горло болит, не до болтовни.

Содержимое меня порадовало – документы, ключи и телефон на месте. И если не брать во внимание десяток пропущенных от Антона и пяток с незнакомых номеров, никто из родных меня не потерял, что уже прекрасно. Значит, новости о моих приключениях их обошли.

Кстати, похитители отвезли меня не так, чтобы далеко – от клиники минут пятнадцать вглубь частного сектора за бывшей территорией завода Калинина. Там испокон века была промзона, на которую даже в эпоху дикой застройки никто не позарился. Мало того, что инфраструктуры нет даже в зачаточном состоянии, так чуть дальше мыловаренный завод, источник периодически накрывающей окрестности резкой аммиачной вони. Сомневаюсь, что желающие здесь жить встанут в очередь для заселения такого дивного места. Завод не работает уже лет двадцать, часть зданий в аренде под складские помещения и мелкие производства, остальные тихо ветшают. В общем, если бы меня бросили в том подвале, нашли бы лет через пять, причем, совершенно случайно.

А ведь там было довольно чисто, да и диван этот… И дверь новая. Не думаю, что это ради меня одной расстарались. Значит, использовали и раньше, ну, или просто знали, что там можно подержать какое-то время заложника, не наобум же везли. Как только Антон станет пригоден к конструктивному разговору, обязательно об этом скажу. Думаю, он и сам до этого уже дошел, но лишним не будет.

- Что будет дальше? – Второй раз я заговорила, когда он сворачивал во двор.

Ребятня гоняла мяч по подмерзшей детской площадке, соседка из второго подъезда выгуливала старенького пуделя. И соседка, и пудель выглядели благообразно до умиления, хотя характеры оба имели крайне сложные. Сталкивалась и с одной, и со вторым в непосредственной близости.

Двор выглядел таким спокойным, что я невольно передернулась. Вот так живешь, гуляешь, а вокруг, оказывается, такие страсти кипят. А на поверхности ни-че-го.

- Сейчас ты соберешь вещи дней на пять, мы переезжаем по мне.

Я прекратила рассматривать уютную рутину соседской жизни, резко повернувшись к Антону.

- Зачем? Меня ведь не из дома выкрали.

- Затем, что так будет спокойнее и безопаснее. Даже если мы будем жить в одной квартире, я не смогу быть постоянно рядом. В моем доме ты будешь в безопасности, даже если меня нет.

Он остановился возле подъезда, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

- Но ведь тебя увезли именно оттуда…

- Не из дома. Я не успел переступить порог, был во дворе. Да и этот недочет уже исправили. Давай ты сейчас просто согласишься, а завтра я отвечу на все вопросы.

- Все-все?

- Да. – Антон протянул руку, аккуратно заправив мои выбившиеся из растрепанного пучка волосы за ухо. – Все, на которые знаю ответы. Но не сегодня.

Подушечками пальцев он провел по моему виску и ниже, по щеке, пока не остановился на шее. Там ныло и немного дергало. От его кожи исходила приятная прохлада, остужавшая саднящие синяки.

- Ты не виноват. Тот, кто меня увез, все просчитал, я не могла не выйти.

- Знаю.

Он резко отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. Значит, минутка откровенности и разговора по душам закончилась. Жаль. Или не очень, потому что меня уже начинало потряхивать, значит, и слезы не за горами. И не хотелось бы, чтобы накрыло меня у него на глазах.

Поэтому я позволила себе помочь, стараясь идти так, чтобы меня не было видно. На улице уже довольно темно, да и рядом никого нет, но показываться в расхристанном виде и в пальто с чужого плеча всё равно не хотелось, потом слухи будут ходить один другого чуднее.

Вообще я могла бы встать в позу, заверить, что всё будет прекрасно и категорически отказаться покидать родные стены. Могла, но не стала. До всего этого я так бы сделала, но после сегодняшнего… Даже не после похищения, кстати, совершенно дурацкого. Если уж так не хотели, чтобы я что-то вспомнила, проще было сразу убить. Но не убили, значит, не до такой степени я для них опасна. Меня пробрало после разговора с Альбиной. Я вообще не умею закрываться от чар. Кстати, Антон ведь обещал научить, как это делается, нужно будет напомнить, что самое время для уроков. Страшно от того, что существо, которое и само может проделывать подобные фокусы, можно довести до сумасшествия и распада личности. Если уж у них такие проблемы, то на меня и вовсе уйдет несколько минут, а потом я сама выйду в окно или совершу ещё какую-то похожую глупость.

Это не книга и не детективный сериал, где добрые всегда побеждают, потому что канон жанра другого не предполагает. Тут мне запросто могли оторвать голову только потому, что так надо. Ничего личного, просто я не в то время высунулась проверить, что там такое занимательное темнеет в кустах…

Ключи из моих чуть дрожащих пальцев Антон забрал, сам открыл дверь и, на мгновение заглянув в комнату, велел:

- Собирайся. - Булька тут же прибежал из кухни, завертелся под ногами, требуя дозу любви и внимания. – Извини, друг, придется потерпеть.

- Может, ты его пока выведешь, а я быстро соберусь?

Скинув ботинки и наскоро вымыв руки, я ужаснулась, посмотрев на себя в зеркало. Бледная, шея в уже проявляющихся синяках, глаза покрасневшие, волосы растрепанные… Натуральная кикимора.

- Нет.

Сказано это было таким тоном, что я поняла – спорить бесполезно. Ладно, тогда надо постараться не затягивать. Белье, несколько смен одежды, кое-что из средств гигиены. Думаю, полотенце мне выделят, так что его брать не стала. Ноутбук, зарядка для него и для телефона. Сунулась в холодильник, там не было ничего, из чего за неделю отсутствия могла бы вывестись разумная жизнь, а мусор утром вынесла.

Куда дольше я собирала Бульку. Это мне все равно, под каким одеялом спать и чем вытираться, лишь бы сухо и чисто, а вот он без своих подстилок, игрушек и прочих радостей собачьей жизни будет чувствовать себя ущемленным. Миски, корм, пара мячиков, аптечка… В результате моих вещей набралась одна сумка средних размеров, зато его – два огромных пакета.

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 17

 

 

 

Сидеть в выделенной мне комнате, как сыч в гнезде, я не стала. К тому же Антон на мой вопрос: «Куда можно ходить, а куда лучше не лезть?», только отмахнулся, сказав, что я могу сунуться всюду, чем я не спешила воспользоваться, исследовав только необходимый минимум.

Дом у него оказался приятным, ухоженным, но, как по мне, немного странным и пустым. То есть, всё необходимое для жизни есть, но каких-то безделушек, мелочей, делающих жилое пространство именно домом, я не заметила.

Двухэтажный коттедж стоял на другом конце города, естественно, мы по дороге собрали все возможные пробки, что не улучшило настроение ни мне, ни Антону. Хорошо хоть выгулять собаку догадалась до того, как отправились в путь. Сейчас Булька увлеченно исследовал новое пространство, сосредоточенно сопя и что-то вынюхивая по углам. Никаких домашних питомцев мы не встретили, но псу было и так вполне весело, вон сколько непознанной территории.

От ужина я отказалась – есть действительно совершенно не хотелось, засев с телефоном на диване в гостиной. Она была совмещена с холлом, потому казалась огромной и такой же полупустой, удивительно, что эхо не гуляет. Арка по правую руку от меня вела на кухню, я туда не заходила, но краем глаза заметила, что она была ещё страшнее всего остального – камень, тонированное стекло… Ощущение, что находишься в капсуле комического корабля. Наверное, там даже простая варка кофе ощущается, как минимум, подготовкой операции по выходу в открытый космос. Прямо напротив дивана через широкий проход ничем не занятого пространства была лестница на второй этаж. Широкая, добротная, из темного дерева и металла, с массивными даже на вид перилами, она будто сошла со страниц рыцарского романа. Только полного комплекта доспехов в углу и не хватает, но, вместе с тем, она удивительно подходила к общему духу дома. Исследовать спальню, в которую Антон меня заселил, я решила чуть позже, задержавшись только для того, чтобы переодеться. Сменить рабочий костюм на что-то более удобоваримое у себя дома я не догадалась.

Поэтому сейчас сидела, подобрав под себя ноги и старательно натягивая на коленки подол свитера, в ожидании, пока хозяин наговорится по телефону. Голос Антона глухо доносился из коридора, что напротив кухни. Как я поняла из несколько невнятной экскурсии по хоромам, там кабинет и ещё что-то. Что именно, непонятно, но мне было не до исследования его жизненного пространства.

Родителей  предупредила, что несколько дней поживу у подруги, у которой «тяжелые жизненные обстоятельства». Не знаю, поверили они или нет, но с расспросами не лезли, напомнив только, что ждут в выходные, и спросив, надо ли поливать цветы. Первое подтвердила, от второго отказалась, герань я полила перед отъездом, если это гостевание затянется, забегу на днях.

Еще с большим душевным трепетом набрала начальство, внутренне готовясь узнать, что уволена без выходного пособия. И, к немалому удивлению, услышала в ответ, что всё прекрасно, но ближайшие три дня могу вообще не показываться, как раз и сгорят обещанные раньше отгулы. Из того, с каким сочувствием меня спрашивали, как нога, я догадалась - Антон внушил, что я не то подвернула, не то потянула щиколотку прямо на работе на мокром полу, но претензий к клинике не имею, больничный тоже брать не буду, чтобы не подставлять руководство, вот оно и расщедрилось. А мне стало не по себе от продуманности Васильева. Я бы в подобной ситуации никогда не догадалась сочинить такую версию происходящего…

Меня удивляло и даже немного пугало собственное спокойствие. Не то, чтобы я по природе истеричка, но сейчас даже немного гордость брала за то, как отрешенно и без нервов воспринимала сегодняшние события. Даже подступавшие слезы куда-то делись, желания реветь я больше не ощущала. Легкую моральную усталость, может, сонливость, но в целом, приключение прошло почти бесследно. Следуя инструкциям Альбины, полученным в сообщении, я снова сделала компресс на шею. Синяки от этого не особо уменьшились, но боль существенно стихла.

- Пей.

Я вздрогнула, когда прямо у меня перед носом замаячила кружка, от которой исходил приятный травяной запах. Ромашку, душицу и мяту я узнала, но аромат был многокомпонентный.

- Что это? – Тем не менее чашку взяла, краем глаза наблюдая, как он садится на расстоянии вытянутой руки от меня. И это немного настораживало, потому что вел себя Антон странно. Конечно, если бы он прилюдно полез с поцелуями и объятиями, я бы на него вообще посмотрела, как на идиота. Даже если внутренне была бы и не совсем, чтобы против. Но теперь, когда рядом никого нет… Кстати, только сейчас я поняла, что ничуть не напрягаюсь от того, что нахожусь в его доме наедине с хозяином. То ли уже привыкла и перестала дичиться, то ли тот, кто сегодня лез ко мне в голову, переключил нужные тумблеры, и инстинкт самосохранения отшибло напрочь.

- Просто чай.

Напряжение, которое не давало мне покоя в машине, с его лица уже сошло, сменившись чем-то вроде отстраненности. И она не нравилась мне ещё больше. Так же, как и то, что он старался избежать физического контакта. В конце концов, кто из нас жертва похищения? Это мне пристало так себя вести, но никак не ему. Ещё очень хотелось расспросить, что удалось узнать от моего сторожа, но про собственное обещание потерпеть с этим до завтра я помнила.

Поэтому, вместо того, чтобы послушно пить чай, я отставила кружку на пол и повернулась к Антону:

- Что происходит?

Он тоже повернулся ко мне, немного помолчал, а потом ответил вопросом на вопрос:

- Почему ты меня так боишься?

Хорошо, что не стала пить, сейчас точно поперхнулась бы.

- Я? Тебя?! С чего ты это вообще взял?

Антон рывком приблизился, и мне стоило больших усилий не шарахнуться. И потому, что движение было резким и неожиданным, и нервы уже ни к черту. Но его тон и слова всколыхнули что-то такое, что я поняла – сейчас будет скандал. Причем, в моем исполнении.

- В подвале ты на меня смотрела даже не со страхом. С ужасом. Нет, я понимаю, что обстоятельства располагают, но и сейчас ты вся зажатая и ныкаешься по углам. Мы договорились, что все претензии высказываешь сразу, чтобы не додумывалось лишнего. А теперь косишься, как будто я с тебя живой собираюсь кожу сдирать. Не надоело ещё?!

Он замолчал. Я же, глядя вытаращенными глазами, пыталась сформулировать всё, что думала по этому поводу, но получилось почему-то только:

- Антон, ты дурак? – Он не ответил, продолжая смотреть в упор исподлобья. А меня вдруг понесло. - Ты же сам сказал мне помолчать и не лезть к тебе сегодня! Меня украли, промыли мозги, непонятно что внушив, я до сих пор дергаюсь, пытаясь представить, что именно. Прихожу в себя одна в глухой каморке, за дверью кого-то бьют. Если бы ты оттуда крикнул, что это ты, и всё уже почти в порядке, я бы прямо возле двери тебе на шею кинулась! Ну, извини, что не встретила хлебом-солью, потому что в тот момент, когда ты эпично появился, я думала – орать мне от страха или тихо сдохнуть от паники! - В сердцах я вскочила и нависла над Васильевым, который слушал мой визг, всё выше поднимая брови. Даже то, что от крика снова начало болеть только успокоившееся горло, не умаляло желания топать ногами и вообще устроить безобразную сцену. Возможно, с применением силы. – А теперь ты мне предъявляешь претензии, как будто я специально от тебя шарахаюсь!

Я замолчала главным образом от того, что меня затрясло. Не просто легкий тремор, а крупная дрожь, будто било током. Спросить, что это такое, тоже не могла, потому что поняла – если разожму зубы, просто откушу себе язык.

- Чшшш… - Антон быстро греб меня в охапку, почти уложив к себе на колени так, чтобы тут же спеленать по рукам и даже ногам. – Тихо-тихо… Всё, уже всё нормально, сейчас это пройдет. – Что бы ни было «это», оно только усиливалось, уже больше походя на судороги, взвинтив меня почти до панической атаки. – Не задерживай дыхание, давай, дыши со мной.

Показывая пример, он начал медленно и глубоко вдыхать, я пыталась следовать его примеру. Пыталась, потому что получалось плохо. В груди будто что-то мешало, непонятное давление чуть выше солнечного сплетения. И стоило попытаться набрать воздуха, как оно сжималось, и просто дискомфорт становился болью.

- Чтт… - Спросить нормально не получилось, я звучно клацала зубами, но вытолкнуть из горла слова не получалось. К счастью, он и так понял.

- Это что-то вроде воздушного пузыря вокруг тебя. – Он поставил подбородок мне на макушку, когда я начала поднимать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, пришлось замереть. – Нет, не пузырь… Сейчас соображу, как объяснить… Короче, тебя как будто полностью обмотали нитками, без просветов, без малейшей щелочки. Ты все видишь, слышишь и понимаешь, но нормально реагировать не можешь, как под анестезией. Я несколько часов искал край этой «нитки», так и не смог найти. Единственным способом осталось довести тебя, чтобы ты сама их разорвала.

- По… получилось?

- Ага. В клочья. – Он хмыкнул у меня над ухом, плотнее сжав руки, потому что я постаралась извернуться и ткнуть его локтем под ребра. – Извини, но надо было накрутить тебя до срыва, причем, как можно скорее, иначе никак. Чем дольше находишься под воздействием этой дряни, тем хуже. Потом может начаться что-то вроде ломки.

Я перестала пытаться его ударить, прислушиваясь к себе. Дрожь постепенно затихала, сменяясь тревогой, досадой, страхом… Комок в груди лопнул, отчего я начала задыхаться и давиться слезами. Они накатывали волнами, поначалу я пыталась их глотать, потом все-таки разревелась едва не в голос. Несмотря на попытки вырваться, Антон меня не пустил, подтащил повыше, уже не столько удерживая, сколько обнимая. Гладил по волосам, целовал в висок, шептал что-то на ухо. Что именно, я за своими завываниями не слышала, только пыталась отвернуться. Потому что, когда реву, становлюсь страшной, и показываться ему в таком виде было стрёмно.

Булька, пропустивший предыдущую сцену, прибежал на звук моих рыданий, бестолково завертелся рядом, потом залез к нам на диван и начал лизать мне пальцы левой руки. Правую я закинула Антону на шею, чтобы он не мог повернуться и увидеть меня.

Проревелась я минут через десять, в течение которых оба мужика – и вампирский, и собачий, терпеливо сидели рядом, не пытаясь это дело форсировать или оборвать.

- Платок есть? – Гундосо прошептала я, когда запас слез истощился, а соплей, увы, нет.

- Вытирайся об рубашку, она все равно уже мокрая.

- Да ну тебя… - я шмыгнула носом, с трудом сдержавшись, чтобы не воспользоваться своим рукавом. Представлять, на кого я сейчас похожа, не хотелось. И видеть тоже не хотелось. А уж как не хотелось, чтобы эту покрасневшую опухшую рожу видел Антон, так и вовсе не передать. – Это нормально, когда вот такая реакция?

- Да. – Ссадив меня на диван, он куда-то вышел, вернувшись почти мгновенно с пачкой салфеток. – Эта оболочка не давала тебе выплескивать эмоции, они копились, а когда прорвало… У этой дряни есть и плюс, правда, сомнительный – пока она на тебе, наложить дополнительные чары невозможно. Подступиться, чтобы потихоньку распутать у меня не получилось, пришлось действовать вот так. Перестань прятаться, можно подумать, я никогда не видел зареванных женщин.

- Ну, меня же не видел, - я вытерла всё ещё мокрое лицо, как можно деликатнее высморкалась и в упор уставилась на Антона. Мол, хотел увидеть, смотри. Потом не жалуйся на плохой сон и заикание. Как ни странно, опустошенности и слабости, обычно следующих за таким выбросом эмоций, не ощущалось совершенно. Скорее, легкость, как будто камень с души упал.

- Уже увидел.

- И как? – Я посмотрела на него с вызовом, он же ответил спокойным взглядом, только уголок губ чуть дрогнул в сдерживаемой улыбке.

- Мне нравится.

- Извращенец… - Сделав вид, что мне жизненно необходимо потрепать по ушам Бульку, я отвела взгляд, потому что неожиданно смутилась. Понятно, что Антон не стал бы креститься в ужасе, но взгляд у него был такой, что мне отчего-то бросилась краска в лицо. Хорошо хоть оно и так чуть не малиновое от слез, незаметно. – Что со мной ещё сделали?

Он помедлил пару секунд, потом ответил:

- Чтобы точно сказать, мне нужно посмотреть.

Булька недовольно заворчал, потому что я, сама того не желая, слишком сильно сжала пальцы на его загривке. Обидевшись, он спрыгнул с дивана и, демонстративно клацая когтями, ушел на кухню. Я его демарш отметила рефлекторно, полностью сосредоточившись на Антоне:

- Как именно?

- Так, как ты и подумала.

Ой, ёёё… Мне не хотелось этого. Во-первых, сама идея, что кто-то копается в моих мыслях, вызывала отторжение. Даже если это Антон. Во-вторых, особенно, если это Антон – мало ли, что он там найдет!

И пускать это на самотек нельзя, я ведь даже не поняла, что что-то не так. Ну, не ревется, тоже мне проблема, наоборот, хорошо, вон какая выдержанная оказалась.

- Что для этого нужно?

- Ничего, - он пожал плечами, а потом протянул мне руку. Я положила пальцы ему на ладонь, пока не передумала, и рефлекторно зажмурилась, сжимаясь. Вроде, это не неприятно, да и делать так он будет не первый раз, но всё равно страшно. – Мне не обязательно смотреть в глаза, но так будет легче.

Ладно, легче, значит, легче.

Он наклонился так, что мы очутились нос к носу, и без того не особо яркий свет был за его спиной, поэтому лицо Антона оказалось в тени. И всё равно мне было видно, как расширяются его зрачки, затемняя обычно светлую радужку, будто в прозрачную воду плеснули чернила. Расползшаяся синева до неузнаваемости изменила его взгляд, и сердце, начавшее биться суматошно и быстро, постепенно успокаивалось, как и вся я. Если в прошлый раз не понимала, что происходит, то теперь старалась прислушиваться к своим ощущениям. Мне было спокойно, легко. Умиротворенно. Даже неприятная стянутость кожи на щеках, растравленных слезами, отходила на второй план. Веки понемногу начали наливаться тяжестью, но к этому я была готова, поэтому тихо выдохнула:

- Не смей меня усыплять.

Антон чуть свел брови, продолжая смотреть так же пристально и будто обволакивающе:

- Я хотел помочь.

- Сама.

Он недовольно поджал губы, но сонливость схлынула.

У меня тут первый раз в жизни сеанс гипноза наяву, нет уж, хочу все ощущать и помнить. Но вот шум в ушах нарастал, я несколько раз сглотнула, пытаясь уменьшить давление на барабанные перепонки. Не помогло. Едва заметив это, Антон отвел глаза.

- На сегодня хватит.

То ли от того, что он делал, то ли от общего напряжения у меня немного закружилась голова, поэтому обратно на диван я села чуть поспешнее, чем следовало.

- Что ты увидел?

- Ничего фатального, но с твоим сознанием кто-то поработал. Это даже не блок, как будто подчистили какие-то штрихи. Не знаю, зачем, вмешательства минимальные, для того, чтобы заставить забыть что-то серьезное, этого недостаточно.

Картина получалась странная. Некто меня выкрал, навел шороху, подставил своего подручного, и всё это, чтобы подправить мне какие-то штрихи в сознании? Да ну, ерунда получается…

Антон меня выслушал, рассеянно кивнул, но взгляд стал каким-то нехорошим. Я тут же уверилась, что ничего приятного для себя не услышу. Хоть бы раз ошиблась:

- С тобой работал не только вампир, но и ведьма.

 

Вместо того, чтобы упасть и уснуть, я таращилась в потолок. Обычный такой, белый. Хотя, если бы кто-то посмотрел на меня со стороны, подумал бы, что там написано нечто очень интересное.

И мыслей особых не было. Наверное, мозг решил, что на сегодня с него достаточно, и ушел отдыхать, почему-то забыв перед этим вырубить организм. Вот теперь организм, распаренный горячей ванной и умиротворенный, никак не мог выключиться.

Мы ещё битый час пытались выдвигать предположения, ну, я пыталась, Антон по большей части отвечал рассеянно и односложно,  явно думая о чем-то своем. Озвучивать догадки он не стал, категорично отправив меня отдыхать, напоследок нежно поцеловав и пожелав спокойной ночи.

Я повертелась, подушила подушку, попинала одеяло, погуляла по комнате, даже высунулась в окно. И тут же засунулась обратно, потому что погода там была мерзкая. Булька, решивший обосноваться со мной, сначала следил за этими хаотичными передвижениями, потом залег в углу и начал тихонько похрапывать, чем пробуждал здоровую зависть.

Ближе к половине второго ночи я отчаялась и поняла, что хочу пить. Вообще-то мне очень хотелось выйти из комнаты, которая душила, будто клетка. Раньше не решалась, но теперь вероятность столкнуться с Антоном существенно уменьшилась, думаю, он уже давно спит, поэтому, заключив, что вид у меня вполне цивилизованный, потихоньку приоткрыла дверь.

Тишина в доме стояла гробовая.

Осторожно прощупывая перед каждым шагом теплый деревянный пол, спустилась по лестнице и замерла, прислушиваясь. На кухне было тихо, но то ли звук, то ли просто ощущение присутствия живого существа было острым до мгновенно захолонувшего сердца.

- Не пугайся, это я.

Нечто шевельнулось за аркой, ведущей на кухню, и у меня тут же отлегло. Но и некоторое смущение вернулось с новой силой. Не то, чтобы я планировала его избегать, да это и невозможно, если живете в одном доме, но сейчас предпочла бы побыть в одиночестве. И тут же мысленно поморщилась, понимая, что врать самой себе нехорошо. Если бы не хотела его видеть, сидела бы в комнате, как привязанная, а попить можно и из-под крана в ванной, благо для этого не нужно спускаться вниз.

- Я и не боюсь.

И, показывая собственную смелость, прошла через холл, останавливаясь в паре метров от Антона. К счастью, свет он не включал, и того, как у меня подрагивают колени, в темноте не видно.

Он стоял возле окна, что выходило на задний двор. Наверное, летом там было красиво, во всяком случае, признаки клумб под сугробами имелись. Сейчас же он был по щиколотку заметен снегом, искрящимся в свете обгрызенной луны. Я встала с другой стороны, тоже пялясь во двор и пытаясь понять, что мне тут вообще нужно.

Ах да, я же спустилась за водой… Как назло, пить перехотелось.

Глаза постепенно привыкли к полумраку, и теперь я  хорошо различала Антона, более светлым пятном выделявшегося на фоне стены. Белая футболка, джинсы и, кажется, он был босиком. Как, впрочем, и я.

В горле пересохло, а на душе становилось все более маетно. Наверное, потому что сама не понимала, почему стою здесь, не решаясь уйти, и, чтобы разорвать эту непонятную тишину, шагнула к нему.

- Антон.

- Что?

- Поцелуй меня.

Не знаю, кто больше опешил от моих слов, похоже, все-таки я сама. Но ко мне повернулся всем телом, встав так, что лицо оказалось в тени.

- Утром будешь жалеть.

- Плевать. Заткнись и целуй.

 И сама, пока не передумала, схватилась за его шею, прижавшись губами, куда попала. Надо сказать, попала я, куда и планировала.

Антон тяжело выдохнул, не пытаясь ни оттолкнуть, ни прижать, но наклонился, чтобы мне не приходилось тянуться и вставать на цыпочки.

Поцелуй получился вполне целомудренным. Первые секунды три. 

- Вот шальная… - Он все же отодвинулся, хотя и обхватил моё лицо руками, проводя большими пальцами по щекам, отбросил мешающиеся пряди волос. – Потом не жалуйся.

Ставший жестким захват ладони на затылке, и болезненная сила, с которой он впился в мои губы. Так, что я охнула, но не отпрянула, наоборот, сама вцепилась в его плечи, будто боясь, что сбежит. С жадным нетерпением принимая каждое касание языка, почти насилующего мой рот, прижимаясь всем телом. Грудью, животом и бедрами, так плотно, чтобы между нами и воздух не проникал.

Наверное, и ногу бы на него закинула, если бы Антон не опередил меня, обхватив второй рукой за талию и приподнимая. То, что он не просто поднял, но и куда-то перенес, поняла, когда он опустил меня на нечто твердое. Наверное, стол, потому что поверхность была не только твердой, но и холодной, отчего неприкрытые участки кожи покрылись пупырышками. Или это от звенящего в воздухе возбуждения?

Притиснувшись ко мне всем телом так, что мне только и оставалось, что обхватить его за пояс ногами, Антон резко отпрянул.

Тяжелое рваное дыхание, поджатые губы и взгляд, от которого мне одновременно хотелось дернуть его на себя, чтобы прижаться кожа к коже, и прикрыться, пряча резко выделившиеся под тонкой натянутой тканью соски. И непонятно, отчего дрожь по телу, от  нервного ли ожидания, отдающего тягучей сладкой истомой внизу живота и болезненной жаждой налившейся от возбуждения груди, или от жесткого камня, щедро делящегося холодом с моими бедрами. Хотя, если так пойдет и дальше, я этот камень могу и расплавить…

Антон подчеркнуто неторопливым жестом положил ладонь мне на шею, обхватывая горло, и наклонился, прижавшись чуть колючей щекой к моей скуле. В этом движении было что-то такое первобытно-правильное, что я боялась даже моргнуть, впитывая каждое его касание, каждый вдох. Едва ощутимое прикосновение губ к мочке уха и немного ниже. Ещё ниже, вдоль шеи к ключице, и от этого медленного движения у меня перехватило дыхание.

Кончик его языка, прижавший отчаянно пульсирующую вену, и осторожное, но чувствительное касание зубами…

Кажется, я теперь понимаю, почему вампиров представляют совратителями юных девиц. И девиц тоже понимаю, потому что совратиться хотелось до нервной дрожи.

И хотя немного саднящее горло сводило спазмом неудовлетворенного желания, я прекрасно понимала, что он хочет этим показать. Что он не человек, и я должна или принять это, или сейчас заорать благим матом, отбиваясь и требуя немедленно убрать клыки от моей вены. И то, что будет потом, полностью зависит от этого моего выбора. Не было ни стеснительно, ни страшно, наверное, все выделенные на ближайшие дни эмоции я потратила за это сумасшедшее сегодня, и теперь хотелось только чувствовать себя не только живой, но и желанной. И жалеть утром не стану, пусть не надеется.

Хотелось стянуть с себя пижаму, а с него футболку и прижаться к твердой груди, глубоко втянуть запах его кожи, может, даже слегка прикусить, чтобы узнать, какой он на вкус…

Поэтому я чуть повернула голову, давая лучший доступ к своему горлу, и потерлась грудью о его плечо, запуская пальцы в короткие волосы на затылке.

Антон что-то хрипловато выдохнул мне в ключицу и разжал зубы, оставившие чуть ноющий след. Глядя мне в глаза, медленно потянул вверх пижамную майку. Мне осталось только приподнять руки, чтобы ему было удобнее. И нетерпеливо дернуть его футболку, в конце концов, у нас в стране равноправие.

Свою он содрал одним движением, не дав помочь, а жаль, потому что в процессе можно было бы потрогать все интересующие места. А площадь большая, трогать не перетрогать!

Тыльной стороной кисти провел от плеча к плечу, спустился на грудь, чуть царапнув сосок, отчего я вздрогнула и прикусила губу, но взгляда не отвела. Потому заметила, как расширились его глаза, с некоторым трудом спустившись немного ниже. Туда, где слева на ребрах прямо под грудью чернела тонкая вязь татуировки. О том, что она у меня есть, никто из знакомых и не представляет, очень уж деликатное место.

Антон кончиками пальцем обвел готический шрифт надписи, проследив каждый завиток. Нагнулся, мягко нажав, чтобы я откинулась спиной на столешницу. Холод тут же заставил вздрогнуть, но только на пару секунд, которые потребовались, чтобы наклониться и повторить путь пальцев языком. Горячее влажное скольжение, рисующее узоры на ставшей болезненно чувствительной коже. Касание коротких волос к груди, вроде, щекотное, но такое, что невольно выгнулась, цепляясь за него, жадно сжимая и поглаживая широкие плечи.

В медленных движениях его языка было что-то такое, что хотелось зарычать в голос и потребовать прекратить это издевательство. Или промолчать, кусая собственную ладонь, чтобы он вдруг действительно не прекратил. Сочетание холодного камня под спиной и придавившего к нему горячего мужского тела был настолько ярким, болезненно-чувствительным, что я все-таки не выдержала, тихо всхлипнула, выгибаясь под его губами. Антон сразу же поднял голову, с некоторой неохотой отрываясь от так увлекшего его занятия. Бережно приподнял, обхватывая одной рукой за талию, а второй под бедра.

- Держись.

Я обвилась вокруг него плющом, сполна воспользовавшись возможностью припасть ртом к мощной шее, вернув легкие укусы, которыми он пытался не то напугать, не то привести в чувство. Видимо, это действует только на классических жертв вампира, потому что меня они только ещё больше завели. Как оказалось, на самих кровопийц это действует ничуть не хуже, потому что он прошипел что-то немного неприличное, но протеста в голосе точно не было.

В темноте собственного дома Антон ориентировался явно лучше меня. Десяток ступеней на второй этаж, за которые я успела узнать, что если лизнуть впадину за ухом, он вздрогнет и сильнее прижмет к себе. А если прикусить мочку, то ещё и остановится на секунду, чтобы прихватить зубами мою нижнюю губу.

Стук закрываемой за нами двери, звук шагов босых ног и прохлада покрывала, на которое меня уронили. Всё та же луна заглядывала в окно, заливая постель мутным холодным светом, в котором Антон казался мертвенно-бледным. Достойная картинка для книги о вампирах. Но только с пометкой 18+, детям это видеть строго противопоказано.

Он замер на краю, опираясь одним коленом на матрас, чуть подавшись вперед. И скольжение взгляда по своему телу я ощущала едва ли не физически. От него кожа покрывалась мурашками, а дыхание перехватывало. И не было никаких сил ждать, когда он потянется ко мне, но я ждала. Приподняла ногу, пальцами проводя по его руке к локтю, потом выше, на плечо. Антон, так и не разорвав контакт взглядов, повернул голову, чтобы поцеловать мою щиколотку. Контраст горячих губ на прохладной коже заставил гулко сглотнуть, но провокацию не остановил.

Тот факт, что я сейчас лежала перед ним совершенно беззащитная и могла, не особо скрывая этого, испытывать на прочность терпение, а мне за это ничего не будет, пьянил и придавал нотку безбашенности. Медленно опустила ступню на его грудь, поглаживая твердые мышцы, будто нехотя сползла на пресс, одновременно вытягиваясь на кровати, по-кошачьи выгибая спину. Даже хотела попробовать расстегнуть его джинсы пальцами ног, но не успела. Мою ступню жестко зафиксировали и дернули на себя так, что я тоже соскользнула на край, где он меня и перехватил, опускаясь на пол между моих разведенных коленей и целуя дрогнувший от прикосновения настойчивых губ живот. Мягкий толчок языка в ямку пупка и снова жадное сосущее движение, от которого, наверное, останутся следы, да и черт с ними. Наоборот, хотелось, чтобы такие следы остались не только на животе, но и на груди, и на шее… Везде.

- Иди ко мне, - кое-как выдавила я, пытаясь притянуть Антона к себе. Нет, я не имею ничего против, но вообще-то у него тут я ещё не вся целованная, а он основательно увлекся только одной частью тела. Непорядок!

Если судить по тому, кто более жадно накинулся на другого, вампир тут я. Потому что до трясущихся рук хотелось снова почувствовать голодные движения его языка, раздвигающего мои губы, целующего так, чтобы не хватало воздуха, да и нужен ли он. Обойдусь. Нетерпеливые ладони, сжимающие грудь, возможно, даже слишком сильно, но так правильно и необходимо. До стона и вскрика. И жалобного всхлипа, когда пальцы вдруг отпустили влажную от испарины кожу, но только для того, чтобы резкими движениями стащить с меня пижамные шорты. Я тут же включилась в процесс, успев расстегнуть пуговицу на его джинсах, но вот до молнии меня не допустили. Перехватив и куснув меня за палец, Антон разделся сам, и я все-таки сделала себе зарубку в крайне нетвердой памяти, что за это надо бы поквитаться.

Впрочем, эта мысль надолго тоже не задержалась, потому что он все-таки перетащил меня на подушки, накрывая своим телом. Тяжелым, горячим и твердым. Вот прямо таким, как нужно. Если бы ещё не опирался на руки, а лег всем весом, но, наверное, боялся сделать мне больно. Придумал тоже…

Цепочка поцелуев от губ вниз, на грудь, зажатый между костяшками пальцев сосок, тут же зализанный и заглаженный языком, и я поняла, что если он не перейдет к решительным действиям, придется ругаться, кусаться и вообще совершать насильственные действия сексуального характера.

Перевернуть его на спину мне не удалось, да и неудивительно, попробуй опрокинуть такую махину, зато Антон отвлекся от повторного вылизывания татуировки, подняв на меня шальной взгляд. Глаза у него были вполне нормальные, не темно-синие, да и я сама понимала, что он на меня никак не воздействует. Очень небольшой частью разума понимала, потому что остальному было как-то пофиг на эти размышления. Если и гипнотизирует, пусть себе, только чего тянуть-то?!

Шорох обертки презерватива, и снова его ладонь на моем горле, не давящая, но обездвижившая. Не дающая отвернуться. А взгляд от его глаз я сама отвести не могла. Меня в него засасывало, как в воронку, ни сглотнуть, ни облизать пересохшие губы.

Плавное скольжение горячей плоти и ох, ёёё…

Я все-таки прикрыла веки, выгибаясь ему навстречу, и Антон мгновенно замер.

- Глаза открой, - голос был низким, осипшим, почти злым, да и говорил он сквозь зубы, будто прикладывая к этому немыслимое усилие. – И не закрывай.

Горячая волна румянца разлилась по щекам и груди, и мне стало жарко. Было в этом что-то невыносимо порочное – принимать его толчки, подстраиваясь под каждый из них, жадно впитывать каждое движение во мне и не разрывать при этом контакта взглядов. Тянуться к нему, прогибаться в пояснице, чтобы не упустить ни малейшего касания, и при этом вздрагивать от едва ощутимых поглаживаний пальцев по бьющейся на шее вене.

Капли пота на его лбу, перекатывающиеся под бледной кожей мышцы, и острое, на грани неприятия желание подстегнуть, заставить двигаться быстрее, резче. Чтобы по полной, до боли и настоящего сумасшествия. До кровавых царапин на его спине, в которую я запустила ногти, не специально, просто потому, что уже не было сил терпеть. Особенно, когда он все же отнял ладонь и резко приник к шее приоткрытым ртом в тот момент, когда я зависла на тонкой грани. Но вместо укуса, как того ожидала, всего лишь нежно поцеловал ямку над ключицей, и меня от этого тряхнуло так, что рефлекторно до боли сжала колени на его поясе, чувствуя кожей его стон и судорожное сокращение мышц на спине. И вот теперь он навалился всем весом, правда, всего на несколько секунд, я даже не успела запротестовать.

Потому что было хоть и тяжело, но приятно и лениво до такой степени, что даже глаза открыть сил не было, какие там возражения… Но когда он рывком перекатился, устраивая меня на своей груди, благодарно мурлыкнула, не отрывая носа от влажной кожи. Машинальными сытыми движениями поглаживая плечо и отчего-то не спеша смущаться. Разве что прохладный воздух неприятно холодил голую попу, пришлось зашевелиться, пытаясь вытащить из-под Антона одеяло. Он немного потерпел мою возню, потом приподнялся, завернул меня на манер блинчика и куда-то делся.

Не было его минуты две, я даже не успела придумать никакой ерунды по поводу такого поспешного бегства, зато был вопрос, который не давал покоя, его я и задала, стоило только приподняться краю одеяла, а тяжелой руке подтянуть меня к себе поближе:

- Почему ты меня не укусил? Ведь хотел же?

- Я не ем в кровати. Спи.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 18

 

 

 

Проснулась я уже в половине десятого, выспавшаяся, с приятной ломотой в теле и одна. Собственно, это было первым, что проверила. Ну, точнее, не совсем одна – на второй половине кровати сидел Булька, наблюдая за мной с едва ли не плотоядным интересом.

- Ох, блин… - Я схватилась за шею, которая болела так, что голову было не повернуть. Или Антон все-таки нарушил свои принципы и поел в постели, или меня настигла расплата за вчерашние приключения.

События прошедшей ночи я помнила очень хорошо и, странное дело, было не очень-то стыдно. Так, слегка покраснела, припомнив отдельные моменты, и то больше от смущения за собственное раскованное поведение, чем от реального стыда. О том, чтобы жалеть, и вовсе речи не шло. В конце концов, мы взрослые люди, да и сама я, выползая в ночи, вполне понимала, что не воды мне хочется. Даже если признавать это открытым текстом не решилась.

Кстати, комната была не та, где маялась вечером. Похожа, но не она.

- Привет, зверь, - я погладила по ушам Бульку, тот тут же полез здороваться. И даже слегка обиделся, когда я поднялась, чтобы не дать лизнуть себя в лицо. Судя по поведению, моего гладкошерстного уже выгуляли, и вот за это мне стало стыдно. Приехала в чужой дом, фактически совратила хозяина, а потом ещё и заставила за моей собакой какашки убирать. Мечта, а не женщина.

Пижама, элементы которой, как я припоминала, ночью были разбросаны на противоположных концах дома, теперь висела на подлокотнике кресла.

Быстро одевшись и прислушавшись, я мышью шмыгнула в отведенную мне спальню. В том, что Антона дома нет, я почему-то была уверена. То ли потому, что в доме было слишком тихо, то ли из-за смутных воспоминаний, как он мне что-то такое говорил. Вроде как, что уехал на работу, а меня обязал сидеть дома и не высовываться. Мне было лень просыпаться, поэтому только угукнула и спряталась под подушку. Н-да, какое-то неправильное утро после ночи первого секса…

Привела себя в порядок я быстро, а вот потом заколебалась. С одной стороны, мне было дано разрешение соваться, куда хочется, с другой, делать это в отсутствие Антона казалось неправильным. Поэтому я разведала основные локации, всё-таки вчера была слегка заторможена, и с трудом воспринимала устроенную экспресс-экскурсию. Кухня, несмотря на почти космический вид, оказалась вполне себе эргономичной, а в холодильнике полно еды. Об этом гласила записка на столе, в которой твердым мужским почерком мне были разъяснены права и обязанности. Из первых только право звонить, если вдруг что, а в обязанности вменялось не страдать ерундой, нормально поесть и скучать в ожидании возвращения Антона. Последнее аж два раза подчеркнуто, наверное, чтобы точно не забыла. Постскриптумом обозначено, что Бульку уже выгуляли и покормили. Записку я прочла, с деланным безразличием фыркнула, но сложила и спрятала в карман джинсов. Все-таки мы, женщины, ужасно сентиментальны.

В принципе, мне дом нравился, но отделаться от ощущения, что я тут незваная гостья, было дольно сложно. Да и ходить из угла в угол целый день это же умом тронуться можно. Все-таки участь домохозяйки явно не для меня, через неделю на стены кидаться начну… Поэтому я, как и было велено, позавтракала, потом сначала излила любовь на Бульку – в последние дни я уделяла собаке преступно мало внимания, а потом и вовсе увлеклась серией статей по профилактике эндокринных заболеваний у стерилизованных животных. Если учесть, что статьи эти были на английском, который я в последние месяцы немного подзабросила, то когда в середине дня раздался звонок, не только подпрыгнула от неожиданности, но и вздохнула с облегчением.

Систему безопасности дома Антон мне вчера показал. И звонили не в ту дверь, что непосредственно в жилище, а в домофон на калитке, и всё равно в прихожую, которая без труда вместит большую часть моей квартиры, я прокралась с опаской.

На экране видеосвязи маячило знакомое лицо. Вот только после первой секундной радости я испытала раздражение.

- Надь, открой, это я.

Леся, а это была именно она, смотрела прямо в камеру, да и трубку я уже подняла, так что делать вид, что просто не заметила гостью, было уже поздно. Как и вдруг забывать, что её Антон перечислил среди тех, кому я могу безбоязненно открывать дверь. Собственно, там, кроме неё и его самого был только его отец. Тот самый чахлик невмиручий, как я окрестила его в кафе.

Кнопку я все-таки нажала, чувствуя, как стремительно портится настроение. А ещё досаду на себя по этому поводу и неприязнь к Алесе. И в целом от ситуации, и потому что она это все заметит. И даже если ничего не скажет, будет знать, что я ревную, а я буду знать, что она знает, и психовать ещё сильнее.

- Привет, - гостья стряхнула снег с капюшона и сбросила куртку. – Не помешаю?

Ох, как же не хотелось отвечать на этот вопрос… Поэтому я только неопределенно пожала плечами и отрицательно мотнула головой.

- Проходи, чай будешь?

- Давай.

Она потискала выбежавшего Бульку, который даже удостоил гостью парой подрагиваний хвоста и отправилась мыть руки. Судя по тому, что направление движения у меня никто не спрашивал, дорогу она хорошо знала. Этот факт моего настроения тоже не улучшил. Какое же противное все-таки чувство… Вот до отвращения.

Мне нравилась Леська, пусть она эмпат и вообще какая-то жуткая помесь нелюдей, ерунда. Зато она прикольная, и с ней уютно. Но вот то, что это бывшая жена Антона, перечеркивало все положительные качества и убивало малейшую надежду на нашу возможную дружбу.

Пока я заваривала чай, всё ещё путаясь и теряясь в практически незнакомом пространстве, она тихо зашла на кухню и села за стол. Тот самый, один взгляд на который рождал противоречивые чувства и легкий румянец. Господи, только бы она ещё и это не прочитала…

- Надь, сядь, пожалуйста. – Алеся как-то неожиданно оказалась рядом и даже попыталась взять за руку, но последний момент отдернулась. То, что браслеты были на ней, я посмотрела сразу, и все же мгновенно отпрянула, и не заметить это было трудно.

Мне на секунду показалось, что в зеленых глазах мелькнула обида, от этого стало ещё противнее. Ведь она мне помогала, спасла от тех придурков в темноте, рассказывала об их мире, и платить неблагодарностью за всё это было неприятно.

- Извини.

- Да ничего, я понимаю. Знаешь, фиг с ним, с чаем, пойдем в гостиную, надо поговорить.

- Ну, ладно.

Она пошла впереди, я смотрела на узкую спину в белом свитере, по которому огненными змеями разметались собранные в высокий хвост волосы. На то, как при повороте головы по черным камням в левом ухе пробежались всполохи света. И на то, как она, наверное, сам того не замечая, стискивала пальцы в кулак будто от волнения.

На диван Алеся садиться не стала, устроившись рядом на ковре. Собственно, именно там я и сама недавно лежала, терзая ноутбук и свои знания английского. Поэтому без колебаний устроилась неподалеку и привалилась спиной к дивану, рассматривая её уже без утайки.

Мы молчали.

Я разглядывала ведьмочку (а называть её химерой у меня почему-то не поворачивался язык), чем занималась она, не знаю. Наверное, прислушивалась к моим эмоциям, но неожиданно мне стало понятно, что ей тоже неловко. Наверное, прийти в дом к бывшему мужу, зная, что там сейчас его новая любовница, не очень приятно, так что мы сейчас в одинаково глупом положении. Уж не знаю, чем руководствовалась, но ещё утром я нацепила её подарок, который сейчас прятался под футболкой. И судя по тому, что совершенно не ощущался, мозги она мне не пудрила.

Алеся прекратила рассматривать шторы, а я отвлеклась от созерцания её черных в желтых смайликах носков, когда она заговорила.

- Почему-то я думала, что будет легче. – И тряхнула головой на манер норовистой лошадки. – А чувствую себя дура дурой.

- Не ты одна… - И раз уж я сегодня номинальная хозяйка, а она гостья, пришлось выбирать тему для разговора. – Ты сюда с какой-то конкретной целью или чаю попить?

Она скорчила гримасу, ясно дающую понять, в каком месте она видела этот чай. Собственно, я приблизительно разделяла эту позицию.

- Во-первых, я действительно хотела с тобой поговорить. Ещё до того, как всё закрутилось. Кстати, ты как после вчерашнего?

- Да в целом нормально. Шея только ноет.

- Вижу, - она покосилась на моё горло, которое сегодня было уже не до такой степени черное, зато проявились первые нотки прозелени. Что бы не выдала мне Альбина, время на сведение синяков оно существенно сокращало. – Сильно болит?

- Терпимо. А во-вторых? Ну, ты сказала, что, во-первых, хотела поговорить. Что во-вторых?

- Во-вторых, кое у кого обострилась паранойя, и теперь ты должна быть постоянно под охраной, а я на глазах. По идее, одно компенсируется вторым, так что я тебя охраняю, ты на меня смотришь, и все счастливы. – Она сморщила нос, показывая степень своего счастья. И в этом я была с Алесей полностью солидарна.

Мы снова затихли, комната наполнилась неловким молчанием. Я не выдержала первой:

- Как твоя новая работа?

- По факту я там ещё не была, прохожу медкомиссию, - Леська с готовностью ухватилась за тему. – Такое впечатление, что меня в отряд космонавтов берут, а не в отдел смм-щиков хоккейного клуба. Вчера почти весь день по поликлинике гоняли, анализы взяли на все существующие заболевания. Сегодня опять до обеда по врачам бегала.

- Ну, мало ли… Закрутишь роман с кем-то из игроков, а руководству нервничай, не попортишь ли ему здоровье, - у меня вырвался несколько истерический смешок в ответ на то, как Алесю от этих слов перекосило.

Она пристально на меня посмотрела, даже чуть нахмурилась, сведя темно-рыжие брови к переносице, будто пыталась пройти по мне рентгеновским взглядом.

- Зачем ты носишь бусину дома?

Я машинально схватилась за подвеску, хоть та и была скрыта под одеждой:

- Не знаю. Мне с ней спокойнее.

- Ммм… Ну, ладно. Ничего больше не вспомнила?

- Нет. Почему ты должна быть постоянно на глазах? И почему именно на моих? - Раз уж мы перешли от вежливой беседы на отвлеченные темы к непосредственной причине её визита, я тянуть дальше смысла не видела.

- Потому что меня подозревают в нападении на тебя.

Наверное, выглядела я на редкость глупо, хорошо хоть рот от удивления не открыла.

- Почему тебя?!

- Антон сказал, что с твоим менталом работали и вампир, и ведьма? – Дождавшись, когда я кивну, она пожала плечами. – Ну, а я едина в этих двух лицах. К тому же ни для кого не секрет, что отношения у меня с бывшим мужем хорошие, приревновала, вот и решила сжить со свету соперницу.

Алеся говорила ровно, спокойно и даже с легкой улыбкой. Разве что в глазах она не отражалась. И перебирать, как четки, один из своих браслетов она прекратила. В наступившей тишине я слышала только, как всё быстрее колотится моё сердце, подхлестываемое паникой.

А ведь это действительно может быть она. У Алеськи есть и силы, и возможность, и повод. И шанс добить прямо сейчас тоже есть, если возникнет такое желание.

Вот только я почему-то была уверена, что это не она.

- Если бы ты меня хотела убить, давно так бы и сделала.

- Я никогда не причиню тебя вреда. – Она отвела глаза, сосредоточившись на рассматривании собственных ладоней. – Потому что ты мне нравишься, и мне хотелось бы, чтобы мы подружились. И потому что ты дорога Антону. Те, кто дорог ему, дорог и мне.

- Что у тебя за патологическая привязанность к бывшему мужу?!

- Ну, муж он мне бывший, а вот родственник настоящий. Мы с ним двоюродные брат и сестра.

Собственно, после этого у меня не осталось не единой цензурной мысли, поэтому я промолчала, пытаясь переварить сказанное. Оно не просто не укладывалось в голове. Это противоестественно и вообще отвратительно! И хрен с ним, что в Европе брак кузенов не представляет из себя что-то аномальное, мы-то не в Европе. А ещё у меня есть двоюродный брат по отцу, которого я видела последний раз лет пять назад, но одна только мысль о нём, как о мужчине…

Я даже ощутила легкую физическую дурноту. Господи, да то, что он вампир, это фигня! Вот то, что Антон реальный извращенец с закосом под Ланнистеров, это уже куда серьезнее…

- Давай, пока ты не надумала совсем лишнего, я немного проясню, - Алеся пересела так, чтобы касаться меня плечом. Если честно, от того, чтобы отдернуться, я сдержалась с огромным трудом. – Я люблю его, как брата. И мы никогда не были близки в плане секса. По факту он меня вырастил и воспитал, и если ты сейчас брякнешь что-то про склонность к инцесту, я все-таки продолжу работу того, кто вчера тебя душил. Не до смерти, раз уж Антон так на тебя запал, но хоть душу отведу.

И зыркнула в мою сторону гневными зелеными глазищами.

Блин, это уже не «Ван Хельсинг», это «Санта-Барбара» какая-то… И моя амнезия тут прям по канве сюжета.

- Если не хочешь, чтобы я начала орать, топать ногами и кусаться, рассказывай по порядку. Потому что у меня уже крыша едет от вашей паранормальной братии.

- Тогда пойдем все-таки на кухню. Что ты так смотришь, я есть хочу!

- Мелкая, а прожорливая… - Это я бухтела уже вполголоса, когда все-таки пошла вслед за Алеськой. Собственно, такие новости кому угодно отобьют аппетит, но любопытство было слишком сильным. – Возьми сама в холодильнике, что хочешь.

Пока она гремела кастрюльками и разогревала еду, начала рассказывать:

- Собственно, началось все ещё лет сорок пять назад. Я уже говорила, что наши пытались понять, как «исправить» некоторые недочеты природы, ставящие под угрозу попадания в зависимое положение от остального человечества. Не то, чтобы это стало единой расовой программой, скорее, одна и та же мысль пришла в головы сразу нескольким исследователям в разных концах мира.

Она говорила спокойно и даже с легким юмором, а я смотрела на Алесю и не могла понять, как можно так легко относиться к тем, кто ставил над тобой эксперименты. Может, она уже привыкла, и вообще, если знать об этом с самого детства, то воспринимается это совершенно иначе, но… Нет, я на такое не способна.

- Но ведь обмен информацией был? Если работы были не совсем тайными, ученые делились опытом, какими-то наработками?

- Да, конечно. Но суть в том, что не было единого руководства этими лабораториями, и, в конце концов, они сосредоточились на разных задачах. Многие дублировали друг друга, кто-то занимался уникальными исследованиями. У нас в стране было больше двух десятков таких небольших научно-исследовательских центров. Причем, пойми, вся соль в том, что там никого принудительно не держали. Зачастую использовали образцы собственной крови и тканей. Но не было никаких подопытных кроликов, вот за этим Совет двенадцати присматривал строго. Вторая мировая и нас выкосила знатно, поэтому за тем, чтобы не было лишних потерь, был строжайший учет.

- Что такое Совет двенадцати? – Про эту хрень я слышала впервые, потому встрепенулась.

- Грубо говоря, высший координационный орган всех иных. Мы все на равных, никто больше не пытается подмять под себя другие виды, поэтому было решено все спорные моменты обсуждать коллегиально. Такой системе уже несколько веков. На территории каждой страны он свой, если решаются вопросы, касающиеся всех нас, собираются представители от каждой страны. Но это бывает очень редко, не чаще раза в несколько десятков лет. Ну, и по аналогии с общепринятой структурой общественного управления, на местах это тоже совет двенадцати, но типа городской управы. Кстати, Антон входит в него на уровне нашего региона.

Вот этому я совершенно не удивилась. Потому что было в его работе массовиком-затейником при обладминистрации нечто неправильное. Не тот человек, не тот масштаб.

- И как это все связано с вашим родством? А то, чувствую, мы так до ночи не дойдем до этого момента, - не вытерпев, я тоже поднялась и сделала себя кофе и бутерброд с сыром.

- А ты куда-то спешишь? У нас весь остаток дня впереди. И история длинная и неприятная, так что готовься, - Алеська прожевала салат и продолжила. – В общем, было два родных брата из вампиров, которые тоже кинулись нести доброе и вечное. Один из них был биологом. Тогда генетика по сути была в зачаточном состоянии, но он как раз был одним из первых в стране, кто пошел этим путем. Второй – химик. Так что они прекрасно дополняли друг друга. Понятно, что ими двумя персонал лаборатории не исчерпывался, но ты ведь уже поняла, кто они такие?

- Если правильно думаю, это ваши с Антоном отцы? – Я переоценила свои силы, да и сама тема аппетиту не способствовала, но Булька, составивший нам компанию на кухне, помог с этой проблемой, единым махом слизнув надкусанный бутерброд с ладони.

- Да. Николай Петрович, который мой дядя и который занимался химией, постепенно охладел к работе с геномом, он создал и возглавил свою фармацевтическую лабораторию, которая в девяностых превратилась в принадлежащую его семье компанию. Кстати, она до сих пор прекрасно работает, правда, уже в составе крупного холдинга, но тем не менее. Так что Антон из крайне небедной семьи.

Это меня тоже не удивило, на коррупционера он не похож, а на честную зарплату госслужащего, пусть даже и не последнего звена, такой дом не построишь. Конечно, оставался ещё вопрос, как это можно легально совмещать, но даже я, человек бесконечно далекий от политики, понимала, что при желании – легко.

- А второй брат?

- А второй брат это мой отец. Михаил Петрович… Он как раз всю жизнь положил на изучение генома иных. – Она замолчала, глядя в тарелку и машинально размазывая по ней остатки обеда. – К тому времени, как у него начало реально что-то получаться, уже пошла волна протестов. Дошло, что добром это не кончится, к тому же было несколько… инцидентов. И программу прикрыли, во всяком случае, официально. В принципе, он распоряжение и не нарушил, я родилась через полгода после того, как было решено полностью запретить эксперименты по скрещиванию разных видов. Кстати, Николай Петрович был одним из ярых сторонников запрета генной инженерии, тогда братья серьезно разругались.

- А твоя мать?

- Я не знаю, кто она, - Алеся пожала плечами, будто это вообще не имело значения. Может, и правда смирилась, что никогда не узнает, кто её родил, а может, умеет лучше, чем я скрывать эмоции. Вон сколько лет тренировки дара было. – Знаю, что ведьма, скорее всего, не слабая, но и не из сильнейших. За такими кланы следят, над их детьми трясутся. А если была средних сил, вполне могла и затеряться.

- Ты никогда не пыталась искать её? Может, остались записи, в конце концов, твой дядя может знать… - Она не говорила прямо, но было понятно, что отца уже нет в живых, поэтому упоминать его не стала.

Алеся, рассказывая, вымыла за собой посуду и налила чай, темный и крепкий. Правда, пить даже не попыталась, разве что иногда смотрела в чашку, рассматривая собственное отражение.

- Нет, зачем? Понимаешь, ведьминская сила это женская сила. Ведьма входит в неё родами, и за детей они готовы убивать без раздумий. Если со мной такого не произошло, то либо она мертва, и смысла искать клан нет, потому что не хочу быть обязана кому-то по праву кровного родства, либо я ей изначально была не нужна, и тут ещё проще. Не надо так сочувственно смотреть, у меня было вполне неплохое детство. Я росла не в лаборатории, хотя была там часто, нужно было соблюдать протокол исследования. Ну и просто проходить тестирования, да много всякой ерунды. Но жила я с отцом, училась в школе, хотя и не ходила в неё в общепринятом смысле, так что вела вполне человеческую жизнь. Мне было лет пять, когда я познакомилась с Антоном. Отношения с братом у отца были очень натянутые, а вот племянника он любил. Не скажу, что мы часто виделись, но общались. Когда мне исполнилось шестнадцать, у отца случился инсульт.

Странно было слышать, что вампиры, эти существа из древних легенд, ночной кошмар и тэдэ подвержены совершенно человеческим болячкам. Но то, что они вообще от нас совсем слабо отличаются, я и так уже узнала. И всё равно не смогла сдержаться, чтобы удивленно не вскинуть брови.

- Тогда он и умер?

- Он жив до сих пор, - огорошила меня Алеся, вот только глаза почему-то не поднимала. И вообще выглядела будто ощетинившейся. Скорее всего, она эту историю вообще рассказывает первый раз. Антон и так в курсе, а кому бы ещё она это говорила? – Но последствия такие, что уже много лет в глубокой деменции. Он в специализированном учреждении, за ним там ухаживают и вообще…

Алеся осеклась и тяжело вздохнула. Вопрос содержания инвалидов и стариков, которые не могут за собой ухаживать, вообще болезненный. У нас считается, что те, кто отдал их в спецпансионаты, просто скинули с себя груз ответственности. В некоторых случаях это действительно так, нормальное учреждение и стоит нормальных денег, и в большинстве своем дома престарелых совсем не курорт. А что делать таким, как Алеська? Когда тебе шестнадцать, и ты сам ни фига не умеешь и вообще не имеешь права отвечать даже за себя, не то что за кого-то другого?

- Тебя забрал дядя?

- А вот тут и начинается вторая часть, самая интересная. Для дяди я не существую. Он так и не смирился, что брат решил создать выродка своей крови. Чего вытаращилась, это его точные слова. Он в принципе не одобрял эту работу, а уж о том, чтобы оставить в живых химеру, которая родилась от его родного брата, слышать не хотел. Других родственников у меня не было, о том, чтобы определить в детдом и речи не шло – у меня как раз была пора гормональной нестабильности, ну, и резких скачков дара до кучи, и справляться с ними я не умела. Так что самым простым и разумным решением было сделать так, чтобы проблема просто перестала существовать. Тогда Антон и предложил эту схему – он на мне женится. Возраста согласия я уже достигла, а какую надо справку за денежку нарисуют без проблем.

- И никого не заинтересовало, что вы двоюродные?

- А кого и как это касалось? Фамилия у меня вообще левая, отчества разные, а родословные отдел ЗАГС не отслеживает. Под опеку ему бы меня не отдали, официально мы вообще не родня плюс разница меньше десяти лет.

- Что было потом?

- Потом… Я закончила школу, поступила в институт, сначала на заочную форму. Училась всегда хорошо, но с самоконтролем и социализацией были большие проблемы, вот этим Антон и занимался. Внешние щиты, - она задорно тряхнула украшениями, чтобы они зазвенели, - мне сделали ещё в тринадцать, когда стало понятно, каким даром обладаю, поэтому он меня дрессировал ставить внутренние, если вдруг эти не справятся. Ты не представляешь, как я бесилась… Он умеет найти уязвимое место и ковырять до тех пор, пока перед глазами кровавый туман не поплывет.

Ну, вообще-то представляю. Меня вчера прям с полоборота на скандал завел. Сразу чувствуется большой опыт. Кстати, сейчас мне вспомнилась фраза его отца при встрече – эта хоть не из-за школьной скамьи. Так вот что имел в виду старый вампир… Моралист хренов, борец за чистоту крови! Как смотреть на братца, который возомнил себя творцом жизни, так ладно. Пусть неодобрительно, одним глазом, но можно, это же брат. А как взять на себя ответственность за беспомощную племянницу, которая получилась вот такой, потому что вы, долбанные экспериментаторы, создали, так её и нет в природе, нечего позорить уважаемый род своим существованием. Ненавижу лицемеров!

Бросив делать вид, что заинтересована остатками чая, я поднялась и, подойдя со спины, обняла Алеську. Под моими руками она напряглась, будто хотела вырваться, но потом расслабилась. И я опять ей верила, не знаю, почему. Может, потому что она виртуозно владеет искусством внушать на расстоянии и не нагревая бусину (свою собственную, мало ли как она её настроила!), а может, потому что поверить очень хотелось.

- Ты говорила, у вас есть свои законы, но ведь вы же в них как-то должны быть прописаны. Какие-то права там…

- Нас не существует. О химерах не говорят, делают вид, что нас в принципе нет и никогда не было. Это все равно, что для обычных людей помесь современного человека и обезьяны – вроде, и занимательно, и жалко, оно не виновато, что кому-то захотелось провести эксперимент, но с морально-этической точки зрения вообще не имеет права на существование. Думаю, если бы не то, что любой из нас может дать отпор, перебили бы по-тихому. Ну, и ещё тот факт, что нас нет, но о нас все знают. И если когда-нибудь попытаются передавить, это вызовет ненужные вопросы и волнения. Пока всё в не очень стабильном, но равновесии, и если поднять вопрос уничтожения химер, на создание которых Совет дал негласное разрешение, оно может нарушиться.

- Трындец.

Алесю я отпустила, потому что стоять, согнувшись, было не очень удобно, да и ей объятия, похоже, особой радости не доставляли. Заговорив, она это только подтвердила:

- Ты прости, что я так реагирую, просто не привыкла, что кто-то, знающий, кто я такая и что могу, вот так запросто дотрагивается.

- Я поняла. Сколько вы были женаты?

- Почти три года. Я стала совершеннолетней, он натренировал меня ставить щиты, которые не смогли пробить во время тестирования, поэтому меня сочли условно не опасной.

- Это как?

- За мной признали право жить обычной жизнью, но я обязана раз в  несколько месяцев проходить кое-какие мероприятия, подтверждающие, что за это время не слетела с катушек. Антон в глазах общественности остается моим куратором, и если я пойду творить террор, он будет нести равную со мной ответственность.

Зашибись перспектива...

- А тебе хочется творить террор?

- Прямо сейчас мне хочется понять, что происходит, и кто та тварь, которая пытается раскачать лодку.

- Подожди, у меня есть ещё пара вопросов. – Если честно, вопросов у меня было столько, что выделить какой-то конкретный было довольно трудно. Но кое-что не терпело отлагательств. – Это он тебя устроил на работу с детектором лжи?

- Нет, я соучредитель фирмы, которая этим занимается. Когда отца признали недееспособным, единственным наследником стал его брат, официально не было ни жены, ни детей. Не знаю, как, но Антон добился, чтобы недвижимость и доли в бизнесе дяди переписали на него. А при разводе я у него якобы это всё отсудила.

 

 

 

 

 

 

 

Глава 19

 

 

 

От медленно поглаживающей мою спину ладони разбегались мурашки, но просить убрать руку я и не подумала. Разве что иногда чуть поеживалась, когда кончики пальцев оказывались опасно близко к ребрам, однако Антон не наглел и до откровенной щекотки не опускался.

Говорить было лень, спать тоже не хотелось, скорее, дремать, развалившись на кровати утомленной, но очень довольной морской звездой. И если бы не ворох мыслей, которые я не передумала за прошедшие полдня, так бы и сделала.  Сейчас же почти прижалась носом к его груди и вдыхала вкусный запах влажной кожи, пользуясь тем, что Антон и сам разлегся с видом обожравшегося кота, вон даже глаза прикрыл, делая вид, что не замечает моего пристального внимания. Только уголки губ дрогнули, когда я добавила настойчивости во взгляд, но хватило его ненадолго:

- Что?

- У меня снова есть вопросы.

- Господи… - Попытка спрятаться под подушку результатов не принесла, когда не надо, я умею быть настойчивой.

- Почему ты не сказал, что Алеся твоя сестра?

Сдался Антон только тогда, когда перетягиваемая за уголки наволочка начала трещать.

- Чтобы ты меня объявила законченным извращенцем?

В принципе, он не так уж ошибается…

- Зато тогда была бы минус одна жена.

- И плюс долбанутая семейка. Она у меня и в самом деле такая, но зачем же сходу этим ошарашивать. – Пока я размышляла, что бы спросить следующим, он поймал меня, перевернул на спину и распластал по матрасу, запрокинув руки за голову. Если учесть, что одеться никто из нас не удосужился, поза получилась ну, очень многообещающая. Но вместо того, чтобы продолжить процесс, ради которого мы, собственно, собрались на одной кровати, провел большим пальцем под грудью. Понятно, опять моя татуировка покоя не дает.

- Баш на баш. Расскажи про татуху. Это латынь?

- Ага. «Fac fideli sis fidelis».

- Не знаю, как переводится, но первое слово мне нравится.

- Пошляк. «Будь верен тому, кто верен», - я взбрыкнула коленями, но сбросить с себя Антона не смогла. Кажется, он моего демарша даже не заметил, поглаживая и черную вязь, и грудь, и вообще всё, что попадалось под руки. – Моя очередь. Что ты узнал вчера от моего сторожа?

Он перестал гладить, чем не обрадовал. А потом и вообще отпустил, и этим вовсе огорчил. Улегся рядом, подсунув руку мне под плечи и снова подтянув к боку. Ну, ладно, можно и так.

- Практически ничего. Он не смог описать того, кто велел сидеть и ждать. Вытянуть что-то из его памяти тоже не получилось, пацан уже наполовину шизофреник, он практически не видит разницы между реальностью и тем, что ему внушали.

- Это можно как-то обратить?

Не то, чтобы мне было жалко, но… Вру, жалко всё-таки было. Пусть он сам их кровей, но я прекрасно помню, как легко что Антон, что Леська влезли мне в мозги. А если парень слабенький, у него и шансов не было. Получается, если уровень дара низкий, вероятность дать отпор тоже почти человеческая. Не знаю, что это дает, но на всякий случай запомнила. Правда, со слабыми нелюдями судьба меня ещё не сталкивала. Что Антон, что его отец, что Алеська и среди своих жуть навевают. Последняя точно. А на вампиров подчиненные косятся едва ли не со священным трепетом. Подчиненные… Что-то царапнуло, зазудело в памяти, как подживающая болячка, с которой так и хочется содрать корочку, но что именно, вспомнить я не могла. Ладно, отвлекусь, само на ум придет, если буду прикладывать усилия, никогда не всплывет.

Антон помолчал, прижавшись губами к моему виску и ероша дыханием чуть влажную челку.

- Я не знаю. Попробовать можно, но… Это уже не просто ментальная «чистка», ему сознание так промыли, что повреждения и на уровне физиологии.

Мне припомнилось Алеськино равнодушное «Выжгу мозги», и по спине пробежал холодок. Похоже, это было совсем не иносказательно…

- А парень из магазина, Валера? С ним что? – И ойкнула, потому что его ладонь крепко стиснула моё плечо.

- Извини. – Пострадавшее место было заглажено и зацеловано. – А что с ним будет? Бить его мне было некогда, жив и здоров. Что дурак, который не понимает прямых приказов, так это уже не моя головная боль, но на глаза он мне больше не явится, побоится. Теперь я. Зачем ты вообще её сделала?

- Тебе не нравятся татуировки на женском теле?

Антон показал себя мужчиной опытным, потому что без заминки ответил:

- Твоя нравится!

Я хмыкнула, тщательно игнорируя усиливающееся за дверью копошение. Бульку мы из комнаты изгнали прежде, чем упасть в постель, точнее, он сам сбежал, потому что стягивая друг с друга одежду, чуть его не затоптали, зато теперь он стремился к человеческому обществу. Мне вставать и открывать дверь было лень, Антону, похоже, тоже.

Сразу после того, как приехал с работы, он вытурил домой Алеську, которая просидела со мной до самого вечера, развлекая занимательной беседой, потом подхватил нас с собакой и вывел на свежий воздух. Поскольку я проторчала в доме, не высовываясь, со вчерашнего дня, радости было едва ли не больше, чем у пса. Так что прогулкой по расположенному неподалеку парку остались довольны все.

- Как считают мои родители, это последний аккорд подростковой придури. В семнадцать лет мне захотелось сделать тату, но где-нибудь на видном месте и чисто девочковое. Розочка там на бедре или кошка на лопатке. Потом вмешалась бабушка, сказав, что это всё глупость и ерунда, если делать, то у хорошего мастера и такую, чтобы потом не было мучительно стыдно.

- Неожиданно.

- Сама в шоке. Она нашла хорошего татуировщика, даже ходила со мной. – Припомнив, как проходил сеанс нанесения, про себя захихикала. Бабуля у меня реально мировая, кстати, не удивлюсь, если и у неё самой в незаметном месте есть какой-нибудь узорчик. В общем, отправились мы вдвоем, причем, ба, мотивируя тем, что это очень неприятно, сначала напоила меня коньяком. Так что процесс я помню с некоторым трудом, зато четко решила для себя, что больше никаких татух. Ну, и что коньяк не мой напиток. – Сейчас уже вряд ли решилась бы, но тогда очень хотелось.

- Тебе идёт, - Антон задумчиво погладил меня по плечу и всё-таки не выдержал тонкого скулежа из коридора, пошел открывать. Слабак! Булька вообще в последние дни обнаглел, к тому же выбрал себе нового кумира, не забывая, впрочем, время от времени ластиться ко мне. Продуманная зверюга…

Вот и сейчас, заставив нас подняться, крутился под ногами у Антона, рождая у меня черные подозрения на счет того, что кое-кто, пока я не вижу, угощал проглота сладким. Шоколад он любит до дрожи в задних лапах, поэтому мог и выклянчить. Надо будет не забыть провести на этот счет просвет лекцию.

- Когда мне можно будет выйти на работу?

- А тебе очень надо?

Интересная постановка вопроса… Вообще-то я живу на зарплату, и если не работаю, значит, её мне и не платят. Но поднимать тему денег мне было неудобно. В первую очередь потому, что Антона я уже худо-бедно изучила. Он тут же скажет, что это как раз не проблема, уж одну девушку и её собаку он пару недель прокормит без особого ущерба для своего бюджета. А я на это обижусь, и мы поругаемся, в этом тоже уверена. Ругаться мне было лениво, поэтому озвучила более нейтральную версию:

- Мне нравится то, чем я занимаюсь, и не хочу подводить руководство. Оно точно не виновато, что творится весь этот дурдом.

Пока я говорила, Антон натянул джинсы, не став портить свой торс футболкой и сел рядом, пока я из соображений пристойности прятала грудь под одеялом. Спрашивается, что он там не видел, но почему-то остро захотелось прикрыться.

- Я, конечно, могу приставить кого-то из своих, уж они не станут щелкать и отпускать неизвестно куда… Но сомневаюсь, что это поможет. Тот, кто заказал твоё похищение, мало того, что не из слабых, так ещё и не дурак, значит, без проблем обойдет практически любую охрану. Быть постоянно рядом с тобой я не смогу, поэтому прошу, чтобы ты пока посидела дома.

Захотелось уточнить, сколько сидеть, потому что я понимала, что он прав. Да и вряд ли враги будут повторяться, значит, придумают что-то ещё. Ходить под конвоем мне очень не хочется, но если другого выхода не будет, куда денусь. Но и объясняться с коллегами по поводу такой резкой текучки кадров, причем, крутящихся непосредственно рядом со мной, радости мало. Мне в этой отрасли ещё работать, а слухи расходятся быстро.

- В принципе, я могу отпроситься ещё на несколько дней, но не дольше, чем до понедельника. Как думаешь, мои родители и бабушка, они…

- За ними присматривают, ничего подозрительного. Не думаю, что они вообще кому-то интересны, но охрану снимать не буду. - Я выдохнула с некоторым облегчением, потому что пугать родных не хотелось, но и ничего не предпринимать тоже нельзя. Если учесть, как легко меня отпустили, даже не попытавшись выторговать у Антона что-либо за мои жизнь и здоровье, им действительно вряд ли грозит опасность, но сердце было не на месте. – На днях съездим вместе, я посмотрю, что там и как. Заодно проверю твоих родителей.

И посмотрел невинным взглядом, чем сразу насторожил. Но сама идея здравая, помнится, я даже хотела для тех же целей задействовать Алеську.

- Ты на мою подругу с проблемами никак не тянешь. Они думают, что я сейчас у неё.

Антон усмехнулся и растянулся рядом во всю длину организма, отчего здоровенная кровать резко стала казаться очень даже компактной. А он ещё и меня к себе подтащил так, чтобы улечься головой на мой живот.

- Ты сказала им, что у подруги, но это не значит, что они в это поверили. – Я мрачно посмотрела на этого котяру, но возражать не стала. Может, так и есть. А если учесть, что меня тут на днях бабка благословила на перевод его в разряд любовников… – И потом, мы с тобой встречаемся, и я категорически против, чтобы меня прятали в шкаф.

- Ты там и не поместишься.

Против остального я не возражала, потому как получается, что он снова прав. Мы с ним спим? Да, причем, к взаимному удовольствию. Он даже мою собаку выгуливает, а это вам не букетик на восьмое марта подарить, это уже практически общее ведение домашнего хозяйства. Я знаю его сестру, краем глаза зацепила отца (век бы его не видеть!), поселилась в доме, пусть и временно… С другой стороны, он знает мою бабушку и даже не сбежал с воплями. Понятно, что закален годами обучения у ба, но это достойно самой высокой похвалы. Так что счет получается неравный, значит, придется знакомить. Тот факт, что именно из-за Антона я вляпалась во все эти приключения, которые подарили мне знакомство с нелюдями, вынужденный переезд и прочие прелести жизни, я игнорировала, причем, отдавала себе в этом отчет. Задумываться о причинах категорически не хотелось.

- Хорошо, я предупрежу, что в воскресенье приеду не одна. – И в наказание на исказившую его губы довольную улыбку слегка дернула за волосы. - А мне не могли внушить что-то вроде убить тебя, как только ты уснешь?

- Тебе хочется меня убить? – Показывая, как он обеспокоен этим вопросом, Антон даже приоткрыл один глаз. Левой рукой залез под одеяло, погладил мою коленку и двинулся в северном направлении.

- Пока нет, но вдруг накатит, - одергивать его не хотелось, поэтому я старательно делала вид, что не замечаю диверсии. – Или что-то ещё такое, вроде, открыть газ на ночь и уснуть. Или ночью отпереть дверь, чтобы могли проникнуть в дом.

- В доме нет газа, тут электроплита, - Антон снова зажмурился, в основном потому, что я начала гладить его по макушке, пропуская светлые пряди сквозь пальцы. Горячая тяжелая ладонь уютно устроилась на ммм… бедре там, где оно уже не нога, но ещё и не талия. – На доме такие чары, что даже если ты бросишь её открытой настежь, зайти смогут только те, кто получил разрешение и был внесен в защиту дома. Но общую мысль я понял. Нет, для этого надо было бы серьезно поработать с твоим менталом. Принуждение к действию, особенно к нанесению умышленного вреда, самая тяжелая, почти ювелирная работа, стереть из памяти намного легче. И по времени не сходится, чтобы сделать это аккуратно, только на внушение нужно часа два, просто не успели бы. А ломились бы напролом, я бы сразу увидел. С тобой работали очень аккуратно, даже корректно. Как будто не хотели навредить.

Ну, спасибо им за это, конечно, но если бы вместо попытки удушения ко мне просто подошли и попытались поговорить, благодарность моя была бы куда весомее.

Те, кто признан защитой дома… Ладно, меня он туда как-то внес. А Бульку?

Пес, который вполне удовлетворился тем, что его впустили в комнату, лежал возле противоположной стены и старательно мусолил игрушечную курицу. Выглядела она так, как будто когда-то была настоящей, но потом умерла, разложилась и усохла. Уж не знаю, чем эта сдыхоть так привлекает мою собаку, но он тащился от игрушки. Выдерживала она от силы месяц, так что приходилось регулярно обновлять, чтобы Булька не начал страдать и изводить меня тоскливым взглядом.

- Смотри, про людей я поняла, а как насчет животных? Если это будет оборотень в звериной форме, защита его воспримет как человека или животное?

- Человека. При обороте меняется внешняя форма, но разум остается человеческий, поэтому защита их распознает на раз-два. - Где-то в недрах дома заиграла мелодия, и Антон с явной неохотой поднялся. – Надо ответить, это личный номер.

Я угукнула, продолжая критическим взглядом рассматривать свою собаку. Булька с упоением грыз курицу за тощую шею. Мы зациклились на мысли, что виновник всего вампир. Но теперь получается, что он работает в паре с ведьмой. А если там и оборотень причастен? Сразу же представила, как несчастный волк на подгибающихся лапах тащит бесчувственного Антона, поливая его про себя собачьим матом, пока неизвестный вампир подчищает мне память. А ведьма бежит за волком с еловой веточкой, затирая следы. Нет, такую траншею только лопатой забрасывать…  Свят-свят!

Пока он общался, я успела сбегать в душ и теперь размышляла, стоит спускаться вниз или посидеть тут, чтобы не возникло ощущения, что я подслушиваю. Вот ведь… Пока мы не переспали, меня не особо смущал факт, что невольно становлюсь свидетельницей его телефонных разговоров, а теперь вот терзаюсь сомнениями. Нацепив спортивный костюм и скрутив влажные волосы в дульку, я всё же отправилась на кухню. Потому что кое-кто ещё не ужинал, и меня совесть сожрет, что мужик, который гуляет мою собаку и всячески развлекает меня, до сих пор голодный.

Антон нашелся в гостиной сидящим на диване и что-то торопливо записывающим. При этом он пару раз сосредоточенно помычал в трубку, продолжая быстро строчить ручкой в блокноте. Можно было не страдать, подслушать всё равно ничего не получилось бы. Поэтому я с самым независимым видом прошла на кухню в сопровождении Бульки и его курицы. Сразу видно ответственного мужика – продукты с собой носит.

Пока я разогревала ужин, который, как мне пояснил Антон, готовит приходящая трижды в неделю домработница, он закончил переговоры и направился в мою сторону. То есть, сделал два шага, но остановился, потому что телефон снова зазвонил. Вот нигде бедному вампиру покоя нет, хоть действительно в склеп беги.

Вместо того, чтобы сразу ответить, Антон подошел ко мне, сгреб за талию так, что я чуть не потеряла равновесие и, не убирая руки, все-таки осчастливил страждущего:

- Что там у тебя? - Судя по интонации, звонил уже совсем другой человек. А поскольку стоял он рядом, то я без труда разобрала, что говорит мужчина. Торопливо, глотая слова, едва не сбиваясь на поскуливание. – Тихо! Коротко и без соплей – где ты его нашел?

Его ладонь напряглась на моей спине, стянув в кулак толстовку костюма. Антон же, каменно-напряженный, этого явно не заметил. Насторожился, подобрался, как дикий зверь. Даже будто холодом от него повеяло. Я тоже замерла и бросила делать вид, что его разговор меня совершенно не занимает. Быстро-быстро заколотилось сердце, предчувствуя какую-то лажу. Или даже трындец вселенских масштабов.

- Ничего не трогай, даже не дыши там, уходи из кабинета и дуй к себе. Никуда не звони. Я выезжаю.

Он отключил телефон, на секунду замерев в той же неподвижности, пугающей больше всего. Я не успела спросить, что произошло, как Антон резко выдохнул:

- Так, ложись и спи, мне нужно кое-куда уехать, - и мгновенно развил такую деятельность, что мне оставалось только хлопать глазами, наблюдая за его перемещениями. Вот едва ли не бегом поднялся по лестнице, тут же вернулся уже в футболке и сжимая свитер в руках. Я бестолково суетилась рядом, стараясь не путаться под ногами, но и уходить сейчас не было никаких сил. Потому что стало страшно до дрожи в коленях. Примерно такой же взгляд я видела у него в день моего похищения. Когда в глубине обычно спокойных серых глаз плещется что-то такое, что охарактеризовать иначе, чем бешенство, не получается. И даже у меня, четко понимающей, что я-то в безопасности, ну, максимум, поорет для сбрасывания напряжения, от ужаса леденели пальцы на ногах.

Антон успел обуться, рассовать по карманам куртки ключи и мобильник, потом подтянул меня к себе, положив ладони на скулы, пока я пыталась сообразить, что происходит. Версии придумывались одна другой страшнее.

- Меня не будет несколько часов, не переживай, так надо, - твердые губы на мгновение прижались к моему рту крепко, чуть не до саднящей боли, как будто ему это было жизненно необходимо. – Если страшно оставаться одной, вызови Алеську, она приедет.

Я активно замотала головой, не соглашаясь. Вот ещё, что я, дитя малое, чтобы приставлять няньку?! И потом, мы Лесю уже загоняли, у бедной ведьмы скоро при виде меня начнется нервный тик.

- Мне безопасно оставаться здесь одной?

- Да.

- Тогда я тебя одна и подожду. Что случилось?

Он секунду колебался прежде, чем ответить, но отмалчиваться не стал:

- В моем кабинете нашли застреленного Тимура.

 

Он вернулся ближе к четырем часам утра, когда я, накрутив себя до такого состояния, что не могла ни спать, ни отвлечь себя чем-то, свернулась на диване в гостиной. По ней я уже, кстати, набегалась так, что ноги гудели. И мысли лезли одна другой страшнее и дурней.

А вдруг убить должны были не Тимура, а Антона? Просто перепутали. И тут же сама поморщилась, признавая, что перепутать их можно разве что в темноте и спьяну – Тимур ростом с меня, да и телосложение, как у подростка. И перепутать его с начальником, который не так уж много не дотянул до двух метров и весит под центнер, это надо ещё умудриться.

Значит, это отпадает, больше вероятность, что кто-то поджидал Антона в его кабинете, но наткнулся на Тимура. Ага, ночью поджидал. Что бы там делать моему вампиру в такое время. И что там делать секретарю? Не укладывался в план? Господи, да какой там план может быть у личного помощника, когда руководство уже свалило домой?!

Мне отчаянно не хватало вводных данных, и богатое воображение было им слабой заменой. Это в части построения логической цепочки. Зато запугать саму себя я сумела качественно.

Неудивительно, что сон не шел, куда там спать, когда страшно глаза закрыть. И ещё немного стыдно, потому что поняла, что рассматриваю эту ситуацию исключительно с точки зрения возможных неприятностей для Антона. Ну, и для себя тоже. А ведь это был живой человек, со своими мечтами и планами, которые вот так мгновенно оборвались…

Лежавший в ногах Булька насторожился и, спрыгнув с дивана, куда-то потопал, я же боролась с липкой дремой, когда и не спишь, но уже и нет сил держать голову. Под пледом было уютно, но нервное возбуждение, сменившееся апатией и ощущением выхолощенности, отдавалось неприятной ноющей болью в солнечном сплетении.

Со стороны кабинета, возле которого была дверь в гараж, донесся легкий шум, а потом и тихий голос:

- Привет, зверюга, встречаешь?

Я торопливо выпуталась из пледа, пытаясь вслепую нашарить ногой тапки, и поднялась, продолжая сжимать в руке телефон. Его я не выпускала с того момента, как Антон уехал. Вдруг позвонит, а я не услышу?

Он остановился на пороге гостиной, выражение лица я различить не могла, потому что основной свет выключила, оставив только подсветку лестницы, чтобы не сидеть в полной темноте.

- Ты почему не спишь? – Голос у него был уставшим, пожалуй, даже вымученным.

- Тебя жду… - Я неловко пожала плечами, чувствуя, как постепенно отпускает нервное напряжение, в котором была последние шесть часов.

- Иди сюда.

Я без возражений подошла к нему, обхватила руками за пояс, чтобы без помех прижаться носом к плечу. От него пахло холодом и немного туалетной водой. А ещё Антоном, и этот запах мне нравился больше всего. А вот то, что он молчал, сжав меня так, что едва не пискнула, нравилось меньше. Нет, как раз против объятий я не возражала, отнюдь. Но молчание вкупе с тем, как были напряжены все его мышцы, не нравилось совершенно.

- Пойдем спать. - Я подняла голову, не пытаясь вырваться из кольца судорожно сжатых рук. Он никак не прореагировал, поэтому пришлось пойти на хитрость: - Я устала…

- Идем.

И сам потянул за собой, не выпуская моей ладони.

Больше ничего не сказал, а я не стала спрашивать. И пытаться выбраться из слишком тесного захвата рук тоже не собиралась, хотя Антон уснул едва ли не мгновенно, стоило только лечь в кровать. Мне хватило тех секунд, когда он выходил из ярко освещенной ванной, чтобы прикусить язык и не лезть с вопросами. Потому что выглядел измученным. Это было так не похоже на привычного Антона, что мне стало страшно. И горько за него, и… И теперь я потихоньку гладила его волосам, не пытаясь отстраниться, хотя было тяжеловато от того, что он лег виском мне на грудь. Я же в это время разрывалась от тяжелых мыслей, тревоги и дурной щемящей нежности.

Дурочка ты все-таки, Надька, если вот так сходу влюбилась в четырежды разведенного вампира. Даже если одну из жен можно списать за профнепригодность.

 

 

 

 

 

 

Глава 20

 

 

 

Проснуться было неимоверно сложно. Веки слипались, как налитые свинцом, под них какая-то зараза насыпала песка с перцем, а голова болела до шума в ушах и подступающей к горлу горечи. Собственно говоря, примерно так же я чувствовала себя только один раз – на утро после вручения дипломов в универе.

Антон рядом невнятно выругался и выключил будильник, звук которого и воскресил меня из небытия. А потом тихо поднялся, заботливо набросил одеяло на мою высунутую для вентиляции ногу и ушел.

Кто бы знал, как мне хотелось снова уснуть… Но, во-первых, уже не первое утро подряд дрыхнуть, пока мужик собирается на работу, это наглость. Ещё большая наглость заставлять его выгуливать мою собаку, и это во-вторых. Ну, и за завтраком будет возможность хотя бы кратко расспросить, что вчера произошло. Даже не потому, что меня глодало любопытство, это как раз неприятность терпимая. Но надо иметь хотя бы общее представление, какой гадости ждать в ближайшее время. А в том, что она будет, я не сомневалась.

В ванной шумела вода, поэтому я пока выпустила Бульку во двор, справедливо решив, что никуда он из замкнутого пространства не денется, а следы его присутствия я уберу чуть позже, и приступила к сочинению завтрака. Готовить что-то сложное было лень, да и некогда, похоже, Антон и так поставил будильник на крайний срок, лишь бы успеть на работу. Кстати, интересно, а как там можно теперь работать? Понятно, что клининг постарается, но ведь само понимание, что твой кабинет стал для кого-то последним, что он видел в жизни, на рабочий лад не особо настраивает. А то, что помощника там именно застрелили, а значит брызги крови по стенам, ещё и усиливало неприятности бытового плана, это дело нужно же старательно отчистить.

Антон появился на кухне минут через десять, когда я успела поджарить омлет и сварить кофе, а потом и запустить пса, жалобно подвывавшего под дверью.

- Спасибо, - вампирюга чмокнул меня в нос и сел за стол. Я же решила подождать минут пять, чтобы завтрак не встал комом в горле от вопросов. Но дожидаться этого момента не пришлось, Антон заговорил сам: - Предварительная версия – самоубийство.

Я едва не села мимо стула. Так он сам?! А я тут уже версий настроила…

- У него были какие-то проблемы?

- На первый взгляд, нет. Девушка не бросала, на деньги не попадал, в экзистенциональную тоску не впадал. – Антон хмуро заглянул в кружку, где на дне уже показалось темное облачко гущи. – Но это только на первый. И нельзя исключать того, что его вынудили.

То, что он не про шантаж говорит, я поняла сразу. Спасибо, уже постепенно свыкаюсь с мыслью, что вокруг меня сплошь одаренные личности.

- Но ведь это можно отследить? – Сама я завтракать пока не хотела, не нагуляла ещё аппетит, поэтому больше делала вид, что пью, выгадывая тем самым пару секунд, чтобы обдумать его слова.

- В идеале не позже двенадцати часов после смерти и при условии, что мозг не поврежден. – Отставив чашку, Антон энергично растер лицо ладонями. Глаза были красными, да и веки припухшими, все-таки три часа сна это ни в какие ворота. – Выстрел был направлен в голову, сама понимаешь, тут без вариантов. Во всех смыслах.

Я тоже бросила делать вид, что поглощена кофе, поднялась и, обойдя стол, прижалась щекой к светлой макушке.

- Он был тебе близким другом?

- Нет, - перехватив мои руки, которые как раз начали ерошить ему волосы, Антон вытащил меня из-за своей спины. А на его услужливо подставленное колено я уселась сама. – Он работал у меня около полугода. Парнишка смышленый, исполнительный, претензий к нему не было. Но близко я его не знал.

- Тимур ведь тоже был из ваших? – Он молча кивнул. – Он пытался на меня воздействовать.

Пальцы, потихоньку перебиравшие стянутые в хвост волосы, мгновенно остановились.

- А подробнее?

Я попыталась усесться удобнее, что было изначально дохлым номером – твердо, неудобно, но в целом приятно, так что желания вставать не появилось.

- В первый день был твой отец, тогда у меня этой подвески ещё не было, а во второй, когда ты в кабинете разговаривал с этим Аркадием… - Я напрягла память, пытаясь вспомнить крутившееся на языке отчество колобка.

- Тимофеевичем.

- Да, точно. Пока ты с ним общался, я была в приемной вместе с Тимуром. И в какой-то момент поняла, что та бусина, которую дала Алеся, начала греться. Я сразу спросила, что и зачем он делает. Тимур явно испугался, ответил, что пытался понять, не навредил ли мне этот Тимофеевич. И попросил ничего не говорить тебе, вроде как, ты будешь недоволен, что, во-первых, меня вообще подвергали риску, а, во-вторых, что я смогла его засечь.

Антон задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- Почему сразу об этом не сказала?

- Сначала было не до того, а потом забыла. Я вообще вспомнила только ночью, незадолго до твоего прихода.

- Понятно… - Он ссадил меня с колен и поднялся сам. – Можно я тебя кое о чем попрошу?

- Да, конечно.

- Мне нужно, чтобы ты в компании Алеси сегодня показалась где-нибудь в людном месте. - Просьба меня, мягко говоря, удивила, я только и успела, что вытаращиться, когда Антон продолжил: - Охрана будет рядом, но маячить перед глазами не станет, место лучше выбрать изначально не злачное.

- Ну, можно съездить в приют, я там ещё два дня назад должна была показаться. Там спокойно, народу не много, но и не совсем безлюдно. Я говорила тебе адрес.

- Да, помню, подойдет.

- А зачем? Ведь это же не просто так?

Первым на ум приходила старая добрая версия с подсадной уткой, но мне отчего-то не хотелось думать, что дело действительно в этом. И что Антон вот так легко мог согласиться, чтобы я маячила перед глазами преступников.

- Боюсь, главным подозреваемым назначили Алесю.

Я тут же забыла прежние догадки, потому что его слова звучали совсем уж бредово.

- Алесю?! Да как бы она это сделала? Ведь она же не владеет вашим гипнозом, правильно? Значит, и против воли привести его ночью на работу, а потом заставить застрелиться тоже не могла. Инстинкт самосохранения - это одна из основ выживаемости, это всё равно как велеть человеку перестать дышать, но физически никак не воздействовать! Какое-то время возможно, а потом организм просто не даст себя угробить.

- Я сам в это не верю, - пока я не начала в запале бегать по кухне, Антон меня отловил и спеленал руками. – У неё не было причин желать ему смерти, да ещё и вот так, подставляя меня. Они вообще были едва знакомы, у Алеси… напряженные отношения с большинством иных, так что личные мотивы тоже мимо. Это из хорошего.

- А есть и плохое? – Я притихла в кольце его рук, прижавшись щекой к груди. Но спокойнее все равно не становилось.

- Есть. Теоретически она на это способна. И, в отличие от остальных, её воздействие даже при сохранении целостности мозга не отследить. А проверить, дав себя считать, она не может.

- Почему?

- Потому что дураков, которые согласятся попробовать влезть в её сознание, не найдешь. Раньше были, а потом как-то перевелись естественным путем.

Что ни говори, а женский разум это сила…

- Ты хочешь показать, что не считаешь её угрозой?

- Да, поэтому никак не препятствую общению с моей девушкой. Не думаю, что это многих убедит, но лишним точно не будет.

Я усилием подавила так и просящуюся на лицо улыбку. И от заботы, и просто приятно, как он обнимал. Ну, и от того, что своей девушкой назвал. Ой, ну, вот прям повод для счастья! Особенно в сложившихся условиях.

А ещё, стыдно признать, но я испытала радость, когда он сказал, что это самоубийство. И от того было противно на душе.

- Да, пока не забыла, - чтобы отвлечься от не очень приятного ощущения себя последней сволочью, я встрепенулась, припомнив кое-то ещё. – Можно мне будет забежать домой? А то цветок полить надо и забрать платежки за коммуналку. Может, сразу по дороге с ней и заедем?

Антон чуть сдвинул брови, а потом с сомнением покачал головой.

- Давай я тебя сам вечером отвезу?

Мне это показалось странным – как раз в приют может кто угодно заглянуть, а тут изолированная квартира, чего так бояться-то?!

- Да мне не горит, можно и завтра… А как быть с её новой работой? Она же вчера со мной полдня просидела, сегодня снова. Не попрут за нарушение трудовой дисциплины?

- Придумает что-нибудь. К тому же, насколько знаю, ей туда сегодня приходить к четырем, успеете.

После этого он засобирался, я проводила, поцеловала, разве что платочком вслед не помахала, а потом задумалась. Получается, что подозревать Алеську в убийстве начали вечером, как ни крути, если принудил кого-то к сведению счетов с жизнью, это натуральное убийство и есть. Тогда почему ещё днём Антон прислал её сюда, чтобы была на глазах? Обострение паранойи или были какие-то предпосылки, чтобы обеспечить ей алиби? Или кое-кто нагло врет и среди его умений таки есть легкое предвидение?

Пока голова не начала пухнуть от вопросов, ответов на которые у меня нет, я быстро совершила моцион, потом оделась и отправилась убирать за Булькой. Ну, и поиграть с ним во дворе. Курица у нас исключительно для дома, она животное нежное, куда ж её в снег! А вот покидать мячик, чтобы бодрой рысью притоптать все оставшиеся нетронутыми участки белой целины, это пожалуйста. Пес гарцевал минут пятнадцать, а потом отправился метить все достойные с его точки зрения вертикальные поверхности, отчего я только тяжело вздохнула. Одобряй или нет, а против природы не попрешь. И категорической просьбы Антона не покидать пределы двора – тоже. Впрочем, вчера он, заметив, что Булька осквернил угол гаража, вроде, особо не возражал…

Когда моё животное утомилось и начало намекать, что неплохо бы после титанической работы так же ударно пожрать, я вернулась в дом, поглядывая на часы. Присланное Алеськой сообщение гласило, что она будет минут через двадцать, хватит, чтобы быстро перекусить и собраться. Этим я и занялась, попутно предупредив Бульку, что скоро уйду, но с собой его брать не буду. Пес у меня вообще не очень общительный, причем, как с людьми, так и со своими сородичами. Нет, иногда я его брала, чтобы новенькие, видя, как их собрат доверяет человеку, тоже не дичились. Но совсем нелюдимых у Инны практически не бывает, отловом она не занимается, только пристраивает тех, кого принесли ранеными, или дворовый молодняк. Ну, и чтобы хоть как-то отбивать вложенные деньги, в другом крыле здания держит гостиницу для животных. Вообще она девушка небедная, у мужа крупная строительная фирма. Сидеть дома, занимаясь исключительно детьми и полированием ногтей, ей было скучно, вот и нашла занятие по душе. Но и постоянно просить у супруга деньги на такое «баловство» тоже стремно, поэтому организовала платный присмотр за живностью. Мы с ней познакомились пару лет назад на выставке кошек, разговорились, а потом и ударили по рукам. Денег за осмотр и лечение приблудных я с неё не брала, только если помощь нужна была кому-то из тех, кто на передержке, пункт о платном вызове ветеринара был в договоре. Ну, и Инна рекомендовала меня их хозяевам, так что сотрудничество было взаимовыгодным.

Впрочем, к постояльцам меня вызывают редко, потому что принимает она их только со справкой от ветеринара, но бывает и такое – то подделывают, то наш брат выпишет, не глядя, за малую мзду. Зачем хозяева рискуют нажить себе такой геморрой, понятия не имею, уж если есть деньги на поездку к морю, то и найти несколько сотен рублей на то, чтобы принести питомца на осмотр к нормальному ветеринару, тоже можно найти.

Я уже натягивала перчатки, когда Алеська отзвонила, что стоит у ворот, можно выбегать. Заходить она почему-то отказалась. Ключи Антон оставил на тумбочке в прихожей, и я, путаясь и по нескольку раз перепроверяя, закрыла ли, одолела все три замка. Судя по ним, на одну только магическую защиту дома он не особо рассчитывал.

Красная до рези в глазах машинка действительно стояла прямо у ворот, а за рулем сидела Леся. И, судя по тому, какие рожи корчила, говоря по телефону, утро у неё явно не задалось. Впрочем, когда день начинается с того, что на тебя вешают обвинение в убийстве, назвать его хорошим язык не повернется даже у конченого оптимиста.

Пока я запирала калитку, она договорила и отбросила телефон с таким видом, что тот должен быть вспыхнуть и осыпаться горсткой пепла.

- Привет, - я уселась на пассажирское сиденье, пока она мрачно смотрела в лобовое стекло. – Тяжелый день?

- Да капец какой-то… И тебе привет. Адрес, куда едем, скажи, - Алеся дождалась, пока я отвечу, вбила его в навигатор и аккуратно выехала на дорогу. – Ты как?

- Нормально. Тебя уже куда-то вызывали?

- Не-а. Формально пришить мне это дело не могут, оснований практически нет, но нервы потреплют знатно, - она досадливо качнула головой, собранные в высокий хвост волосы скользнули по плечу, как язык пламени. – Бред какой-то, сдался мне этот Тимур… Он мне и живой триста лет не нужен, а уж чтобы принудить пулю в лоб пустить, и подавно. Думаю, опять под Антона копают, тебя он теперь стережет, решили через меня. К тому же на меня много чего можно предположительно повесить, такого, что доказать почти невозможно, но и опровергнуть – тоже.

Я не стала поддерживать разговор, потому что движение было довольно интенсивным – утро, как-никак. Но вскоре мы уткнулись в пробку на кольце, так что теперь я уже не боялась отвлечь водителя. Кстати, вела машину Алеся предельно собранно и внимательно. Замеченная мной ещё у дома неприметная темная машина ехала сзади, как приклеенная, на мой кивок и немой вопрос по этому поводу Алеся сразу подтвердила, что это и есть обещанная охрана.

- Такое и раньше случалось? Ну, что тебя подставляли. И под Антона копали.

- Бывало. Не скажу, что часто, но все же. Можно подумать, его должность это прям такая привилегия, - Леська фыркнула раздосадованной кошкой. – Быть буфером между Советом двенадцати и человеческой частью администрации региона это только на бумаге почетно, а по факту собачья работа, на которой с большей долей вероятности заработаешь инфаркт, чем деньги и народную любовь.

- Значит, эта его должность по работе с молодежью просто ширма?

- Конечно. Нет, чтобы поддерживать легенду он время от времени делает вид, что занят в поте лица именно организацией народных праздников, но на самом деле этим занимаются совсем другие люди, которые сидят за его спиной и не особо светятся.

Пробка не то, чтобы рассосалась, но начала хоть немного двигаться, и мне бы замолчать, но разбуженное любопытство не давало покоя.

- Но ты же сама сказала, что деньги его не особо интересуют, своих хватает, а народная любовь и вовсе не является для Антона приоритетом, зачем тогда ему это всё? – Я развела руками, показывая, что именно всё.

- Затем, что он у нас из идейных. Ну, по крайней мере, раньше был, - Алеся резко нажала на тормоз, когда какой-то придурок на темном джипе резко подрезал справа. И даже сдержалась, чтобы не обругать его в не совсем куртуазных выражениях. Только выдохнула сквозь зубы и покачала головой. – Он раньше горел этой идеей, что нужно менять общественное сознание, что нам больше нельзя скрываться, и интеграция единственный путь.

- Раньше? А сейчас?

Она на минуту задумалась, потом медленно, чуть запинаясь, ответила:

- Между нами, ладно? Я, как и тебя, тоже стараюсь не читать Антона, но не всегда могу это контролировать. Мне кажется, что он сейчас делает это больше по привычке. Что в нём уже нет того запала. Трудно день ото дня объяснять баранам элементарные вещи, которые они и так хорошо понимают, но делают вид, что не согласны только по привычке и из упрямства. Это всё ведь не делается по щелчку пальцев, идет длительная планомерная работа, которая включает и популяризацию образов иных через те же книги и фильмы, и многое другое. А иногда ему приходится раз за разом возвращаться к той точке, которую, вроде, давно прошли. И проблема не в обычных людях, а в нас. Почти все соглашаются, что нужно что-то менять, но не все согласны с тем, как это будет происходить. Ну, и страх тоже никуда не делся. Гарантировать, что на нас не начнут охоту, тоже нельзя.

- Но он сказал, что это было общим решением, причем тут сам Антон?

- А кто сказал, что у других всё гладко? Саботаж среди наших штука популярная. Вроде, все понимают, что это нужно, а по факту каждый пытается урвать себе кусочек власти. – Алеся тяжело вздохнула и замолчала. Молчала она довольно долго, мы успели и пересечь один мостов, и пробиться через запруженные улочки, по которым такие же умные, как мы, пытались объехать самые плотные городские заторы. Заговорила она уже только когда до конечного пункта назначения оставалась пара минут езды. – Антон серьезно подмочил себе репутацию, когда женился на мне. Есть те, кто до сих пор не может ему это простить и, при случае, обязательно ткнут в позорный эпизод биографии. Ну, и ещё тот факт, что он остается ответственным за то, чтобы я не натворила какой-нибудь дичи. Даже наш развод этого особо не изменил, тот случай, когда ложки нашлись, а осадок остался.

- Ну, ты же была его второй женой, правильно? А две следующие? Тоже из ваших?

Не то чтобы меня это прям так интересовало… Вру, очень интересовало. Алеся это, похоже, уловила, потому что сдержанно улыбнулась, но ответила:

- Они из ваших. А вот первая его жена была ведьмой. Кстати, ты её знаешь, это Альбина.

Вот этого я, признаться честно, не ожидала. Но хоть челюсти свои успела сжать, чтобы не сидеть дура дурой с открытым ртом. Хотя, если вспомнить, как Альбина забирала его из заповедника… Он что, со всеми бывшими дружит, что ли?! И не ожидать ли знакомства с ещё двумя? Нет, я, конечно, рада, что Антон настолько широких взглядов, но для меня это будет существенным перебором!

- Господи, я надеюсь, у вас нет общего чата в вотсап? Типа, «Бывшие господина Васильева».

- Нет, - вот теперь она рассмеялась в голос. – С Алькой я не то, чтобы дружу, но и не плюемся при встрече. Вот с двумя последними была практически не знакома, так, видела несколько раз. Ему же нужно было как-то реабилитироваться за наш брак. А то первый раз ведьма, к тому же из не самого дружественного вампирам клана, второй раз вообще неведома зверушка. Потом две человеческие женщины, - Алеся пожала плечами, паркуясь в проулке за приютом. – Короче, чего можно ожидать от настолько неразборчивого вампира? Вот на него и махнули рукой, но, насколько знаю, моя бывшая свекровь ещё не теряет надежды.

Мы выгрузились, заметив, как машина сопровождения притормозила совсем рядом. Стекла были тонированы, так что рассмотреть тех, кто был в салоне, не получилось, кажется, их было двое, да и откровенно таращиться я не стала. К тому же задумалась о том, что раньше меня вообще не посещали мысли о матери Антона.

- Какая она?

- Непростая. Из старого рода, воспитание аристократическое, поведение под стать, так что скандала с битьем посуды не дождешься, но морально макнуть в дерьмо умеет мастерски. Меня она вообще за человека не воспринимала, так что, к счастью, общались мы мало, - Алеся набросила капюшон и заперла машину. – Ну, что, идем?

- Давай.

Сам приют располагался в стареньком, но крепком двухэтажном доме на стыке жилого сектора и территории авторынка с анклавом магазинчиков запчастей для всего, что ездит и медленно летает. Добираться не очень удобно, городские автобусные маршруты, которые сюда заворачивают, можно по пальцам одной руки пересчитать, но в целом Инне повезло с местом. Район достаточно оживленный, а аренда божеская. К сожалению, размеры здания и, главное, отсутствие придомовой территории, пригодной для выгула, ставили крест на возможности содержать собак. Нет, в гостинице могли взять того же тойчика или пекинеса, но вот в приюте их разместить было особо негде.

Мы поздоровались с администратором Лизой, которая как раз общалась с хозяйкой потенциального клиента. Судя по испарине на лбу и раздражению в глазах, общалась давно и не очень плодотворно, а судя по брезгливо поджатым губам хозяйки кошки непонятной породы, дремлющей в переноске, переговоры были трудными и не факт, что закончатся к взаимному удовольствию. Брошенный в мою сторону взгляд Лизы был полон мольбы о спасении, но тут я не помощник, поэтому, подхватив под руку Алеську, которая с любопытством озиралась по сторонам, нырнула в неприметную дверь за шкафом. Там был своеобразный буфер между «цивильной» частью и непосредственно приютом. Информация о том, что тут не только за денежку присмотрят за вашим зверем, но и пристраивают бездомных, не скрывалась, хотя некоторые владельцы тех, кого оставляют в гостинице, к данному факту относились негативно. Можно подумать, животных держат всех скопом.

- И что мы будем делать? – Алеся пристроила куртку на вешалку в небольшом предбаннике и теперь выжидательно смотрела на меня.

- Работать, - я успела не только стянуть верхнюю одежду, но и раздеться до белья. Естественно, приготовленный и отглаженный костюм, который двое суток пролежал в сумке, теперь выглядел так, как будто вытянули его не из пакета, а из попы. И снова спасибо, что моим пациентам без разницы, мятые на мне штаны или нет. – Обычно я начинаю с новеньких, но сейчас покажу твой фронт работы.

- Так я же не понимаю ничего в лечении животных. – Могу поклясться, что впервые в ведьмачьих зеленых глазах проглянула паника. Ага, проняло!

- Лечить ты и не будешь. Гладить кошек умеешь?

- Если не утюгом, то да.

- Вот и ладушки.

Мы ещё немного покопались, я вручила ей свои запасные тапки, потому что за пару часов в зимней обуви она тут спарится, а что на размер больше нужного, так ерунда, главное, что не малы.

Живность встретила нас со сдержанным любопытством. В большой, метров тридцать, комнате было почти шесть десятков клеток на трех уровнях, в которых спала, ела, бдительно дремала, обмахиваясь пушистыми хвостами, и просто философски таращилась по сторонам наша будущая работа. Пусть жильцы были далеко не во всех боксах, но и тех, что есть, хватит. Клетушки, пусть и не особо большие, были оборудованы всем необходимым, начиная с кормушки и поилки, заканчивая лотками, когтеточками и даже игрушками. Но хотя бы два раза в день всем давали возможность размять лапы, побегав по комнате, конечно, не всем одновременно.

- Это старожилы, они обработаны, привиты и безопасны друг для друга и окружающих, - открыв ближайший бокс, я почесала под челюстью здоровенного рыжего кота со смешными, почти круглыми ушками. Кончики ушей у него были обморожены, но в остальном Жоржик, как окрестил его кто-то из персонала приюта, был совершенно здоров. А ещё ленив, благодушен и обожал, когда его гладят, потому для первой пробы Алесиных сил в нелегком деле тискания котов подходил идеально. – Берешь его, идешь туда, - я показала на немного продавленное, но вполне уютное кресло в углу, - и несколько минут гладишь и чешешь. Если позвала, а на контакт не идет, оставь, значит, не хочет или не доверяет. На тумбочке есть чесалки и пуходерки, но это если клиент в настроении, а то могут и укусить, и поцарапать. В принципе, всё. А, забыла, в шкафу возьми одноразовую простыню, положи на колени, а то потом вся одежда будет в шерсти.

Хорошо хоть Леська приехала в джинсах и толстовке, а то могли ещё и затяжек наставить, это у нас запросто.

- Ну, привет, рыжий, - она решительно подхватила Жоржа поперек толстого пуза и вытащила из клетки.

«Сама такая», - явно читалось в его глазах, но протестовать кот не стал.

Поэтому я, минуту понаблюдав и поняв, что дело у них пошло на лад, занялась своими делами. Отсортировала документы по живности, освежила в памяти тех, кто сейчас получал лечение, проверила, как выполнялись назначения, глянула швы у тех, кого стерилизовала в прошлый раз, заглянула в уши, пасти и прочие физиологические отверстия, короче, полностью погрузилась в работу.

Тем временем Леська, одарив порцией любви Жоржа, вернула его в клетку и пригласила следующего пациента.

- А зачем это нужно? – Она с предельной осторожностью проводила специальной щеткой по спине дымчато-серой кошки, которая жмурила от удовольствия янтарные глаза и потихоньку роняла слюнку на простыню. Дополнительный повод использовать подстилку, чтобы тебя не обслюнявили от счастья.

- Кошки, конечно, более самостоятельны, чем собаки, но им тоже нужно внимание и ласка. Особенно тем, кто раньше был домашним. – Я под полным неодобрения взглядом набрала вакцину в шприц. Неодобрение вылилось в тихое, но недвусмысленное шипение. – Давай, побузи мне тут ещё! – Бузить не вышло, я машинальным движением скрутила полосатого пациента и, обработав холку, сделала укол. – К тому же здесь занимаются и пристроем, поэтому лучше, чтобы животные были привычны к рукам и ласковы, тогда шанс найти новых хозяев увеличивается. Кстати, ты себе кошку не хочешь? У вас явная любовь.

Будто в подтверждение моих слов вычесываемая киса игриво цапнула Алеську за палец, отчего та ойкнула больше от неожиданности, чем от боли.

- Нет, спасибо. Я животных люблю, но заводить… Пока морально не готова. К тому же меня целыми днями нет дома, ему тоже тоска.

Оно-то так, но и жить в приюте тоже далеко не сахар. Конечно, это не подвал многоквартирного дома с его блохами, периодически замуровываемыми окнами и прочими радостями беспризорной мохнатой жизни, и всё же переубеждать я не стала. Если не готова, значит, и не надо. Конечно, при желании я бы это дело продавила, а зачем, если человек честно признается, что сейчас ему не до домашней живности? Особенно теперь, когда ей и вовсе могут статью пришить. В том, что Антон сделает всё, чтобы не дать в обиду сестру, я не сомневалась, но и о том, как у нас умеют сделать без вины виноватым, наслышана.

Говорить здесь на эту тему я не хотела, вроде, подслушивать некому – Инна приезжает в свою вотчину ближе к одиннадцати, Лиза, которая была ночным портье в гостинице, до сих пор в прихожей, а второй администратор, он же работник по уходу за животными, который её сменит, явится часа через полтора, не раньше. После школы прибегут сыновья хозяйки, которым за хорошее поведение разрешалось помогать матери. Вот это я понимаю чудеса дрессуры, это тебе не собаку командам обучить…

- Тебе сегодня на арену вечером?

- Ага, - клиент на её коленях снова сменился, но тут особой взаимностью и не пахло, на пуходерку кот глянул так, что Алеська тут же положила её обратно. И гладила лобастую голову с отчетливо читаемой «М» между ушами со всей деликатностью и осторожностью. – Наши играют сегодня, нужно быть на месте часа за три, начинают в семь, так что в полчетвертого я должна приехать.

- А ты с командой уже познакомилась? – Никакой романтический флер в отношении профессиональных спортсменов мне глаза не туманил, но ведь интересно же, какие они, эти здоровые мужики, которые с таким азартом били противникам рожи прямо на льду.

- Один из них, проходя мимо в коридоре, ущипнул меня за задницу, это считается?

- О, так тебя уже практически приняли в команду.

Глядя на скептическое лицо Алеськи, я прыснула от смеха, но больше приставать с вопросами не стала, тем более, что коту надоело терпеть её ласку, и он предупреждающе зарычал. Вмешиваться в их отношения я не стала, видя, что всё у неё под контролем, но за тем, как скандалиста водворяли на положенное место, проследила. И выдала бутылочку с антисептиком, чтобы Леся обработала полученную в честном бою царапину через левое запястье.

Она попшикала, даже предложенный пластырь наклеила, сдвинув браслеты так, чтобы они не мешали.

- Скажи, бусина на тебе? – Говорила она тихо, поэтому я тоже перешла на полушепот:

- Да. Снять?

- Не надо. Просто такую же нашли зажатой в руке у Тимура, поэтому меня и подозревают. Это не к тому, что я тебя в чем-то обвиняю, просто уточнила, не теряла ли ты её.

- Откуда она у него?!

- Не знаю.

Я оттянула ворот рубашки и вытащила цепочку. Бусина качнулась маятником, на секунду приковав наши взгляды.

- Они какие-то особенные, что можно вот так легко определить, кому принадлежат?

- Не то, чтобы уникальные, но это и не ширпотреб. Мне их делает один умелец из минерала, который не только красивый, но и хорошо поддается вливанию силы, - она поиграла бровями, намекая, как именно это работает. – И вот уже это очень даже можно отследить. Это не живая материя, чары на ней держатся долго, а на этих камнях и вовсе несколько лет не требуют обновления. Единственное место, где их можно было взять, это мой собственный дом.

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 21

 

 

 

Следующие сорок минут я в темпе вальса осмотрела новичков, которых, к слову, было немного – не сезон. Это по весне котят табуном прут, а сейчас только если раненого или выброшенного, так что я осмотрела, взяла кровь на анализы, расписала схему и дозировки глистогонки и снова рассадила их по изоляторам. И едва ли не впервые за всё время работы ветеринаром, думала не о пациентах, что само по себе плохо, но сделать с собой ничего не могла. Хотелось многое уточнить у Алеси, но, как назло, хозяйка сегодня пришла намного раньше, что-то у неё там поменялось в расписании, поэтому я познакомила её со своей невольной помощницей и удалилась в соседнее помещение, где на карантине как раз и содержались вновь поступившие. Никакого душевного дискомфорта, что оставляю Леську наедине с Инной, я не испытывала, уж кому-кому, а эмпату не должно составить труда расположить к себе незнакомого человека. Потому что вообще-то у нас не приветствовалось привлечение к работе новеньких без согласования с руководством. Выкрутилась я, сказав, что Алеся моя троюродная сестра, приехала в гости с Урала, не оставлять же её одну в квартире. Не знаю, поверила ли хозяйка, но возражений не последовало.

Закончила я сегодня довольно быстро, так же торопливо попрощалась с Инной, пообещав, что предупрежу заранее, если не смогу забежать на следующей неделе, подхватила Алесю, и мы вышли на порог приюта. Такими темпами я скоро со всех работ начну сбегать, чтобы не тащить туда свои проблемы.

- Так, давай к нашим баранам, - я забросила пакет с испачканной рабочей формой на заднее сиденье и в упор уставилась на Леську, которая как раз прогревала машину. – Ты не теряла ключи?

- Нет. Точнее, теряла, но было это года два назад, потом сменила все замки. – В машине быстро потеплело, и она расстегнула куртку. Простыня если и помогла, то не полностью – толстовка на груди была в разномастной кошачьей шерсти. – И следов взлома не было.

- А ощущения, что, пока тебя не было, кто-то дома побывал?

- Вроде, нет. – Леська нахмурилась, потом покачала головой. – Нет, не припоминаю такого. Я с ночи над этим голову ломаю, но ничего так и не придумала.

- Запасные ключи у кого?

- Один комплект в банковской ячейке вместе с документами, второй у Антона.

Это было вполне ожидаемо, похоже, он у неё вообще самый близкий человек. Не дядюшке же их доверять.

- Ты у него спрашивала?

- Конечно. Сказал, что на месте.

Тупик.

Машина сопровождения всё той же ненавязчивой тенью следовала за нами, проводив до самого дома. Пробки рассосались, так что доехали мы не в пример быстрее, чем утром. К моему удивлению, возле ворот стоял темный внедорожник Антона, хотя ему сейчас престало трудиться в поте лица, а не коротать время дома.

Мы с Алесей переглянулись, она без слов пожала плечами, но, заглушив двигатель, тоже вышла.

- Нет, ну, я так и знала! - Застигнутый на месте преступления Антон, ничуть не смутившись, продолжил своё черное дело. Даже не вздрогнул, хотя бы ради приличия. – Ему нельзя жирное, ты бы хоть спросил…

Булька торопливо чавкнул и, не жуя, проглотил кусок сыра, которым его угощал вампирюга. А я ещё удивлялась, что это моя собака так тепло его приняла. Ещё бы, если он ему контрабандой вкусняшки таскал! Конечно, это не шоколад, за который вообще расстрел на месте, но и так ничего хорошего.

- Не ругайся, я специально взял самый не жирный. – В сером взгляде не было и намека на раскаяние, что возмутило даже больше, чем само преступное деяние.

И быть бы небольшому скандалу, если бы я вдруг не вспомнила, что проблемы у нас несколько глобальнее, чем нарушение диеты моего пса. За которое я, кстати, кое-кому плешь ещё проем.

- Весело у вас, - временно нами позабытая Алеська уже разулась и теперь стаскивала шарф. – Ты весь сыр скормил? Если нет, то угости и девушек.

- Идите мыть руки, сейчас будем устраивать мозговой штурм.

Раз такое дело, то расправу я решила отложить. Но страшные глаза ему сделала, чтобы не думал, что забуду. Судя по тому, что Антон только хмыкнул, а потом, не обращая внимания на вялое сопротивление, поцеловал в губы, пока наша гостья ушла отчищаться от шерсти, впечатления мои потуги не произвели.

К тому времени, как мы вернулись, он уже расставил чашки и теперь что-то резал, повернувшись спиной к нам. В какой-то момент сдержанно ойкнул, тряхнув рукой, а тут ещё меня черт дернул промурлыкать под нос:

- Я пришью тебе новую ножку, побежишь ты опять по дорожке…

Дурачество, конечно, но атмосферу разрядило, так что за стол мы садились в немного приподнятом настроении. К сожалению, надолго оно таким не осталось.

- Значит так. Человечек глянул замки в твоей квартире, их не взламывали, если и был кто чужой, открывал родными ключами. Сейчас ты дуешь в банк и проверяешь содержимое ячейки. Хотя я и так уверен, что ничего оттуда не пропадало. – Алеся кивнула, не отрывая взгляд от столешницы. Стребованный бутерброд так и лежал на тарелке нетронутым.

- Тогда как открыли дверь? – Мне есть тоже не хотелось, так что больше грела руки о чашку.

- Моими, - совершенно спокойно ответил он.

Мы разом вскинули головы и уставились на Антона.

- Это как? – Я отмерла первой, Леська продолжала изображать соляной столбик.

- Они лежали у меня в сумке. И единственный раз, когда кто-то мог до них добраться, был перед моим появлением в заповеднике. В дом я тогда зайти не успел, только во двор. Заглючили автоматические ворота гаража, я вышел, чтобы открыть их вручную, а потом провал.

Ворот у него было двое – первые это въезд на саму территорию, они тоже автоматические. Вторые уже непосредственно в гараж, и чтобы попасть в него, нужно проехать несколько метров по дорожке внутри территории, огороженной забором, а потом свернуть. Не знаю, кто проектировал дом, но мне в этом виделось определенное неудобство. А может, гараж пристроили уже позже, вот и получается такая ерунда, что, заехав во двор, нужно сначала закрыть первые ворота, потому что, пока ставишь машину, в них может кто-то зайти, и ты этого не заметишь.

Получается, кто-то дождался, пока Антон окажется во дворе, и, пользуясь тем, что с улицы его уже не видно, вырубил. Да тут не только ключи из сумки можно было вытащить, но и всю машину на запчасти растащить!

- Заглючила механика или был сбой в чарах? – Пока я размышляла, Алеся взяла на себя роль дознавателя.

- Ой, вот не надо считать меня таким тупым, - он нетерпеливо отмахнулся, но ответил. – И не механика, а электроника, думаю, дело было в брелоке. Я проверил сразу, как вернулся в город. Попытки проникнуть в дом не было, сигналка не срабатывала. Кстати, когда вернулся, брелок сам собой стал исправным.

- А во дворе у тебя, прости за тавтологию, проходной двор, - закончила она и досадливо поморщилась.

- Не то, чтобы прямо проходной, но доля истины есть. Думаю, тот, кто помог Тимуру нажать на курок, был вхож ко мне в кабинет, ключи от машины я не прятал, при желании можно было испортить так, чтобы брелок перестал работать. Первым приходит на ум помощник, но сбрасывать со счетов остальных нельзя.

- А много у тебя было в тот день посетителей, помимо усопшего? – Я решила тоже включиться в обсуждение, которое с каждой минутой нравилось всё меньше.

- Много, - покаянно кивнул Антон. – Одиннадцать человек. Гонец из мэрии, мои подчиненные, парочка из дружественного ведомства, родители по делам заезжали. Наиболее перспективно выглядят трое. И это снова возвращает нас к вопросу – почему именно «Дубовая балка»?

Кстати, я об этом тоже уже думала. Ладно, врагу известно, что Алеся способна примерно указать местонахождения Антона (надо будет спросить, как именно), так же известно, на каком расстоянии эта фишка перестает действовать. Что, взяли карту, циркулем обвели круг нужного радиуса, а потом прикинули, где лучше сбросить бесчувственное тело? Похоже на бред.

- Ты считаешь, что тот, кто увез тебя, знал, куда надо ехать? – Мне это крайне не понравилось. Наверное, потому что, проведя часть детства в заповеднике, я подсознательно воспринимала его своим местом. Хорошо знакомым и безопасным.

- Уверен. Официально никто из подозреваемых никак не фигурирует в качестве спонсоров и меценатов «Дубовой балки», поэтому я предлагаю прокатиться на место и кое-что уточнить. Ты по деду не соскучилась?

 

Пса мы взяли с собой. Грешно бросать запертую в доме животину, если сами едем на природу. Пусть даже по не самому приятному делу, да и добираться не ближний свет, но переезды Булька переносит хорошо, вот и сейчас с заднего сиденья доносилось ритмичное похрапывание.

- И тебя вот так запросто отпустили с работы после такого ЧП? – Я украдкой посматривала на Антона, любуясь тем, как он ведет машину. Без суеты и лихачества, экономные движения, от которых становилось понятно, что за рулем он сидит не первый десяток лет.

- Я же начальник, кто мне запретит, - он улыбнулся одним углом губ, не отводя взгляда от дороги. К счастью, расчищенной и довольно свободной. – Вопросов ко мне у следователя не возникло, так что никаких проблем.

- Следователь ваш или наш?

- Общественный. Надь, ну, конечно, наш, человека к этому делу не подпустят. Не потому что может что-то лишнее узнать, тут и нужное хрен выяснишь, а чтобы язык за зубами держал. Да журналисты на кипяток от восторга изойдут, узнав, что в администрации кого-то застрелили. Даже если официально это самоубийство.

- Слушай, а ты мне так и не рассказал, как тебя тогда вырубили?

Он показательно тяжело вздохнул, я осталась к этому глуха, пришлось отвечать:

- Ты будешь смеяться, но клофелином.

Смешно мне не было, наоборот, знание, что вампиров вполне можно травить клофелином, ранило едва не в самое сердце.

- А он на вас действует?! – Поняв, что сморозила глупость, попыталась исправиться. – В смысле, как и на нормальных людей. Ну, обычных… Ой, ну, ты понял!

- За ненормального отдельное спасибо, - Антон все-таки отвлекся от дороги, чтобы бросить на меня лукавый взгляд. – А говоришь, что привыкла и не боишься. Да, действует точно так же, только у нас чуть более быстрый метаболизм, по времени короче. И добавили совсем чуть-чуть, чтобы на общем состоянии это почти не сказалось. Ну, голова болит, мушки перед глазами, так был тяжелый день, нормальная усталость. Будь доза чуть больше, я бы не сел за руль, вызвал такси, а это порушило бы планы.

И снова первым, кто приходит в голову, был Тимур. Нет, он определенно замешан, иначе был бы до сих пор жив, но то, что все ниточки сходятся к нему, настораживало. Как будто нам его в лицо тыкали, мол, вот вам самая удобная кандидатура, хватайте и не раздумывайте, оченно рекомендуем!

- И что потом? Ты просто потерял от него сознание? Но сам же говоришь, что доза была маленькой.

- Потом кто-то меня, стыдно сказать, загипнотизировал. Или применил ещё что-то в этом же духе, точно сказать не могу, к тому времени, как полностью очухался, следы практически развеялись. Кстати, это ещё один довод в пользу того, чтобы вывезти меня подальше. Вероятность, что обращусь к Альбине, велика, а она может только увидеть, было воздействие или нет, но сути его разобрать не получится.

Упоминание этого имени тут же вернуло меня к словам другой его бывшей:

- Это правда, что вы были женаты?

Антон несколько секунд молчал, потом с непередаваемой ругательной интонацией выдохнул:

- Леська!

Ой, прям посмотрите, как расстроился, что она его заложила! Если не хотел попасть в такую ситуацию, надо было самому рассказывать.

- Ну, она.

- Да, правда. Это было больше двадцати лет назад.

Меня это немного охладило в том плане, что мне и самой-то двадцать шесть, а он больше двадцати лет назад был женат… Я искоса посмотрела на Антона оценивающим взглядом. На старого хрыча он никак не тянул.

- Её ты тоже от чего-то спасал?

- Ты обо мне слишком хорошего мнения. Или слишком плохого, это как посмотреть.

На этом я расспросы о его первой бывшей жене (звучит-то как!) оставила. Потому что мне и самой была немного неприятна, хотя и любопытна эта тема, да и Антон энтузиазма не проявлял. То, что ничего, порочащего честь Альбины он не скажет, я уже поняла, а слышать, что женился по большой любви, было бы неожиданно противно и даже больно. Поэтому я волевым усилием вернулась к прежнему вопросу.

- Ладно, значит, тебя притравили клофелином, а потом что? Он окончательно подействовал, и тебя вырубило?

- Нет, не так. Он ослабил меня не только физически, но и ментально, поэтому я не смог сопротивляться. И это расширяет круг подозреваемых – будь я в нормальном состоянии, тех, кто может меня так вырубить, по пальцам одной руки пересчитать можно.

Антон коротко погладил мою коленку, и тут же вернул руку на руль. Вот и пойми, это ему меня просто коснуться захотелось или в благодарность, что слезла с неприятной темы?

- И эти трое подозреваемых, о которых ты говорил, такое могут?

- Они и оказались в их числе поэтому. – Заметив, что я в который раз за последние полчаса зевнула, хоть и старалась делать это незаметно, Антон кивнул на заднее сиденье. – Может, поспишь?

- Нет. Ты тоже спать хочешь, я буду дрыхнуть, а ты мучиться?

- Мучиться за компанию вообще фиговая затея. Серьезно, давай. Можешь просто откинуть спинку и ложиться, но сзади будет удобнее.

- Не буду. – В подтверждение своих слов я решительно похлопала себя по щекам. Спать действительно хотелось, но Антону ничуть не лучше, а если мы с Булькой начнем сопеть на пару, то может убаюкать и его. Знаю я такие примеры, так что лучше потерплю. – Кстати, надо же дедушке позвонить!

Я полезла в сумку, но тут же прекратила в ней копаться, потому что услышала:

- Не нужно, я его уже предупредил, что мы приедем.

- Как – позвонил? Откуда у тебя его телефон?

- Я же возвращался в заповедник через пару дней после того, как ты оттуда уехала, проверял дороги и вообще пообщался немного с твоим дедом.

Ничего себе… И этот человек утверждает, что я его от родни прячу. Да он сам с ней уже перезнакомился в обход меня!

- И что ты ему сказал, когда приехал? – В то, что Антон открыл деду Тихону правду, я не верила, иначе меня бы старшее поколение уже завоспитывало до полусмерти.

- Что появились сведения о незаконной вырубке на территории заповедника, вот, приехал проверить.

- Отдел по работе с молодежью у нас теперь и незаконными вырубками заповедных зон занимается? Какой ты многогранный…

- Да, я такой, - он кивнул с умным видом. – Ясное дело, что приехал с рекомендациями и не сказал, откуда именно, просто «из администрации».

- И как незаконные вырубки? – Теперь я старалась зевать, не разжимая зубов, чтобы не спровоцировать новый виток выдворения меня к Бульке под бок.

- Ничего нет, образцовый порядок. Плохо, что не догадался сразу спросить, не было ли там лишних людей, неучтенных, так сказать. Но я тогда и не знал, чьи фотографии показывать, так что всё равно пришлось бы ещё раз ехать.

Он замолчал, я тоже притормозила с расспросами, размышляя и про себя подпевая негромко звучащей песне. Вот уж никогда бы не заподозрила в Антоне любителя фолк-рока, но выбор музыки мне нравился.

Если во время покушения неизвестный снял оттиски с ключей от дома Алеси, то он сразу планировал навести подозрения на неё. Иначе зачем ему вообще это нужно? Может, это я такая трусиха, но на его месте постаралась бы сделать всё как можно быстрее, чтобы не попасться, тут уже не до потрошения чужих сумок. И уж тем более не до того, чтобы на всякий случай дубликаты ключей делать. Не забрать, нет, а именно сделать оттиски. Хотя, казалось бы, какая разница? Если бы попытка убийства удалась, причем, именно в запланированном виде, да кого вообще волновала бы исчезнувшая связка ключей? Нет, тут точно что-то не сходится. Или не хватает важного кусочка мозаики, или мы вообще думаем не в том направлении.

И потом, почему я упорного называю главгада «он»? Может, это вообще она.

Ага, на руках Антона под куст отнесла. Или с помощью Тимура. Но тогда он бы не погиб так глупо в кабинете, а до сих пор лечил сорванную спину. И всё-таки в этом что-то есть…

Проснулась я от того, что нос защекотал запах кофе. А ещё куда менее приятный аромат бензина и боль в затекшей шее.

- Проснулась?

Антон терпеливо ждал, пока я протру глаза, соображая, где мы вообще находимся, причем, старательно при этом прятал улыбку. Ага, отнекивалась и спорила, а потом за несколько минут вырубилась, женская логика в действии. Логика… Ох, я ж там в полудреме, вроде, до чего-то важного додумалась, теперь бы вспомнить ещё, до чего именно.

- Спасибо, - я обменяла поцелуй в чуть колючую щеку на кофе, тут же сунутый мне в руки, потому что сзади уже нетерпеливо посигналил кто-то, жаждущий заправиться. Пока отъезжали, медленно переваливаясь через «лежачих полицейских», отпивать я не рискнула, чтобы не ошпариться. Да и вообще…

- Если нужно в туалет, это внутри.

Нет, вот точно мысли читает! Потому что я как раз размышляла, сбегать тут или потерпеть до дедовой резиденции, склоняясь к первому варианту. Промолчать было выше моих сил:

- Какой ты не романтичный, - попеняла, сунув кофе в подстаканник на двери, и выползла из салона в стылые осенние сумерки.

- Могу проехать чуть дальше и романтично посторожить тебя возле кустиков, но там холодно и сыро, - тут же предложил Антон. – Иди, я пока собаку выведу.

Ай, пусть не романтик и вообще вампир, зато вон какой заботливый.

Время ещё совсем не позднее, но плотные тучи, время от времени сыпавшие мелкой снежной крупой, плотной пеленой скрыли солнце, и казалось, что вот-вот окончательно стемнеет. Да и налетающий порывами ветер, так и норовивший заглянуть под куртку, которую я поленилась застегнуть и теперь придерживала руками, быстро разбудил и взбодрил. Поэтому обратно я прибежала полностью проснувшейся и успевшей немного продрогнуть.

Булька с самым несчастным видом гулял. То есть, топтался на месте возле заднего колеса машины, глядя в мою сторону с таким отчаянием, что только законченная сволочь не пожалела бы несчастную собачку, которую изверги выгнали в холод и ненастье. То есть, такая, как я. Антон что-то изучал в телефоне и тоже вид имел далеко не радужный. Но, увидев меня, тут же сунул мобильник в карман куртки и улыбнулся:

- Грузимся?

- Давай. - Первым команду выполнил пес, мгновенно сиганув в салон, при том, что порожек был достаточно высоким. Я только и успела, что придержать, чтобы он сразу не полез на сиденье, и быстро протереть лапы влажной салфеткой. – Что-то случилось?

Антон завел машину, и мы успели отъехать на пару сотен метров до того, как он ответил:

- Готов отчет патологоанатома по Тимуру. Не поверишь, но его перед смертью тоже кто-то угощал клофелином.

Опаньки… Прям как лет на пятнадцать назад перенеслись, когда этот способ подготовки жертвы к ограблению был на пике популярности.

- Слушай, ну, это какой-то женский метод. Притравить, чтобы не сопротивлялся, а потом добивать. Но с тобой понятно, зачем это сделали, а Тимур какое сопротивление мог оказать? Я же правильно понимаю, что он не особо одаренный?

Антон задумчиво кивнул:

- На два с плюсом. Думаю, убийца был его слабее, но не ментально, а физически. Тимур оставался на месте, когда я ушел. Если предположить, что убийца пришел сразу за мной…

- … и он был ему хорошо знаком, поэтому твой помощник предложил ему чай на посошок, - подхватила я. – Но зачем бы он стал с ним что-то пить, если тебя на месте уже нет?

- Затем, что он регулярно докладывал о моих успехах и провалах наверх.

Я похлопала глазами, как ослепленная ярким светом сова.

- Ты что, знал, что он шпионит, и всё равно держал его рядом?!

- Конечно. Зато я точно знаю, кто меня закладывает, да и помощником был неплохим.

- Как у вас всё сложно…

- Это не у нас, это вообще везде, - Антон пожал плечами. – Если уж я вынужден терпеть соглядатая, то пусть от него будет хоть какая-то практическая польза. Пей кофе, пока не остыл.

Точно, про стаканчик я уже и забыла. Отпивая всё ещё очень горячий напиток мелкими глотками, чтобы не обжечься, я решила продолжить расспросы.

- Ты не говорил, кто и как его нашел.

- Охранник. У нас охрана дежурит по двенадцать часов, дневной уже ушел, а ночной обратил внимание, что на пульт не вернули ключ от моего кабинета. Решил проверить, может, ещё не ушли, хотя предыдущая смена об этом не предупреждала, а может, машинально захватили ключ с собой. Такое было пару раз.

Проверил на свою голову.

- А по камерам что-то есть?

- Нет. Ещё в конце лета во время грозы из-за короткого замыкания крякнула сеть видеонаблюдения. То ли служба охраны решила проявить экономность, то ли просто пропили выделенные деньги, но по факту во всем здании уже несколько месяцев работали только три камеры, остальные - муляжи. Парковка, входная группа и холл.

- А можно к тебе попасть как-то в обход?

- Можно, если знать, как.

Думаю, вечерний гость знал не только об альтернативных подходах к кабинету, но и о том, что там его не засекут камеры, поэтому не побоялся убрать помощника прямо на его рабочем месте.

Мрачная, будто облезлая лесополоса расступилась, обнажив проезд в заповедник, о чем гласила надпись на знаке справа от дороги. Первые пару километров был неплохой асфальт, потом он стал просто асфальтом, а дальше и вовсе растворился в грунтовке. К счастью, оттепель с дождем и прочими радостями природы обещали только с завтрашнего дня, поэтому грязь была слегка схватившейся легким морозом. Конечно, под колесами тяжелой машины она проваливалась, но шанс доехать до избушки оставался.

Антон предельно внимательно следил за дорогой, стараясь ехать как можно аккуратнее, потому что справа, параллельно колее, тянулась довольно глубокая промоина, оставшаяся после прошлогодних аномальных ливней. И если машину туда стащит, без посторонней помощи никак не выбраться. Кстати, ещё один довод в пользу того, что преступник с заповедником знаком, в темноте да по незнакомой грунтовке влететь туда, как нечего делать…

Я же сосредоточенно размышляла, что ответить деду, если он спросит, с какой радости меня принесло с представителем администрации. Не то, чтобы он так любопытен или, в отличие от младшей сестры, жаждал пристроить меня замуж, но я бы на его месте, как минимум, удивилась.

Булька, приподнявшись на задних лапах, с интересом выглядывал за окно, прижимая уши так, что становилось понятно – интерес чисто теоретический, и пробежаться по лесу ему не хочется.

В общем, атмосфера в машине царила довольно напряженная.

Метров за двести до домика дорогу нам преградила огромная лужа, вроде, скованная ледком, но вид её не сулил ничего хорошего, поэтому Антон, чуть поразмышляв, решил не рисковать и бросил машину прямо в колее. Дедова старенькая «Нива», на которой он выезжал в ближайшую деревню за продуктами или, как было во время моего вынужденного гостевания, к врачу, синела под навесом, а больше тут никто и не ездит. Пока я выгружалась сама и выковыривала из салона пса, всячески демонстрировавшего, что по такой погоде приличной собаке на улице делать нечего, Антон забрал из багажника два объемных пакета с гостинцами. Не с пустыми же руками ехать к деду.

Тот встречал нас на пороге, и я поняла, что успела соскучиться. Пусть он мне и двоюродный дедушка, но именно у него я научилась стрелять из рогатки, угадывать животных по следам, а птиц по голосам, и многим другим премудростям жизни. Если бы не летние каникулы, на которые я частенько приезжала сюда, когда с родителями, а когда и сама, может, и ветеринаром бы не стала.

Поздоровавшись и обняв деда, который подозрительно поглядывал то на меня, то на Антона, мы прошли в дом. Там было натоплено и вкусно пахло заваренными малиновыми веточками и блинами. И хотя есть ещё не хотелось, к запахам принюхалась с удовольствием.

- Садитесь, будем чай пить, - сказал дед Тихон таким голосом, будто нам предстоял не обед, а допрос. Впрочем, одно другому не мешает. – Что, опять вопросы по поводу заповедника?

Он сурово нахмурил седые кустистые брови в ожидании ответа. Невысокого роста, кряжистый и довольно нелюдимый, дедушка походил не то на недовольного медведя, не то на лешего. На второго даже больше. Помнится, дети из ныне обезлюдевшего хутора, бегавшие купаться на пляж недалеко от избушки, рассказывали всякие глупости о местном смотрителе, я на это обижалась и даже несколько раз дралась. Сомневаюсь, что это как-то повлияло на бродившие по селу слухи, но первые навыки кулачного боя я приобрела именно так. И первый фингал под глазом, за который потом досталось от родителей, тоже.

- В том числе, - Антон помог мне раздеться, только после этого снял свою куртку. Булька без приглашения проковылял к печке, тут же с блаженным видом припав к теплому кирпичному боку.

- А Надюшку с собой зачем притащил? Или женихаешься?

Я закатила глаза, нервно вытирая руки ветхим, но чистейшим полотенцем. Родня это такие близкие люди, которые одним вопросом могут заставить сгореть со стыда. Их послушать, так я старая дева, которую срочно надо пристроить замуж, потому что так положено. И на каждого встречного мужчину они поглядывают с отчетливыми матримониальными планами.

- А вы против? – Совершенно спокойно спросил Антон, не глядя на меня, которая пылающими щеками могла устроить пожар.

- Да мне-то что… - чуть стушевался дед, по взгляду собеседника понявший, что смутить его этим не получится. – Лишь бы ей в радость.

- Ей в радость, - уверенно кивнул вампирюга, и мне захотелось пнуть его по ноге под столом, хотя и не за что – мне действительно в радость, но сделать какую-нибудь пакость так и тянет. Будто почувствовав мой настрой, Антон, пользуясь тем, что дед отвлекся на закипевший чайник, легонько погладил мои пальцы и заглянул в глаза. Взгляд у него был серьезный и сочувствующий, так что боевой настрой я тут же утратила. Это всё ерунда, на которую глупо обижаться. И на деда тоже – под этой насмешливостью он скрывал беспокойство, уж я-то его знаю.

Потом мы пили чай, ели блины и развлекались отвлеченным разговором. По тому, как дед Тихон разговаривал с Антоном, было заметно, что в прошлый свой визит он произвел исключительно хорошее впечатление. Потому что того, кто пришелся ему не по душе, смотритель никогда не станет угощать своей настойкой. Вспомнив её вкус, я вздрогнула, а потом вопросительно глянула на Антона. Тот мой взгляд истолковал правильно, потому что едва слышно шепнул:

- Я был с водителем.

Тогда ладно, потому что никогда бы не поверила, что он может сесть выпившим за руль. При всей своей видимой насмешливости и замашках раздолбая Антон человек ответственный, и с каждым днем я в этом убеждалась всё больше.

- Так что там за вопросы-то возникли? – Дед, который сладкое к чаю любил не меньше моего, щурился, покусывая зефирину, и косился на нас с лукавым прищуром. Похоже, заметил перешептывания.

- Да уточнить кое-что хотел, - Антон отодвинул чашку и полез за телефоном. – Скажите, Тихон Викторович, как у вас тут с браконьерами?

- Бог миловал. – Смотритель перестал улыбаться, да и сам отставил чай, выжидательно поглядывая на смартфон. – Бывало, что пьяные компании заглядывают, если не туда свернули. Тут километрах в семи выше по течению турбаза, вот оттуда иногда приплывают на лодках, но с ними никаких проблем, тамошнее руководство предупреждено, что останавливаться можно, а вот мусорить ни-ни. Да и скучно тут у нас, к тому же берега довольно крутые, на всем протяжении не больше десятка мест, где можно причалить. Местные охотники знают, что сюда им хода нет, может, по окраинам и бродят, но зверь тоже не глупый, знают, куда уходить, так что если только какой шальной заяц выскочит.

- Посмотрите, пожалуйста, нет ли здесь знакомых лиц? – Антон обошел стол и встал рядом, держа телефон и перелистывая фотографии, на каждую из которых дед отрицательно качал головой. А потом вдруг замер, перехватив запястье вампира неожиданно сильной для скрюченных артритом пальцев хваткой.

- Вот этого видел. В прошлом году летом на той стороне реки они возле старицы застряли. Там уже не заказник, ездить можно, но дорога плохая, к тому же местность не то, чтобы болотистая… Они на всем ходу пузом в солончак влетели, пытались сами вытолкать, куда там. С ним парень помладше был, он по карте глянул, что деревня недалеко, речку переплыл, ну, и вышел недалеко от дома. Я его ещё возил в село за трактором.

Антон на его слова кивал, вроде, с легкой улыбкой, но от того, как застыло его лицо, мне стало зябко. И судя по тому, как поежился дедушка, не мне одной. А ещё вдруг очень тревожно, практически до дрожи в коленях.

- Антон. - Он резко поднял голову, глянув на меня, и я с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть. Такой взгляд я видела у него совсем недавно, когда он забирал меня из подвала. – Всё хорошо?

- Да, - произнес он это отрывисто, а потом тряхнул головой, будто отгоняя дурные мысли, и наползавшая волна паники вдруг отхлынула. Мне показалось, что даже лапочка под потолком засветилась чуть ярче. – Да, всё нормально.

 

 

 

 

 

Глава 22

 

 

 

Уже давно окончательно стемнело, трасса, подсвеченная фонарями, блестела изморозью по краю дорожного полотна. Мне даже не хотелось спать, только ровная тупая усталость давила на виски, да и думать особо не получалось. Поэтому я медленно постукивала ногой в такт тихой музыке и, практически ничего не видя, таращилась в окно.

- Спрашивай. – В его голосе не было ни досады, ни каких-то других эмоций.

Вместо того, чтобы начать задавать вопросы, я пожала плечами, не зная, что он хочет от меня услышать. Огни встречного потока на несколько секунд выхватили из темноты его бледное лицо, всё такое же спокойное и отрешенное.

Минут через десять Антон заговорил сам:

- У каждого из нас своя узкая специализация. Тот вид воздействия, который получается лучше всего. Иногда его даже особо развивать не надо, как будто само приходит. У меня, как у представителя своего вида, это конкретная часть ментала. Когда я сильно злюсь, могу немного ослабить контроль над ним, и тогда под воздействие попадают те, кто находится рядом.

Я все-таки разомкнула губы, потому что он замолчал и, похоже, продолжать не собирался:

- Как в домике, когда дед опознал фотографию? – Антон медленно кивнул. – Ты скажешь, кого он узнал?

- Когда буду уверен, что это действительно он. Сейчас этот человек как раз должен возвращаться из Москвы, к полуночи будет здесь. – Поймав мой удивленный взгляд, пояснил: - Он улетел рано утром, однодневная командировка, так что никаких противоречий.

Значит, мог прошлым вечером заставить покончить с собой Тимура.

- Какая конкретно часть ментала?

- Страх. Я его могу усилить, довести до состояния паники или неконтролируемого ужаса.

- Насколько неконтролируемого?

- Теоретически легко доведу человека до инфаркта. - Да уж, представители его семейства точно не обделены дарами. Вот только все они какие-то с отрицательным уклоном. – Но расстояние при этом крайне ограничено, не больше пары метров.

И на том спасибо.

Я задумалась об открывшихся обстоятельствах и поняла, что меня это не особо волнует. То есть, радости точно не испытала, но и отторжения совершенно не было. Ну, умеет он внушать страх окружающим, и что? Да я с таким человеком всю жизнь знакома и до сих пор жива.

- Извини, но на фоне моей бабули ты как-то не выглядишь. Вот кто может всю аудиторию в ужас вогнать!

Антон хмыкнул и качнул головой, а потом повернулся ко мне, осторожно отводя выбившиеся из хвостика волосы:

- Спасибо.

На секунду задержался кончиками пальцев на щеке, нежно погладив скулу, и снова положил ладонь на руль. Но, как мне показалось, из его тела ушла та напряженность, от которой, казалось, даже воздух звенит. Да и вообще стало спокойнее и уютнее. Пес вытянулся на половину заднего сиденья и с чувством выполненного долга тихо посвистывал носом, видя радужные собачьи сны. Мне же хотелось принять душ и упасть. Можно даже не на кровать, а просто на пол. Главное, чтобы поверхность была горизонтальной. Ну, и ещё выпить таблетку от головной боли, потому что виски ломило всё сильнее.

Надолго в заповеднике мы не задержались. Антон задал несколько уточняющих вопросов, я же под предлогом духоты вышла из домика в темноту.

Откуда-то издалека тянуло едва ощутимым ароматом дыма, наверное, в селе за холмом жгли последние опавшие листья. Голые ветки тихо поскрипывали под порывами ветра, из дома, несмотря на плотно прикрытую дверь, доносились отголоски разговора. Слов было не разобрать, только низкий гул голоса Антона и более тихий скрипучий говор деда Тихона.

Вот мы и узнали, кто пытался убить моего вампира. Ходили вокруг и около, а всё было так просто – показать деду фотографии нужных людей. И нелюдей. Наверное, надо было радоваться тому, что всё вот-вот закончится, злодеи получат по заслугам, добро восторжествует… Мне было не радостно. Из-за всей этой возни погиб молодой парень. Пусть он сам был не без греха, и промышленный шпионаж штука наказуемая, но это перебор.

Как только все закончится, я вернусь домой, снова смогу нормально работать, не оглядываясь в страхе, что за плечом стоит недоброжелатель. Возьму, наконец, ипотеку, и буду долго и нудно платить за почти своё жильё.

Что будет дальше у нас с Антоном, я не знаю. Как будет, так и будет. Глупо загадывать, как станут развиваться отношения, когда уйдет главный раздражающий фактор. Глупо, но заманчиво.

Они вышли минут через десять, когда я успела немного замерзнуть, прогуливаясь вдоль забора.

- Держи, коза, - дедушка сунул мне в руки банку с темно-синими ягодами. Мучнистый налет с них стерся, обнажив почти черные глянцевые бока. Терновые ягоды, тронутые первыми морозами. Терпкие и кисловатые, но потрясающе вкусные, с детства их люблю.

- Спасибо, - я крепко обняла его ещё более могучие из-за объемной крутки плечи. – Если что, сразу звони, хорошо?

- Понял, - дед кивнул, покосился в сторону Антона, который отошел, чтобы не мешать нам прощаться. – Понял, что администрация хоть где найдет. Хоть тут, хоть в областной больнице. - Я не смогла сдержаться, чтобы нервно не хихикнуть, чем только подтвердила его подозрения. – Мужик, вроде, неплохой…

- Он хороший, - ещё раз боднув деда Тихона в плечо, я отступила, прижимая банку с ягодами к груди. – Ты тут не болей, договорились?

Он только отмахнулся и, пожелав счастливого пути, медленно побрел в сторону дома. А мы втроем, стараясь не споткнуться в темноте, рысцой побежали к машине. На обратный путь уйдет не меньше трех часов, так что стоило поторопиться.

В город мы въехали уже в начале десятого. Обледенелая дорога не давала расслабиться и прибавить скорости, так что путь занял куда больше времени, чем планировалось.

Антон время от времени говорил по телефону, отвечал он довольно односложно, и понять, с кем именно общается, не представлялось возможным. Да я особо и не вслушивалась, дремля с открытыми глазами. Поэтому, когда он повысил голос, невольно навострила уши.

- Я тебе ещё раз говорю, домой ты не поедешь, - Антон резко затормозил на светофоре, отчего взбодрилась и я, и упавший с сиденья пес. – Пока не сменят замки, ночевать там нельзя, черт его знает, у кого остались дубликаты. – А, значит, Алеська. Не знаю, что она ему отвечала, но добилась только того, что её брат страдальчески закатил глаза, а потом и вовсе сунул мне трубку. – На, поговори с ней ты, у меня уже нервы не выдерживают.

Я неловко, едва не уронив, перехватила телефон:

- Алесь, что случилось?

- О, хоть с вменяемым человеком пообщаюсь, - голос у ведьмочки тоже был далек от мирного. – Объясни ты этому барану, что я не могу сейчас ехать к вам ночевать. Все и так знают, что он меня поддерживает, а меня считают убийцей его помощника, если я сейчас припрусь к вам, это будет такой вброс на вентилятор, что потом вовек не отмыться. – Она резко посигналила кому-то, из чего я сделала вывод, что Леся тоже за рулем. – Потому что он фактически плюнет в аристократические рожи, признавая за мной право творить беспредел.

В её словах доля логики была. Одно дело, что он, по слухам, спал с химерой. Сейчас это вообще модно, вон какое лобби у радужных, а чем искусственно выведенное существо женского пола хуже? И совсем другое, когда это самое существо, за которое ты несешь ответственность, может быть причастно к смерти Тимура. А если учесть, что тот шпионил непонятно на кого, так и вовсе дойдут до мысли, что не по своей инициативе Алеся его убила. Точнее, до неё уже и так, скорее всего, дошли, но дразнить лишний раз ни к чему, к тому же так демонстративно.

- Вообще-то она права, - я зажала телефон рукой и повернулась к Антону. – Ситуация и так напряженная, не надо обострять.

- И ты туда же… Ладно, значит, сейчас гуськом едем в гостиницу, весь день она была на глазах, и ночью оставлять без присмотра нельзя.

- Зачем в гостиницу? У неё квартира снята и пустует, Алеся пусть переночует там, а мы с тобой у меня.

Заодно и герань полью.

Восторга у Антона эта идея не вызвала, но, в конце концов, с ней все согласились.

Ехать за сменными вещами не стали, Антон заверил, что успеет завезти меня утром домой, там и переоденется, как проблему решила Леська, не знаю, но с её стороны возражений тоже не было.

Встретились мы у меня во дворе, она приехала чуть раньше и теперь сидела в машине, дожидаясь нас. Окинула быстрым взглядом обоих, чуть задержав его на брате. Тот в ответ только отмахнулся:

- Не начинай.

Что именно, он не уточнил, а она и не начала, поэтому я осталась в неведении. Но особо от этого не страдала, слишком устала.

Проверив сначала соседскую квартиру на предмет посторонних личностей и предметов и не обнаружив оных, мы ушли ко мне, оставив раздосадованную ведьмочку в одиночестве и не самом позитивном настроении.

Когда я, поднимаясь на этаж, спросила, почему она такая расстроенная, Алеся отмахнулась, мрачно ответив:

- Избила хоккеиста флагом.

Тем самым вызвала ещё больше вопросов, но дверь уже закрылась, пришлось страдать от неудовлетворенного любопытства. Если бы не обстоятельства, я бы попыталась выведать, кто и за что огреб от всегда спокойной и доброжелательной Леськи, но тут махнула рукой. Не думаю, что она его там прям искалечила, а остальное ерунда.

Дом, милый дом.

Из готовой еды у нас был только тёрн, да после дедовых угощений ужинать и не хотелось, но хорошо хоть запас собачьего корма не весь выгребла. Мы-то потерпим, не мерзлую же курицу грызть, а вот Булька нас до утра с ума сведет. Пес, кстати, исследовал квартиру, будто впервые тут оказавшись, внимательно обнюхивая каждый угол.

- Метить не смей, - с угрозой прошипела я, наблюдая за его маневрами. Пес сделал вид, что у него и в мыслях такого не было, с разочарованием посмотрел на дверной косяк и ушел за диван. Его я как раз разложила и теперь застилала свежим бельем, пока отправленный в душ Антон плескался за стенкой.

Время не то, чтобы критически позднее, но все же для звонков поздновато, поэтому, когда завибрировал мой телефон, сразу схватила его. И едва вслух не застонала, увидев имя абонента.

- Привет, ба.

Чувствую, обреченности в голосе было куда больше, чем радости, но изобразить её было выше моих сил.

- И тебе. Доехали нормально?

- Ага. – Спрашивать откуда, было бессмысленно, видимо, ба уже успела пообщаться с братом.

- У тебя всё хорошо? Куда тебя втравил этот негодяй? Или хочешь сказать, так прикипела к работе в администрации, что решила сменить вид деятельности?

Негодяй как раз появился из ванной, задрапированный в довольно узкое полотенце, прикрывающее самые стратегические места, поэтому я немного отвлеклась, любуясь всем остальным.

- Я ценю твою заботу, правда, но моя личная жизнь это моё личное дело. Не обижайся, ладно?

Антон, приподняв брови, кивнул, спрашивая, с кем это я общаюсь, я проартикулировала ответ, после чего он внаглую забрал у меня трубку, шепнув:

- Иди в душ. – И уже в телефон. – Добрый вечер, Анастасия Викторовна.

Поначалу захотелось возмутиться, но, немного подумав, махнула рукой. Что бы я сейчас не сказала, ба всё равно останется при своем мнении, а так, может, Антон найдет слова, чтобы успокоить мою не в меру заботливую бабулю. Главное, чтобы она меня ему сватать не начала, а то так реально недолго и со стыда сгореть. Но, учитывая выданную при предварительной встрече характеристику, такое развитие событий вряд ли возможно.

Поэтому, прихватив банное полотенце, демонстративно закрылась в ванной. И даже не пыталась подслушивать! Потому что гадский вампир ушел на кухню и понизил голос. Вот что за непруха…

Быстро приняв душ, высунулась в коридор. Антона так и не было, из-под кухонной двери пробивалась тонкая полоска света, время от времени доносился звук разговора. Интересно, что они так долго обсуждают? Его студенческие годы, что ли, вспоминают? Нашли время. Не считая короткого сна под вчерашнее утро, он двое суток на ногах, лучше бы отдыхать лег. А с бабулей можно и в более подходящее время встретиться, почему-то я была уверена, что с раскрытием личности преступника наши отношения мгновенно на нет не сойдут. Но старалась об этом не задумываться, то ли из суеверия, то ли просто от трусости.

Выкуривать Антона с кухни я не стала, но и падать лицом в подушку тоже не спешила. Вместо этого переоделась в пижаму, включила телевизор и немного пробежалась по каналам, остановившись триллере про эпидемию вампиризма. Символично-то как.

Табун героев бегал по огромной пустой больнице, из темных углов которой лезли оголодавшие кровососы. Потом, естественно, эти придурки решили разделиться, пытаясь прорваться сквозь голодных упырей поодиночке. Очень разумно, ага.

Одним глазом я смотрела в экран, вторым практически дремала, чуть не пропустив момент, когда рядом со мной под одеялом оказалось большое продрогшее тело. Собственно, именно поэтому и ощутила, когда к тебе прижимается сто девяносто сантиметров холодного вампира, тут не до сна.

- Ты бы хоть оделся, простынешь же, - проворчала я, демонстративно вздрагивая, но накрывая его замерзшие пальцы своими ладонями.

- Не заболею. – Он муркнул это мне в макушку, оперативно спеленав ручищами под одеялом. – Извини, что так долго, у нас был серьезный разговор.

- Расскажешь?

- Не-а.

Ещё и ледяным носом к шее прижался, предатель!

- Ну, и ладно, ба расскажет. Давай спать, а?

- Засыпай, мне надо дождаться одного звонка, - он заботливо завернул меня в одеяло так, что я почувствовала себя младенцем в свивальнике. А вот то, как звучал его голос, мне не понравилось, поэтому я с трудом вывернула голову, чтобы посмотреть в лицо Антону. И заерзала, освобождая руки.

- Это по поводу того, кого узнал дедушка?

Вампиру моя возня надоела, поэтому он, хоть и тяжело вздохнул, дал мне выбраться из кокона и улечься лицом к нему.

- Да. Имя не говорю, потому что ты его всё равно не знаешь. - Вот даже как… Ну, это неудивительно, сколько я его знакомых видела, может, и к лучшему. Это меня немного успокоило, я даже повернулась обратно, там в киношке как раз кто-то кого-то душевно жрал.

Но вместо того, чтобы сразу уснуть, легла щекой на удобно подсунутую мужскую руку. Говорить не хотелось, поэтому мы оба таращились осоловелыми взглядами в телек, время от времени хмыкая в обалдении от тупости персонажей.

- Не, ну, так они точно не выберутся! – Антон подтянул меня к себе ещё ближе. Диван отозвался вкрадчивым протяжным скрипом, который как бы намекал соседям снизу, что личная жизнь у меня налаживается. Следующим этапом оберегания девичьей чести служила впивающаяся в бок пружина. Странно, что никто из нас на неё до сих пор не напоролся.

- Зато хоронить не надо будет, безотходное производство, - я зевнула, не разжимая челюстей, и размышляла – перетащить его ладонь со своей груди на другое место, или пусть лежит? Честно говоря, секса мне сейчас не хотелось. Но и рука, вроде, не наглела, поэтому изгонять не стала.

- Ну, может, муж хотел бы убедиться, что она из гроба не вылезет, а тут облом.

- Так он ей не муж, - я с трудом припомнила начало фильма. – Они познакомились в этой больнице, так что тело, если оно останется, ему точно не отдадут – не супруг и не родственник.

- Надо же, как строго, да ещё и в таких суровых условиях… Хоть бери и срочно женись, в моменты опасности надо держаться вместе.

- Ну, знаешь ли, жениться только для того, чтобы иметь возможность официально прикопать, тоже дурость. И потом, вдруг он первым помрет?!

- Тоже вариант, - хмыкнул Антон, коснувшись губами моего уха и тут же сдавленно в него чертыхнулся. Значит, нашлась пружина.

Потом он ещё что-то тихо говорил, но смысла слов я не уловила, потому что проиграла сражение с собственным организмом, уснув буквально за несколько секунд, хотя обычно под телевизор не спала.

Через какое-то время у него зазвонил телефон, и Антон в полной темноте потянулся к загоревшемуся экрану. Я бестолково хлопала глазами, не выйдя из состояния дремы и пытаясь понять, что происходит, а он сказал только:

- Слушаю, - а потом молчал.

Молча убрал потухший мобильник, так же молча стиснул меня до занывших ребер, я в ответ крепко вцепилась в его плечи. Спрашивать ничего не стала, даже не потому, что никак не могла вынырнуть из зыбкого состояния полусна, просто понимала, что сейчас это лишнее.

Я проснулась первой, за окном ещё и не начинало светлеть, Антон тихо сопел мне в ухо, наполовину придавив собой. Это для меня одной разложенный диван - роскошное ложе, сейчас же я чувствовала себя не то, чтобы отбивной, но чем-то в этом духе. Ухитрившись встать так, чтобы не потревожить спящего, выскользнула из комнаты и прикрыла дверь.

Половина седьмого.

Спрашивается, чего мне не спится-то?!

Через двадцать минут у меня уже варилась овсянка, вскипел кофе, а сама я умылась и стала выглядеть почти человеком. Собаку бы вывести, вообще красота. Булька пока не настаивал, но на дверь пару раз покосился со значением.

Будить Антона не хотелось, ему бы ещё немного поспать, но если я сейчас уйду, а он в это время проснется и не застанет меня в квартире, быть неприятному разговору. Скандалить совершенно не хотелось. Главным образом потому, что если нас поменять местами, я же тоже испугаюсь и распихуюсь. И смысл мужику нервы мотать по мелочам?

Прокравшись в комнату, я потихоньку потрясла его за торчащее из-под одеяла плечо. Положив на него ладонь, отметила, что моя кожа намного смуглее.

- Вставай, бледнолицый.

Он пошевелился, приоткрыл один глаз, внимательно меня осмотрел и хриплым от сна голоса пробормотал:

- А то что, скальп снимешь? И почему я бледнолицый?

Я же тщетно пыталась сдержать улыбку. Сонный и взлохмаченный, Антон был до боли домашним и каким-то родным. Заподозрить в нём вампира, который одной своей волей может поднять в тебе волну ужаса, никак не получалось. Кстати, надо будет уточнить, он может усилить только уже имеющийся страх или способен внушить с нуля? Хотя, такому, как он, достаточно пристально посмотреть, чтобы у объекта внимания стало маетно на душе.

- Потому что загар у тебя лунный, - я не смогла сдержаться от искушения и поцеловала так манившее меня плечо. – Если хочешь успеть домой до работы, нужно вставать. Завтрак готов, мне надо собаку выгулять…

Антон с обидной легкостью завалил меня к себе под бок, придавив локтем, когда я попыталась вывернуться:

- Вот поэтому я и предлагал вчера сразу домой ехать, сейчас бы выпустили во двор, и никакого геморроя, - закинув на мои ноги для верности и бедро, Антон довольно выдохнул мне в затылок: - Полежи минуту, сейчас я его выведу, а ты пока ещё вещи хотя бы на пару недель собери. И Алеську пни, чтобы была готова выезжать вместе с нами.

Я прекратила вялые попытки освободиться, переваривая его слова.

- Зачем на пару недель? Разве ты не выяснил, кто это был?

- Затем, что не знаю, сколько времени понадобится, чтобы доказать его причастность, - уютная хрипотца, от которой меня так и тянуло выгнуться всем телом и забросить руки ему на затылок, мгновенно ушла, сменившись новой нотой, которая мне совершенно не понравилась. Зато успешно вызвала мурашки, и совсем не от удовольствия. – То, что этот человек имел возможность мне подгадить, не доказательство. А пытать у нас все-таки не принято… А жаль. Может, уже к вечеру всё закончится, а может, растянется дней на десять.

Сонная нега окончательно растаяла, и как ни хотелось растянуть её хотя бы на пару минут, пришлось подниматься. Антон скрылся в ванной, я быстро сервировала стол и, немного поразмышляв, все-таки пошла рыться в шкафу. Пусть будет запас одежды, а то действительно как та бедная родственница, которой собраться, только подпоясаться. Брала, вроде, самое необходимое, но, оценив стопку одежды, полезла за второй сумкой. И написала сообщение Леське, которая тут же ответила, что уже почти готова.

Мы заканчивали пить кофе, когда меня черт дернул сказать:

- Если за пару недель расследование не закончится, чтобы перевезти меня обратно, нужно будет нанимать «Газель».

Антон на вялую попытку пошутить ответил беззаботным пожиманием плечами и совершенно серьезным:

- А зачем тебе обратно переезжать? Я не против, если ты останешься насовсем.

Я как раз делала последний глоток, но от удивления хапнула и гущу, поэтому с ответом немного запоздала, пришлось сначала с трудом проглотить отпитое.

- Ну, мне кажется, это немного скоропалительно. Нам друг друга получше узнать надо…

- Да ладно! Опустим тот момент, что мы с тобой спим вместе, но ты даже знаешь, что я вампир, куда уж ближе узнавать?

Он чашку тоже сдвинул вбок, поставив локти на край стола. И смотрел так проникновенно, что я немного поежилась. Даже не от страха, а от концентрированного внимания. Чувствуешь себя мышью, на которую из-за угла пристально смотрит кто-то усатый и хвостатый. И непонятно, просто легко тронет мягкой лапой или сожрет в один укус. Особенно бесило то, что Булька, усевшийся на пороге кухни, вытаращился с ровно тем же выражением. Мужской заговор, не иначе!

В принципе, я не так и против, то есть, совсем не против, но мы знакомы всего ничего, к тому же это все в стрессовых условиях, кто знает, может, в реалиях мирной жизни мы друг друга начнем бесить через три дня.

Что в этом духе я и проблеяла, сама понимая, что звучит неубедительно. Особого впечатления путаный поток сознания не произвел, поэтому Антон, выслушав всё это, кивнул:

- Вот и присмотришься ко мне вблизи. В естественной, так сказать, среде обитания. А когда привыкнешь и поймешь, что ничего во мне страшного нет, я на тебе женюсь.

- Ещё чего! У тебя имеется дурная привычка жениться, - я все-таки не выдержала и вскочила, не зная, плакать или смеяться. Вроде, и приятно до дрожи, что он так серьезно настроен, да и мне ума хватило влюбиться, практически не глядя, но… Пятой любимой женой я становиться не хочу. - И потом, брак это практически пережиток, кто сейчас женится вообще?! Если только ради детей.

- Да не вопрос, но не прямо сейчас, хорошо?

Я только всплеснула руками, как обворованная бабка на базаре. Нет, нормально… Он меня слышит или нет?! Какие дети, если я не уверена, что, приди нам блажь всё-таки обменяться кольцами, через два-три года он не перегорит и не украсит паспорт очередным штампом, только теперь уже о разводе со мной? Не то, чтобы я считала Антона инфантильным, нет, но его легкое отношение к браку вызывало отторжение и обиду, причем, обидно было едва ли не до слез. Блин, как в туалет сходить! Подумаешь, велика беда, если не понравится, разбежимся! Так, может, нужно просто более серьезно подходить к вопросу выбора партнера?! Мне хорошо с ним, тут не поспоришь, но… Замуж за Антона я на самом деле не хотела. Может, это я как раз мыслю детскими категориями, только если уж жениться, то действительно, чтобы быть опорой в горе и в радости, а не вот так, как привык он.

Чувствую, если бы не звонок в дверь, мы бы существенно продвинулись в узнавании характеров друг друга. Ничто так не раскрывает личности, как хороший скандал. Но Алеська, которая оказалась удручающе пунктуальной, сбила весь настрой. Да и выяснять отношения при посторонних некрасиво и вообще не то, не проораться всласть.

Коротко буркнув ведьме что-то приветственное, я, хлопнув дверью, удалилась за вещами, слыша, как Леська неуверенно уточнила:

- Я не вовремя?

- Наоборот, это первый раз, когда ты вовремя, - в его голосе прозвучало отчетливое раздражение. 

Пока я, всё ещё пребывая в непонятном взбудораженном состоянии души, одевалась и проверяла, всё ли выключила, Антон, прихватив обе сумки и изнывающую от желания прогуляться собаку, уже спустился вниз. Судя по тому, как он сжимал зубы так, что напрягались желваки, настроение у него тоже было весьма не радужным. Ну, а на что он рассчитывал? Что я упаду и забьюсь в конвульсиях счастья?

Алеся на нас смотрела с недоумением и опаской, явно не понимая, что произошло, я же злобно сопела и гремела ключами, пытаясь успокоиться. Ну, подумаешь, замуж позвали, говорят, такое бывает если не с каждой, то со многими, чего меня такой псих-то взял? Нет, я понимала от чего именно – меня не покидало впечатление, что для него это проторенный путь. Необычное знакомство, мозги от влюбленности набекрень, ошарашил, замуж позвал, а потом пара лет супружества и – извини, это было ошибкой. Может, и глупость, но отделаться от мысли я не могла. Как и от острого нежелания узнать, права ли в своих подозрениях. Дура ревнивая…

Заговорила Алеся уже возле подъезда, когда мы обе мрачно наблюдали, как на другом конце двора гуляют Антон с Булькой:

- Вы поругались?

- Да. Нет. Не знаю… - я глубоко выдохнула и, не скрывая возмущения, выпалила. – Он сказал, что женится на мне!

Алеся вытаращила на меня бессовестные зеленые глаза, немного подумала, потом с непередаваемым выражением, едва сдерживая смех, протянула:

- Уууу, подлец какой!

За это я в неё кинула варежкой, которую она перехватила на лету и бросила обратно. Я такими умениями похвастать не могла, поэтому пришлось отряхивать от налипшего снега.

- Так кого ты там вчера избила?

Похоже, я выбрала идеальный вопрос для мести – Леську от него заметно перекосило. Ведьмочка даже фыркнула, как раздосадованная кошка.

- Ну, избила это сильно сказано. По голове ударила.

- Фига себе смягчающее обстоятельство… Это того, кто тебя щипал?

Она помотала головой:

- Нет, другого.

Да уж, а у неё жизнь ещё насыщеннее, чем моя.

- За что?

- Да просто так получилось! Он мимо ехал, а у меня флаг из рук выпал. Ещё и при полном аншлаге, - Леська страдальчески поморщилась. – Стыдно, слов нет, хорошо хоть наши выиграли, а то меня бы сегодня сожрали прямо на входе. Типа, сглазила вратаря…

Булька направился в нашу сторону, Антон шел следом, причем, чувствовалось, что оба прогулкой недовольны, и меня это зрелище почти умилило. Чтобы не смотреть на них дебильным взглядом, я снова повернулась к Алесе:

- Это не тот, которого ты магией оглушила?

- Он.

- Это судьба! – Вот теперь уже я не смогла сдержать смех. Бедный мужик, он с Леськой практически не знаком, а уже дважды пострадал.

- Иди ты… Замуж!

- Да ну тебя, - вот теперь я на неё практически обиделась. Ей смешно, а мне как-то не очень. Слишком уж это всё неожиданно, а тут ещё и враг не обезврежен, и как теперь с Антоном разговаривать, не очень представляю, и вообще утро началось излишне бурно, поневоле начнешь задумываться, что же тогда принесёт день?

 

 

 

 

 

 

Глава 23

 

 

К вечеру я не то, чтобы перебесилась, скорее, переварила утренний разговор, сделав для себя определенные выводы. Не все из них оказались мне по душе.

Продолжить такое живое общение нам не удалось – Антон уже опаздывал, я же тоже решила пока прикусить язык, потому что знала за собой дурную манеру в сердцах наговорить ерунды, а потом переживать и думать – вот нафига?!

Поэтому ни в машине, ни потом, когда добрались домой, решила не усугублять. Оба мы были сильно не в духе, но если я могу попсиховать в уединении, то ему ехать на работу. Он, конечно, та ещё зараза, но садиться за руль в таком состоянии не надо. Да и подчиненных становилось немножечко жаль. Зато уверена, что предателя будет искать с таким рвением и предвкушением, что тому не помешало бы самому закопаться поглубже, во избежание, так сказать.

На привезенные сумки я косилась полдня, лелея детскую обиду, но потом признала, что это уже совсем глупо получится, и вещи разложила. По расписанию сегодня должна была прийти домработница, но Антон предупредил, что пока дал ей недельку выходных. Она обычный человек, мало ли кто и как сумеет запудрить мозги, поэтому в доступе в дом ей было временно отказано. Я же на нервах развлеклась тем, что немного погоняла пыль (к слову сказать, её практически не было), поиграла с собакой и снова упала в перевод, прервавшись только, чтобы приготовить ужин. Через несколько часов после того, как осталась в одиночестве, я уже не была так уверена в своей правоте. Но и неправоты не ощущала. Проблема же не столько в Антоне, сколько в моем отношении к его прошлому. Изменить его невозможно, значит, придется мне самой думать, смогу ли смириться и принять. То, что не хочется принимать, это понятно, но… Вот если прямо сейчас взять и уехать домой. Вычеркнуть это время, снова вернуться к тому, что было до моей поездки в заповедник и нашего знакомства. Вопрос – это сделает меня счастливее?

Ответ мне не понравился, потому что напрашивался сам собой. Нет.

До чего ж было сильно искушение применить страусиную тактику, сделав вид, что утром ничего не было, но она чревата тем, что, пока ты прячешь голову в песок, игнорируемая проблема влегкую откусит тебе противоположную часть организма. Так что придется идти на компромисс. А для этого сесть и нормально поговорить об отношениях и своих видениях дальнейшего. Тут же со злорадством подумалось, что Антон, как и все мужики, терпеть не может подобных разговоров, так что получится, что всё-таки отквитаюсь за то, как он меня ошарашил за завтраком.

После того, как набросала план действий, стало немного легче на душе. И тяжелее на сердце – проблема с покушением пока не решена, и если его организатор узнает, что Антон подобрался совсем близко, кто знает, каким будет его реакция. А вдруг решит действовать на опережение?! Может, пока я тут дуюсь и подбираю правильные слова, его там чуть не убивают… Сама себя поругала за дурные мысли, но отделаться от них полностью не удалось. Ещё и его нежелание сказать или показать того, кого узнал дед Тихон. Действительно потому что я этого человека просто не знаю, или это была попытка не дать мне узнать его личность и тем самым влезть ещё глубже? Хотя, куда уж, и так по самую макушку…

Я некоторое время косилась на лежащий рядом телефон, потом всё-таки не утерпела, решив действовать по принципу – лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и тоже пожалеть.

«У тебя всё хорошо?»

Он ответил минут через пять, когда успела накрутить себя до легкой паники.

«Да, скоро буду дома»

Ну, главное, что с ним всё нормально, но укол самолюбию был нанесен чувствительный – я же пострадавшая сторона, а пришлось делать первый шаг. Антон не был бы собой, если бы не прислал второе сообщение:

«Спасибо, что беспокоишься, я это ценю»

Вот ведь… Вампир! Но недовольство собой немного улеглось. А через некоторое время я поняла, что веду себя глупо. Чего зацикливаться на том, чего нет и вообще неизвестно, будет ли.

Не сказать, что это добавило мне учебного рвения, но худо-бедно сосредоточиться на статье смогла.

Её я и мучила, лежа на ковре в окружении ноутбука, тетради, ручки с погрызенным колпачком и недовольного Бульки, который тоже не отказался бы погрызть ручку, но ему её никто не давал, когда окна осветили фары подъезжающей к гаражу машины. Их я проигнорировала, но легла чуть живописнее. Все-таки женская природа штука забавная…

Антон молча улегся рядом, я же старательно делала вид, что поглощена переводом. Очень хотелось скосить глаза, проверяя, он прямо в деловом костюме лежит или хотя бы пиджак снял? Я стоически терпела, глядя на ровные буковки латиницы и не могла разобрать ни слова.

- Помочь? – Он положил руку мне между лопаток, бережно провел пальцами туда-сюда, отчего у меня даже глаза прикрылись от удовольствия. Умеет же найти правильный подход…

- А получится? – Я все-таки повернулась, оказавшись с ним нос к носу.

- Между прочим, мне английский преподавала твоя бабка. – Улыбка, чуть искривившая губы, в глазах не отразилась. Я в них смотрела, наверное, с минуту, не пытаясь ответить или отодвинуться. Потом вздохнула и, мысленно обозвав себя тряпкой, протянула в его сторону руку с оттопыренным мизинцем. Антон сначала недоуменно на неё посмотрел, потом хмыкнул и зацепил мой палец своим. – Так помочь?

- Не надо. - Я закрыла ноутбук, и в гостиной тут же стало сумрачно. Мне это почему-то придало храбрости. – Давай не будем торопиться, а? Когда всё это закончится, будем встречаться, узнавать друг друга…

Он посмотрел таким скептическим взглядом, что я осеклась.

- Давай я буду за тобой ухаживать, цветы, свидания, всё, как в лучших домах, но жить будем вместе.

Чувствуя, что пошел конструктивный разговор, я перетекла в сидячее положение, чтобы было удобнее смотреть на Антона. А то получается, что задираю голову, будучи в психологически уязвимой позе. Вампир плевать хотел на психологию, вместо того, чтобы тоже подняться, и вовсе перевернулся на спину и улегся головой мне на колени. И вот как в таком случае можно выяснять отношения?!

Сталкивать я его не стала, но и ладони сцепила за спиной, чтобы не начать перебирать светлые волосы. Краем глаза заметила на журнальном столике букет белых хризантем. То ли решил прямо с сегодняшнего дня начать ухаживать, то ли сунуть мне их в руки, тем самым сбив настрой на скандал. Со вторым облом, так долго психовать я не умею, но попытка прогнуться засчитана.

- А если мы начнем друг друга раздражать?

- Вот как начнем, так и будем решать. Смысл что-то придумывать, когда проблемы нет, и неизвестно, будет ли вообще? – Антон поднял глаза, поймав мой взгляд. – У тебя какие-то предубеждения против официального брака?

- Ни малейших, - честно призналась я и мысленно чертыхнулась, потому что поняла, что уже перебираю пальцами пряди на его макушке. – Меня настораживает, что для тебя сходить в ЗАГС - это как ночью на кухню воды попить. Это не упрек! Просто я не чувствую себя комфортно при мысли, что когда-нибудь могу выйти за тебя замуж. Вот скажи, если бы выяснилось, что я была четырежды замужем, тебя бы это не напрягло?

Антон вздохнул, но нехотя признался:

- Напрягло бы. - На это я только развела руками, мол, какие тогда вопросы. – В своё оправдание скажу – не мог же я знать, что когда-то встречу тебя.

- Не прокатило, - я помотала головой и пересела удобнее, а то уже ноги затекли. Антон приподнялся, терпеливо пережидая, пока я закончу возиться, и лег обратно. – Мне не понравилось ругаться с тобой.

- Мне тоже. Ладно, давай не будем далеко заглядывать, просто живем вместе. Учти, когда захотим ребенка, тут без возражений в официальные отношения.

Такая постановка вопроса несколько возмутила, но заводить детей в обозримом будущем не планировала. То есть, я их люблю, но теоретически. И падать в материнство в ближайшие пару-тройку лет не собираюсь. Поэтому скорчила рожицу, но кивнула, перед этим с нажимом уточнив:

- Оба захотим.

А то мало ли, вдруг окажется, что презервативы бракованные…

И хотя сказала это, как мне казалось, с долей шутки, Антон посмотрел так, что я едва не поежилась:

- Ты меня совсем сволочью-то не считай.

В его голосе не было ни угрозы, ни даже отчетливой обиды, но стало вдруг стыдно. Я наклонилась, прижимаясь щекой к его лбу.

- Извини…

Долго строить из себя обиженного он не стал, как-то так повернувшись, что оказалась лежащей рядом с ним. Ковер уже кончился, а лежать на жестком полу мне не понравилось, поэтому я с трудом, но отбрыкалась, и, взъерошенная, но непобежденная, уселась на диван. На спинке которого, кстати, висел пиджак, так что хоть этот вопрос прояснила. Что не умаляло важности прочих:

- Ты узнал…?

- Пока нет, - видимо, полировать пол в одиночестве Антону было скучно, поэтому он тоже поднялся. – Но в процессе.

Процесс продолжался ещё два дня.

Мы окончательно помирились и заключили негласный пакт – не строим долгосрочные планы, просто живем и получаем удовольствие. Не сказать, чтобы у меня прям получалось не думать, особенно, когда поняла, что мы и пришли к тому, с чего началась наша первая ссора, как пары. Живем вместе, присматриваемся… И чего скандалили? Но поговорить было необходимо, тут без вопросов. Антон, узнав, что я собиралась брать ипотеку, плеснул бензина, заявив, что это же вообще прекрасно, мне не придется платить за аренду квартиры, пока погашаю взносы. За это я попыталась его задушить, но свести пальцы на бычьей шее никак не получалось, а вставать и брать подручные средства было откровенно лень. Он это стоически вытерпел, а потом предложил, раз у меня такая жажда деятельности, в письменной форме изложить собственное видение проекта государственного приюта для животных. А он лично отнесет его в профильный комитет и проследит, чтобы оно там не затерялось. Всё-таки хорошо, что я его не задушила!

Мой неожиданный больничный подходил к концу, руководство уже второй день названивало с настойчивым интересом, мол, когда почту клинику присутствием? В ответ заверила, что в понедельник буду, как штык! Надо не забыть спросить у Антона, какую ногу якобы повредила, а то начну ещё прихрамывать не на ту…

Я как раз приводила в божеский вид рабочий костюм, притащив гладильную доску в гостиную, и маялась дурными предчувствиями по поводу завтрашнего знакомства кое-кого с моими родителями. Усиливал эти предчувствия тот факт, что бабуля меня на приватный разговор больше не вызывала, а когда я сама набралась храбрости и позвонила ей, буркнула в трубку, что занята, и вообще – дома поговорим. На секунду появилось ощущение, что мне снова двенадцать, и нас со школьной подружкой Танькой прихватили с сигаретой за гаражами. Но только на секунду, в конце концов, родных я люблю, но с кем и как жить, выберу сама. Не то, чтобы на этом прекратила нервничать, но костюм не прожгла, уже хорошо.

 Антон сидел в кресле, быстро барабаня по клавишам ноутбука, и вид имел до того сосредоточенный, что меня тянуло заглянуть через плечо – не в игрушку ли режется? Осуществить затеянное не вышло, его отвлек звонок мобильного.

- Слушаю.

Глядя на то, как он напрягся и подался вперед всем телом, у меня вылетели из головы все игривые мысли. Потому что мгновенно поняла – началось. Бросила комом только что отглаженные брюки, во все глаза глядя на Антона. Тот молчал, внимательно слушая звонящего и опустив веки. Но неподвижная напряженность из тела так и не ушла.

- Не давайте ни с кем контактировать, я сейчас буду.

Он отключил телефон, пару секунд уткнувшись застывшим взглядом в противоположную стену, потом резко повернулся ко мне. Движение было рваным и отчетливо неправильным. Как и сжатые до белой нити губы. Не знаю, что он хотел сказать, в любом случае, я его опередила:

- Я поеду с тобой.

Он страдальчески поморщился:

- Не надо. Охрана возле дома, сигналка от чар тоже усилена, тебе тут ничего…

- Я хочу поехать с тобой. Меня это тоже касается.

Если он сейчас скажет, что как раз меня эта проблема волновать не должна, останусь, не вопрос. Ровно до того момента, как он вернется, а потом соберу вещи и съеду. Потому что если уж Антон уверен, что из нас получится пара, то пусть не пытается задвинуть из самых лучших побуждений. Меня не очень интересует это всё с точки зрения разборок иных, но я хочу быть уверена, что мне и моим близким ничего не угрожает. А поскольку теперь и Антон включен в состав этих близких, но расследование имеет ко мне самое непосредственное отношение.

Наверное, всё это отчетливо проступало у меня на лице, потому что он с видимым недовольством покачал головой и молча встал, направившись в кабинет. Я проводила его взглядом, понимая, что ещё немного, и разревусь.

- Чтобы через пять минут была готова выезжать.

Да я через три буду готова!

На то, чтобы впрыгнуть в джинсы и свитер мне и вовсе больше тридцати секунд не нужно. Торопливо пригладить взлохмаченные волосы, надеть куртку, потом, мысленно кляня свою паранойю, сбегать и проверить, выключила ли утюг. Ботинки, сумка, шарф. Ну её, эту шапку, на машине же поедем, не обморожу уши…

Я хорошо понимала, что, занимая мысли сборами, оттягиваю момент, когда придется думать о том, что сейчас предстоит. Не знаю, каковы законы вампиров насчет попыток убийства, но сомневаюсь, что они такие уж лояльные. Это будет просто допрос или с применением какого-нибудь заковыристого дара? Или подозреваемому без затей сломают несколько пальцев, и он сам всё расскажет? Нет, это вряд ли, тогда можно было бы сделать это пару дней назад, когда появились первые доказательства.

За рулем Антон на меня не смотрел, сосредоточенно ведя машину через вполне себе свободный город. Суббота, вторая половина дня...

Когда мы остановились у здания районного отдела внутренних дел, я недоуменно оглянулась на моего вампира. А зачем он меня в ментовку привез? Или у них всё прям официально-официально? Только через пару секунд дошло, что из заповедника его забирали тоже представители органов. В лице Альбины. Интересно, его бывшая тоже сейчас здесь?

Спросить я не успела, рядом тормознула ещё одна знакомая машина, из которой вышла Алеся. У нас тут прям дружественный шабаш намечается.

- Вы с Леськой сидите тихо и спокойно там, где я скажу. Не вмешиваетесь и особо не отсвечиваете. – Антон так и не выходил из авто, будто оттягивая тот момент, когда всё окончательно закрутится, и пути назад уже не будет.

- Договорились. – Собственно, я и не собиралась брать на себя роль следователя, просто хотела быть рядом.

Он хотел ещё что-то добавить, но передумал, только внимательно, даже как-то испытующе посмотрел на меня. Коснулся губ коротким поцелуем. Мне даже на секунду показалось, что это похоже на… прощание? Ну, уж нет, я столько выдержала, едва умом не тронулась от откровений о видовом разнообразии человеческого рода, так что пусть не надеется, что теперь, когда до разгадки остался всего шаг, я убегу с воплями ужаса. Ужаса…

- Ты думаешь, что придется применять твой дар? – Не знаю, почему эта мысль пришла в голову, но он кивнул.

- Уверен.

- О… Ну, я же буду вне зоны поражения?

- Конечно. Когда всё начнется, мысленно возводи вокруг себя стену. Если почувствуешь, что нет сил терпеть, выйди из комнаты, хорошо?

- Да. Идем, - я решительно отстегнула крепление ремня безопасности и распахнула дверь, не дожидаясь, пока он поможет мне выйти. Не от предвкушения, а потому что сколько можно растягивать эту муку. Мы ведь давно подозревали, что это кто-то близкий Антону, так не лучше ли сразу прояснить этот вопрос?

Алеся терпеливо ждала у входа. Она, задрав голову, рассматривала, как чуявшие приближение вечера вороны рассаживаются на тополях. Склочно перекаркиваясь, делят ветки и сбрасывают вниз налипшие комочки снега. И не только их, поэтому под облюбованными ими деревьями я пробежала, прикрываясь капюшоном.

Антон шел следом, всё ещё хмурясь и недовольно поглядывая на нас с Лесей.

- Всё будет нормально, - ведьмочка посмотрела на него с сочувствием, которое вампира явно не обрадовало. – Я присмотрю за Надей.

- Сама тоже не лезь и держи себя в руках.

Проходная, коридор с немного облупленной краской и патриотическими плакатами, призванными прикрыть огрехи ремонта. Получалось так себе, огрехов было много, а плакатов всего три. Дежурный даже не спросил наши документы, мельком осмотрел и уточнил:

- К Журавлевой?

Удовлетворился кивком и предложил проходить. Куда именно, не сказал, но судя по тому, как уверенно шел Антон, дорогу знал хорошо. Я семенила следом, стараясь убедить себя, что не нужно цепляться за его руку, но нервозность начала резко нарастать. И почти не удивилась, почувствовав на своей ладони теплые пальцы, только не мужские.

Алеся, замыкавшая нашу процессию, не поддалась на мою попытку выдернуть руку из её хватки, отрицательно покачав головой. Тревога отступила, сменившись теплой волной уверенности, что всё будет хорошо. Но от того, что я понимала, чем эта уверенность вызвана, становилось ещё более не по себе. Это как заливать горе алкоголем, проблема же никуда не денется, сплошной самообман.

- Не надо, я сама.

Она посмотрела с некоторым скепсисом, но отпустила.

Во внутреннем дворе стояло ещё одно здание.  Довольно большая трехэтажка из красного кирпича под шиферной крышей, увитая нынче облетевшим девичьим виноградом. Туда мы и направлялись.

Здесь не было ни проходной, ни КПП, обычная металлическая дверь, за которой начинался темноватый холл со всё теми же стендами и плакатами. Здесь нас поджидала Альбина.

- Вы всем колхозом? – Она приподняла брови, глядя на нашу компанию. – Ну, проходите, вещи на вешалку, у нас отопление жарит не по-детски.

И, подождав, пока мы скинем верхнюю одежду, быстро повела по хитросплетению коридоров и переходов, в которых я мгновенно запуталась. Это чтобы подозреваемый, случись ему сбежать, заблудился и не нашел выхода?

Пришли мы в помещение, которое в фильмах называется допросной. Маленькая комнатушка с несколькими стульями возле одной стены и большим стеклом во всю противоположную. Скорее всего, с обратной стороны оно зеркальное. В комнатке было сумрачно, душно и попахивало потом, но я не обращала на это внимания, сосредоточившись на том, кто сидел за стеклом.

Очень хотелось спросить, зачем Антон пудрил мне мозги, говоря, что я не знаю подозреваемого. Потому что он был мне знаком.

Тот самый невысокий толстячок, пытавшийся целовать руки в приемной. Аркадий, не к ночи будь помянут, Тимофеевич. Но спрашивать не стала, сейчас это вопрос больше из разряда философских. Антон, убедившись, что все три дамы заняли стулья в амфитеатре, тихо говорил с незнакомым мне мужчиной. Высокий и плечистый, он был даже крупнее самого Антона, и при разговоре немного сутулился, будто пытаясь наклониться ближе к собеседнику. Они о чем-то переговаривались, даже, как мне показалось, спорили. В конце концов, здоровяк обреченно отмахнулся и отступил от двери, которую до этого загораживал спиной. Сам, впрочем, остался с нами, устроившись в уголке рядом со столиком, прикипев взглядом к ноутбуку, на экран которого выводилась картинка из соседнего помещения.

- Если есть что спросить, говорите сейчас, а то потом можем что-то прослушать, - Альбина села по правую руку от меня, притиснув плечом к Леське. Та наклонилась, чтобы не говорить через мою голову, и прошептала:

- Почему он один? Подручные где?

- В камерах сидят, их уже допросили, - углом губ шепнула она, не отводя глаз от стекла. – Они всё подтвердили.

Что именно «всё» не уточнила, здоровяк обернулся и укоризненно посмотрел на нас. Мы тут же притихли, как мыши, потому что Антон уже вошел в другую часть комнаты и сел напротив Аркадия Тимофеевича. Сейчас от добродушного колобка в том ничего не было. Спокойный взгляд, уверенная поза. На вошедшего он смотрел спокойно и даже чуть насмешливо. Даже голос звучал иначе, из него исчезли нотки подобострастия:

- Ну, здравствуй.

- И тебе того же. – Усиленный установленными в допросной микрофонами голос звучал немного глухо.

Антон откинулся на спинку стула, так же невозмутимо глядя на подозреваемого. Я бы даже сказала, что с долей улыбки, но уверена, что в глазах её и в помине не было.

- Сам пришел, - колобок будто неверяще покачал головой. – А чего ж не зверушку свою прислал? Она бы мне мозги так вывернула, что я бы всё рассказал, как на духу.

Алеся даже не шелохнулась, я же, поняв, о ком шла речь, сочувственно покосилась на ведьмочку. И чуть не вздрогнула – взгляд у неё был такой, что мне стало отчетливо неуютно. Если раньше я теоретически знала, что за брата она кого угодно раскатает, то сейчас видела, что она сделает это без особых душевных терзаний. И поспешила отвернуться, чтобы не задумываться, насколько сильно её самообладание.

- Ты и так всё расскажешь, - Антон наклонил голову набок, присматриваясь к собеседнику. – Почему не пришел ко мне, не сказал, что не так? Зачем было городить всё это?

- Молодой ты, Антош. Не скажу, что глупый, наоборот, умный. Иногда даже слишком. А умных учить, только портить, да и не послушался бы ты меня…

- Давай без патетики. Вспомни ещё золотое детство.

Я удивленно переводила взгляд с одного на другого. Они и близко не ровесники, Антон младше лет так на пятнадцать. Но спрашивать у соседок не стала. Леська сидела все тем же спокойным и безучастным изваянием, Альбина же, наоборот, даже наклонилась вперед, чтобы не пропустить ни слова.

- А что, хорошее было время, - толстяк улыбнулся с ноткой ностальгии, но через пару мгновений улыбка сошла с лица, а сам он покосился на вампира с настороженностью. – Что, вот так сразу? Даже возможности чистосердечно покаяться не дашь?

- Почему же, дам. Просто не хочу сидеть тут два часа, пока ты воспоминаниям предаешься.

- Ну, ладно, тогда слушай…

Мы все затаили дыхание, пока он изливал душу.

Получалась следующая картина – Антон был прав, когда говорил, что общество иных раскололось на два лагеря. Молодежь разделяла желание открыться, пусть и с некоторыми оговорками. Старшее же поколение относилось к этой идее намного более настороженно. Пусть решение принято всем сообществом и давно, споры не утихали. Возникла коалиция, которая захотела чуть притормозить процесс. Осмотреться, так сказать, потому что обратного хода уже не будет. Кто в эту партию ретроградов входит, колобок понятия не имел. И я бы удивилась, будь это иначе, понятно, что он пешка.

- Можно подумать, секрет Полишинеля раскрывает, - фыркнула рядом нетерпеливая Альбина. – Про это уже лет двадцать, как известно.

Зверообразный мужик, которого мне так и не удосужились представить, шикнул на неё. Ведьма закатила глаза, но замолчала.

Аркадий же продолжал расписывать, как неумно будет раскрыть себя перед людьми, причем, в таких фразах, что мне они показались ненатуральными. Как будто урок зазубрил и теперь по памяти выдает, даже не пытаясь вникнуть в слова. Продолжалось это минут десять, пока не проскользнуло то, от чего я тут же насторожилась.

- Не хотел я тебя убивать. Но ты за своё место держался, сколько ни пытались подвинуть, хрен уступал. И договариваться не хотел, как к тебе не подкатывали. Знаешь, может, и есть толк от химер, пока эта тварь в городе, убивать тебя никто и не рыпнется. Она тебе предана, как собака, за хозяина любого загрызет. Да, Алесенька?

Он повернулся к нам, а я схватила Леську за руку, боясь, что она сейчас что-то сделает. Что-то такое, что вся эта возня покажется ерундой по сравнению с тем, что ненависть эмпата выйдет из-под контроля. Альбина тоже поднялась. Обогнув меня, встала рядом с ведьмочкой и положила той ладонь на плечо, шепча:

- Дыши глубже и не слушай дебила, он тебя провоцирует.

- Знаю, - её голос звучал удивительно спокойно и ровно. – Не дергайтесь, всё нормально. Такого удовольствия, как срыв, я ему не доставлю.

Пока мы проверяли, не ждет ли нас массовый трындец, Антон одернул велеречивого:

- На меня смотри.

- Ну, ладно. Так вот, ты её прикрывал, она тебя защищала, замкнутый круг. Убивать кого-то из вас в открытую не вариант, второй тут же почувствует, а на обоих сразу это сил надо немеряно. Вот я и подумал, что надо сначала вас немного по площади развести. Устраивать покушение на чужой территории, это война, а оглушить надо ещё умудриться так, чтобы не заподозрили. Вот тут и пригодился Тимур. Мальчик умненький, амбициозный, только силы кот наплакал. Но с правильной поддержкой это не беда…

- И ты ему поддержку обещал, а как он своё отыграл и стал не нужен, убрал? - Аркадий кивнул и развел руками, типа, никуда не деться, чисто бизнес. – Как ты ко мне зашел?

- Два года назад, когда нужны были документы по проекту на дамбе, ты как раз приболел, а я к тебе за ними заезжал. Ну, и на всякий случай, по узловому соединению чар расцарапанным пальцем мазнул.

- Вот сука, - внезапно змеей прошипела Альбина, успевшая вернуться на место. – Там моя охранка стоит, на моей крови сделанная, а этот хорек насильно в структуру влез. Убью!

- Угомонись, - веско велел здоровяк.

На взбешенную ведьму это слабо подействовало, но она хотя бы замолчала. Смотрела же на колобка так, что я бы на его месте просила ни в коем случае не выпускать из камеры. Про плетение чар и сетчатую их структуру, когда территория накрывается куполом из переплетенных нитей, Антон мне пытался объяснить, но я не особо поняла, как это работает. Видимо, Тимофеевич понимал это куда лучше, если даже сумел влезть так, чтобы не потревожить хозяина.

- А дальше проще – ты и так еле на ногах стоял, вырубить было не сложно. Через брата нашли?

- Да, - Антон смотрел на него с прежним спокойствием, и от него становилось всё больше не по себе. Не может человек так невозмутимо слушать подробности того, как близкий человек пытался тебя убить. – Его запомнили.

Аркадий досадливо цыкнул зубом.

- Говорил я ему, если вовремя старику воспоминания не подправил, то потом только убирать. А тот уперся, что у него и так память, как решето, забыл давно, все-таки полтора года прошло. Надо было сердечный приступ организовать, никто и не почесался бы, а одной проблемой меньше.

Это он… Он сейчас про деда Тихона?!

- Ну, скотина! – Выдохнула я, чувствуя, что теперь уже соседки вцепились в мои руки, не давая подняться. Количество желающих свернуть упитанную шею росло в алгебраической прогрессии, и я готова была возглавить это движение.

- Молодец мужик, умеет взбодрить аудиторию, - внезапно хохотнул угловой наблюдатель. – Он чует вас, дар у него такой, определять, есть ли рядом кто живой, вот и куражится, на нервы действует. Успокойтесь, а то выгоню.

Меня это слабо утешило, злость на колобка и тянущее чувство тревоги за родных совершенно не способствовали душевному покою. Но я постаралась взять себя в руки, раз уж не выходит наблюдать бесстрастно. А выгнать себя теперь тем более не дам!

- Ещё баба эта, которая в заповеднике оказалась… Девка - дура, но жалостливая. Дед вечерком пару стопок опрокидывал, а потом спал, как младенец. Да и глуховат уже, на возню ночью внимания бы не обратил, братишка мой это заранее проверил. А на неё я столько сил угробил, кто же знал, что она всё равно попрется тебя выручать. И то заметил её почти случайно, уже перед тем, как обратно ехать, шавку свою выгуливала. Все-таки надо было с собой клофелин прихватить… Заморочил бы, выпила, как миленькая, своей же рукой написала бы записку, мол, от неразделенной любви, но, увы… Откровенно шею свернуть - это след. Вот и решил, что просто подотру память. – На оскорбление я уже никак не прореагировала, насупленно наблюдая за потенциальным смертником. – Убивать тебя так, чтобы остались сомнения в естественной смерти, никак нельзя было. Твой отец, хоть от дел и отошел, но смерти единственного сына не простит, тут бы кровавая баня началась. А так несчастный случай, сердце не выдержало, инфаркт нынче молодеет. Прихватило, упал на улице, ну, и замерз насмерть. До утра следы того, чем опоил помощник, почти рассосались бы. Это только если знать, что искать, найдешь, а у меня среди наших в судебке тоже должники есть, не нашли бы. А потом, лишенную твоей поддержки, и тварюшку или заставили на себя работать, или убрали бы. Второе даже лучше, таких врагов за спиной не оставляют. Поэтому на всякий случай дубликат ключей от её квартиры сделал, пригодятся. Вроде, всё учли, продумали, а получается, что план провалился из-за того, что старого маразматика сменила его дура-внучка. Всего не учтешь.

Он с заметным огорчением вздохнул и опустил голову. А я вдруг заметила, что свет в допросной потускнел, да и Антон, говоря, старается не поднимать глаз.

- Зачем увозили Надю и почему отпустили, ничего не сделав?

- В приемной не получилось нормально глянуть, она сопротивлялась, к тому же охранка на шее, не стал рисковать, чтобы не насторожить. И ты к ней уже прикипел к тому времени, а за своих баб горло рвешь не хуже волкодава. Да и смысл её убивать? Что знала, она рассказала, а нового ничего не вспомнила бы. Я проверил, подлатал немного, там блока ещё на несколько лет хватило бы. Вот и пожалел. Зато, когда она пропала, ты и сам с места сорвался, и тварь свою к ноге позвал, чтобы искала. Кому какое дело в таких условиях, куда твой помощник на час отъехал? Ему нужно было забрать что-то такое, что точно указало бы на его будущую убийцу, и провернуть это так, чтобы её с гарантией дома не было. Ну, и что-нибудь из своего у неё оставить. По-любому с магическим обыском пришли бы, а тут следы пребывания жертвы. Дело молодое, встречались, спали, а потом разругались, она его с досады и убила. А ума обставить всё так, чтобы никто не подкопался, не хватило, вот и потеряла заготовку для амулета. Ты бы за неё впрягся, а она бы тебя за собой утащила. Жив бы остался, но кто поверит тому, кто даже одну тварь не смог удержать?

Антон резко поднялся, и толстяк, ещё минуту назад уверенный и даже наглый, отшатнулся, словно прибитый к стулу сильным ветром. Я отчетливо видела, как выкатываются его глаза, с дрожащих посиневших губ на подбородок тянется нить слюны. Трясущиеся руки, скребущие дерево стола, и судорожные движения кадыка, словно не мог протолкнуть воздух в горло. Как он сипит от скручивающего внутренности и сжимающего легкие ужаса.

Зрелище было отвратительное и жалкое, у меня самой заныло сердце, а в ушах зазвенело. На глаза навернулись слезы. Наверное, это испытывали те, кто слышал крик баньши. И причиной всего этого был Антон, хотя губы его оставались сомкнутыми.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 24

 

 

Паника комариным писком ввинчивалась в уши, которые хотелось зажать, но я терпела. Потому что, если покажу, насколько проняло, кто-то заметит, и меня мигом выведут из комнаты. Смотреть, как мучается живое существо, пусть даже это слизняк в облике человека, совершенно не нравилось, но мне это было нужно. Убедиться, что он не врал, и дедушке больше не угрожает опасность. Что не осталось подводных камней, из-за которых могут быть проблемы у Антона. Что у меня теперь нет необходимости постоянно оглядываться в ожидании удара в спину.

А ещё мне было нужно увидеть, на что способен мой вампир. Поэтому, вспомнив про ту стену, о которой он говорил, не стала этого делать. Все эти бла-бла-бла про дар и опасность его применения остаются словами. Даже то, что было в заповеднике лишь бледная тень его способностей. И сейчас я смотрела, как мой мужчина одним только взглядом выворачивает наизнанку человека. Даже не столько вслушивалась в слова, больше похожие на вой раненого зверя, и без меня здесь достаточно тех, кто не пропустит ни звука, сколько не могла отвести глаз от лица Антона. Спокойного и отрешенного, будто он не слышит и не чувствует происходящего.

Я выдержала минут десять, потом поняла, что ещё немного, и просто потеряю сознание. Или упаду на пол, зажимая уши ладонями. До нас не доходили волны страха, внушаемого Аркадию, но я отчетливо ощущала черную гнетущую тоску. Такую, что только с обрыва в реку, лишь бы это прекратилось.

- Выведи её, я прослежу, чтобы всё было нормально.

Голос Алеси звучал будто издалека. Меня обняли за талию, настойчивая рука потянула к двери. Сопротивляться я не могла и не хотела, машинально переставляла ноги, подчиняясь тому, кто меня вел.

Легче стало шагов через двадцать.

Окончательно отпустило только на улице, куда я, не слушая недовольного бубнежа Альбины, выскочила, стоило только оказаться в холле.

- Куда тебя несет без одежды, только соплей не хватает… – Она беззлобно ворчала, набрасывая мне на плечи прихваченную с вешалки куртку. У меня не было сил даже на то, чтобы кивнуть, благодаря за заботу.

С неба сыпался мелкий дождь. То самое потепление.

Я запрокинула голову, подставляя лицо под морось, оседающую на коже влажной пленкой. Восхитительно холодной, остудившей пылающие щеки.

Альбина молча стояла рядом, я не видела, но чувствовала её. Не делая попыток уйти или заговорить, она давала время прийти в себя. И шевельнулась минут через пять, когда у меня уже начали подмерзать губы.

- Отошла?

Я разлепила веки, под которыми больше не закипали слезы. Небо, низкое и хмурое, казалось, было на расстоянии вытянутой руки. Отдельные более темные тучи почти цеплялись за крышу.

- Да.

- Первый раз всегда так. Ты молодец, ещё долго продержалась. - Альбина тяжело вздохнула и переступила с ноги на ногу. – Почему не закрывалась? Антон не мог не сказать, как это делается.

- Хотела понять, что это такое… - я бездумно пожала плечами, продолжая смотреть вверх.

- И как впечатления?

- Яркие.

Ведьма хмыкнула, и в этом звуке мне почудилось одобрение. Но заговорила она уже серьезно:

- Слышала про то, что чем больше сморишь в темноту, тем больше темнота всматривается в тебя? – Слышала. Кажется, это Ницше. Вместо ответа кивнула. – Чем чаще на всю катушку используешь дар, тем легче это происходит, и тем сильнее становишься. И постепенно начинаешь делать это неосознанно.

Вот теперь я обернулась к Альбине.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Все вампиры - эмпаты, это заложено в их природе. Умение ощутить жертву, подстроиться под неё, не дав раньше времени насторожиться, но влиять дано далеко не каждому. Антон - вампир во всех смыслах. Ему нужна чужая кровь для выживания, ему нужны чужие эмоции для поддерживания уровня энергетики. Говорят, отрицательные намного… питательнее. И вызвать их ему раз плюнуть. Поэтому старается прибегать к этому как можно реже, только если совсем уж выбора нет, как сегодня. Не бойся, тебе он ничего не сделает, просто не удивляйся, если поймешь, что он улавливает твоё настроение. Когда это происходит постоянно, людям, которые не знают об этом, становится не по себе.

Вот теперь я окончательно запуталась.

Получается, что он ещё и вампир энергетический? К-комбо! Чует, как и сестра, но управлять, в отличие от неё, может не всеми эмоциями. Если она способна внушить практически всё, что угодно, то ему достался дар управления страхом…

- И насколько это точно? Ну, с какой точностью может определить конкретные эмоции?

- Если не врет, то только общее направление. Ну, и самые выраженные. Я поняла, о чем ты. Да чувствительности Алеськи ему, как до Китая раком. Она - уникум.

Я ещё немного подумала, анализируя сказанное, потом прыснула от нервного смеха. И, заметив приподнятые в безмолвном вопросе брови Альбины, пояснила:

- Бедняга… У меня ПМС через несколько дней.

Мы переглянулись и хихикнули. А потом и вовсе расхохотались, держась друг за друга, всхлипывая и икая. Понятно, что ничего особо смешного нет, но лучше уж ржать, давясь слезами облегчения и тем самым снимая стресс, чем рыдать с подвываниями.

Притихли мы минут через пять, вытерли слезящиеся глаза, и я вдруг поняла, что стою практически в обнимку с малознакомой ведьмой, к тому же бывшей моего мужчины, и совершенно не испытываю по этому поводу недовольства. Вот что поход на допрос делает.

- Я только кое-что не поняла…

Мы вернулись в холл, но обратно в допросную не пошли, выбрав другое направление. Уже испытанная мной гнетущая тоска не вернулась, либо всё уже закончилось, либо, чтобы вновь нырнуть в это состояние, нужно подойти поближе. И пусть мне очень хотелось поддержать Антона, предпочла пока не приближаться.

- Что именно?

Она кивнула на стул за одним из столов в просторной комнате, до боли напоминавшей стандартный офис. Кулер в углу, несколько горшков с цветами на окнах, карта города во всю стену.

- Почему он не подождал рядом? Лично не убедился, что уже того… Всё. Зачем было бросать бесчувственное тело и уезжать?

- Побоялся. Из него менталист средненький, больше берет не силой, а мудреностью плетения, а для этого нужно время. Он не был уверен, что Антон не придет в себя раньше, чем планировалось. Даже будучи, мягко говоря, не в форме, он бы Аркашу в бараний рог скрутил. Причем, и ментально, и физически. У себя во дворе Антон не ожидал нападения, да и лекарства ему плеснули хорошую дозу, только поэтому не сумел защититься, плохое самочувствие плюс эффект неожиданности. Когда ты его нашла, он ведь сразу внушение применил?

- Ну, почти.

- И я о чем. Защита от себе подобных это базовые настройки, а чтобы загипнотизировать, нужно постараться. Думаю, даже не появись ты, он бы и сам через полчасика глаза продрал.

- Тогда тем более имел смысл сторожить, как раз на этот случай.

- И что бы Аркадий сделал? Оставлять следы физического воздействия нельзя, подумай сама, если бы ты очнулась хрен знает где, а рядом дорогой друг стоит с протянутой кружкой, при этом точно знаешь, что накануне вы не бухали, чтобы память отшибло, стала бы пить предложенное? Вот и Антон у него из рук ничего бы не взял. Они действительно не учли тебя. Я же была там, где его оставили. Как ты вообще этого кабана на себе дотащить смогла, да ещё и ночью по непролазной грязи? Я еле поднялась, при том, что было светло, и дождь не шел. В темноте Антон никогда сам бы там не вылез, а в другой стороны река…

Тогда и вовсе глупость получается, он бы просто утонул, а это вам не сердечный приступ. Реки у него во дворе нет, чтобы свалить на неё, а признаки утопления от инфаркта отличаются слишком сильно, это вам не посмертный анализ крови «потерять». Или я просто наделяю преступника слишком богатым умом? Не знаю, но что-то в этом всем мне упорно не нравилось.

- И ты хочешь сказать, что два труса всё это придумали и провернули?!

- Конечно, нет. – Ведьма пошуршала в столе и вытащила пачку чая в пакетиках и две кружки. - За ними явно кто-то стоит, причем у Аркаши блок такой, что твой и рядом не стоял. Я по верхам глянула, боюсь, если попытаться снять принудительно, мгновенная смерть. Кто бы ему приказ на уничтожение Антона не отдавал, нам с ним не тягаться. Это даже хорошо, плетение специфическое, а вампиров такой силы немного, постепенно всех переберем, узнаем, кто лапу приложил. Но это уже не наши проблемы, дознаватели у нас с выдумкой, спешить не будут. Всем известно, кто в верхах противник прогресса, это и не скрывается. Только одно дело разглагольствовать и призывать одуматься и сохранить многовековой уклад, и совсем другое перейти к откровенной конфронтации и саботажу.

- Зачем тогда признаваться в этом? Свалил бы на личную неприязнь и всё.

- Чтобы история получила огласку, вдруг кто-то ещё задумается, стоит ли вносить раскол ради того, чтобы огрести ещё больше проблем с людьми в будущем.

Щелкнул закипевший чайник, и Альбина разлила кипяток по чашкам. Запахло мятой со специфическим душком запаренного веника. Значит, чай зеленый.

- Кто та ведьма, что помогала Аркадию? Если он не особо сильный менталист, то не смог бы так заморочить меня. Её нашли?

- Пока нет, - ведьма подула на огненный чай, но отпивать не рискнула, сосредоточенно подергав за ниточный хвост «мышку». – Ты не равняй, Аркаша средненький в сравнении с Антоном, на тебя умений хватило с избытком, но и моё племя тоже наследило.. Я не уверена, что ведьма работала с ним с тандеме, возможно, это был амулет. Но этот хрен совсем не слаще редьки.

- Почему?

- Потому что амулет должен быть очень нехилый, создать его может только такая же неслабая ведьма. И она не могла не знать, для чего он будет использоваться. Понимаешь, охранные чары, заложенные в камни, это одно. Алеськины щиты из этого разряда - поуровневое наложение, которое будет так же по слоям расходоваться, дело обычное. А чары, влияющие на сознание, и чтобы их можно было извлечь из амулета не просто быстро, а почти мгновенно, да ещё и не самой ведьме, а вампиру… Честно говоря, я надеюсь, что кто-то из моих товарок непосредственно помогал ему, иначе беда. Я бы не хотела, чтобы специалистка такого уровня была на стороне врагов.

Мы обе мрачно уставились в чашки. За разговором я не заметила, как успокоилась, пальцы перестали трястись, как у запойного алкоголика, да и гулявший в крови адреналин потихоньку рассосался, оставив после себя чувство не только физической, но и моральной усталости. Я чувствовала, как наливаются тяжестью ноги, да и виски начало сдавливать ноющей болью. По всей видимости, организм решил намекнуть хозяйке, что запас прочности у него не бесконечный, и теперь меня настиг откат после пережитого.

- Как думаешь, ещё долго?

- Нет, скоро закончат. – Я вопросительно кивнула, и Альбина пояснила. – Основное он уже подтвердил, теперь по мелочам пробегутся, пока клиент в сознании и может говорить.

Меня от её слов передернуло, но больше не от смысла, а от того, что тон был деловито-равнодушный.

- И что будет теперь?

- За Аркадия наши кудесники возьмутся, после Антона он будет, как шелковый. Братец его крыса та ещё, взять так и не смогли. Но доказать, что пистолет, из которого застрелился Тимур, покупал именно этот гаденыш, сумели. А на кого он работает, все знают, так и появились доказательства причастности Аркаши. Все эти дни мы следили и за ними, и за счетами. Братьям неплохо платили, вот только отследить, кто, не вышло – через офшор шло. Наверное, мы где-то прокололись, раз один успел слинять… Но это ерунда, поймаем, без денег в бега особо не сорвешься, засветится. С теми, кто над ними стоит, сложнее, но тоже постепенно распутаем. Так что можешь расслабиться, им сейчас точно не до тебя.

Мне эта информация показалась куцей, будто выданной с купюрами, но я же не знаю практически никого из паранормальной тусовки, наверное, это оправданно.

Громко хлопнувшая дверь вывела меня из этого задумчивого состояния, я оглянулась, чтобы сразу столкнуться взглядами с Антоном. Он стоял, привалившись к стене, не делая попытки подойти. Просто стоял и смотрел. Глаза были всё ещё темноваты, пусть и не до того штормового уровня, как было раньше. Но холодок у меня по спине скользнул, хотя я и старалась этого не показать. Судя по тому, как он невесело хмыкнул, получилось так себе.

Не обращая внимания на Альбину, которая отвернулась, будто не замечая нас, поднялась и подошла к нему вплотную.

Нет, ужасом от него не веяло, но было заметно, что за каждым моим жестом он следит с предельным вниманием. Как будто ищет признаки, что теперь стал мне противен.

Руки у него оказались ледяными, будто это не я, а он простоял под холодным дождем. Потихоньку провела по его ладони пальцами, но он не отреагировал.

- Поехали домой. – Голос у меня звучал вполне привычно, как на мой вкус.

Антон медленно кивнул, потом повернулся к Альбине:

- Дальше сами. Если будут новости, звони.

- Договорились.

Машины Алеси рядом не было, видимо, она не стала дожидаться окончания допроса. Может, и правильно, мало радости слушать о себе то, что вылил Аркадий. А ведь он не единственный, кто её за человека не считает…

Я подождала, пока Антон пристегнет меня ремнем безопасности, не делая попыток сделать это самостоятельно. И следить за собой, чтобы не шарахнуться, не приходилось. Он действительно не вызывал ни страха, ни отвращения. Да, немного неуютно, но только от того, что не ожидала от него настолько пробирающей до мозга костей демонстрации способностей, но не более того.

Пока ехали, почти не разговаривали, но свою руку, которую он на протяжении всей дороги так и не выпустил из пальцев, отнять не пыталась. Если ему так легче, мне не жалко, да и коробка-автомат, особого неудобства это не доставило. Но от ощущения, что с каждой минутой напряжение только усиливается, отделаться так и не смогла.

Это не было бегством. Во всяком случае, я приложила все силы, чтобы мои действия на него не походили.

Спокойно вышла из машины, боковым зрением замечая, как Антон смотрит на меня. Испытующе, будто пытается в чем-то уличить. Я же старалась сохранять если не расслабленное, то хотя бы приемлемо сосредоточенное выражение лица. Будто могла его этим обмануть…

Пока он ставил машину в гараж, вошла в дом, сама удивляясь тому, что руки у меня совершенно не дрожат, разве что слабость в коленках окончательно не прошла. Покормила Бульку, тут же примчавшегося на шум.

Все-таки это удобно, когда не нужно обходить дом, чтобы войти в парадную дверь, ещё один вход был прямо из гаража. Удобно, но не всегда достаточно, мне сейчас не повредила бы прогулка, пусть даже в ограниченном пространстве двора. Чтобы порывистым ветром выдуло из головы всякие посторонние мысли, оставив только действительно важное.

Антон не спешил заходить вслед за мной, наверное, ему тоже нужно было обдумать то, что узнал. Я даже ощутила что-то вроде укола стыда, потому что Аркадий Тимофеевич был ему не чужим, они много лет работали вместе, Антон даже доверял ему, пусть и не безоговорочно. Думаю, если бы предполагал, что тот гадит исподтишка, уж точно не оставил бы рядом с собой, и сейчас мне бы подойти к нему, обнять, сказать что-то правильное… Вот только что будет правильным, я не очень представляю, потому и не лезла с утешениями. Пусть у самой в груди немного щемило и от сочувствия, и от тревоги. Раньше все эти рассказы о сущности иных, даже то, с чем сталкивалась лично, были лайт-версией. И увидеть, что мужчина, с которым ты спишь, которому веришь, в которого, наконец, влюблена, на самом деле совсем не белый пусечка, а зверь, просто очень похожий на человека, было отрезвляюще.

Похоже, нам обоим нужно немного подумать. Антону о том, что даже среди ближайшего окружения есть те, кому его мысли и планы поперек горла. Мне же главным образом даже не разложить информацию, а принять то, что я увидела. Наверное, его привычное поведение обаятельного и юморного парня и меня обмануло. Не то, чтобы допрос полностью развеял этот образ, но через существенно истончившуюся маску смотрел совсем другой человек. Куда серьезнее и жестче. Почти незнакомый, оттого страшный. И теперь я понимаю, почему он не хотел, чтобы я видела, как он применяет дар. Когда ментально меня сканировал, он осторожничал и действовал нежно, не давай своим способностям развернуться даже не сотую часть.

Не дожидаясь, когда он войдет в гостиную, я быстро убрала верхнюю одежду в шкаф и направилась в душ. Не оттого, что чувствовала потребность смыть с себя воспоминания. Я не наивная ромашка, которая жестокость и кровь видит только в кино, и то старается зажмуриться. И то, что в отношении таких сволочей нельзя применять исключительно мягкие меры, полностью поддерживаю. Потому что когда исчезает страх перед наказанием, начинается хаос. Просто не думала, что это будет так… впечатляюще.

Но я не жалела, что вынудила взять себя в отделение. Пусть теперь нам придется это как-то преодолеть, переговорить, потому что оставлять невысказанным нельзя, и всё равно это было нужно нам обоим. Вот только говорить об этом сейчас у меня не было ни сил, ни желания. Оттого и поддалась трусливому порыву спрятаться в ванной.

Выставив напор так, чтобы он не бил тугими струями, а больше походил на летний дождь, зажмурилась. Вода стекала по лицу, набрякшие волосы чуть оттягивали голову назад. А я снова видела перед закрытыми веками, как кричит толстячок-вампир, белыми от ужаса глазами глядя на склонившегося к нему Антона. Как захлебывается словами, торопясь рассказать, оправдаться, выторговать хоть что-то…

- Так и будешь молчать?

Каюсь, я все-таки подпрыгнула, тут же поскользнувшись и едва не упав. Вернее, я бы точно упала, если бы не ладони, сжавшие талию и не давшие рухнуть на пол.

- Ты меня напугал. – Вырвавшийся смешок прозвучал слегка истерически.

- Сейчас или вообще?

Антон не дал мне повернуться, настойчиво сжав пальцы на мокрой коже, когда я попыталась оглянуться на него. Я видела только его руку, когда он потянулся за бутылочкой шампуня, стоящей на полке напротив моего лица.

- Сейчас.

- Не ври. – В противовес строгому тону, движения, которыми он начал намыливать мне волосы, были бережными и мягкими. Под ними захотелось замурлыкать. Шум воды был довольно тихим, поэтому я без труда слышала его дыхание у меня над ухом, спокойное и ровное. Как мне показалось, даже слишком спокойное.

- Не вру. Я никогда не думала, что ты прямо весь плюшевый, поэтому не могу сказать, что сильно удивилась.

- Мне не хотелось, чтобы ты видела меня таким. – Скользкие ладони прекратили перебирать тяжелые пряди, закончив терзать приятной болью напряженный затылок, спустились на шею, медленно проследили линию ключиц. Замерли на плечах.

- Если бы не увидела, придумала бы что-то ещё страшнее. У меня богатая фантазия. Спасибо, что не прогнал, мне это было нужно.

Антон промолчал, снова начав аккуратными движениями намыливать мое тело. От того, как его пальцы вырисовывают круги на ставшей чувствительной коже, вдруг резко стало не хватать воздуха. И само это плавное скольжение вниз по предплечьям, в котором, вроде, ничего откровенного, заставило зашуметь кровь в ушах. И прикусить губу, чтобы не зашипеть от понимания, что я его хочу. До одури и красной пелены перед глазами. Вот прямо сейчас, здесь, пусть даже мы убьемся на скользком полу, все-таки секс в душе штука травмоопасная.

Не знаю, читал ли он меня в тот момент или отреагировал на мои невербальные знаки, но я не смогла сдержать всхлип, когда его напряженные ладони впечатали меня в жесткое тело. Я запрокинула голову, склоняя её к правом плечу, так и не рискнув открыть глаза, только чувствуя, как вместе с ручейками стекающей воды по шее скользят его губы. Осторожно прихватывают кожу чуть ниже уха…

- Кусай.

Сейчас я и сама не узнавала своего голоса, он был сиплый, просительный. Потому что это может показаться извращением, но мне действительно хотелось, чтобы он запустил зубы в мою вену. Понять, что в этом находят вампиры, ведь не может же быть просто банальное утоление голода.

- Нет.

Сквозь мелкую дрожь возбуждения начала проступать обида.

- Я ничем не болею.

Он рассмеялся мне в плечо, с легким нажимом проводя костяшками пальцев по груди, отчего я охнула, выгибаясь так, чтобы прижаться сосками к его ладоням. И вцепилась левой рукой в его бедро, потому что пол скользил под ногами. Или это голова закружилась?

- Дурочка. Это больно и вообще неприятно, так что забудь.

Ответить не успела, потому что он собрал мои мокрые волосы в горсть, натягивая их чуть не до боли. Поворачивая меня так, чтобы можно было накрыть рот поцелуем, останавливающим любые возражения и протесты. Хотя как раз протестовать я и не думала, отвечая с не меньшим напором, с жадным нетерпением принимая каждое касание языка, движение горячих губ.

Черт с ним, что приходилось балансировать на одной ноге, чтобы не упасть, потому что удержать равновесие становилось всё труднее. И непонятно, от чего становилось труднее дышать, от горячего ли пара, заполнившего душевую кабину, или руки Антона, стиснувшей меня под грудью так, что я почти повисла на нём всем весом. А может, от того, что не хотелось отрываться его губ, как будто если отодвинусь, всё это куда-то пропадет. Потому прижималась так, как только могла, выворачивая голову до боли в шее. Чувствуя, как тяжелая ладонь принуждает опуститься, пришлось оторваться от его рта.

Вытянулась до хруста в спине, забросив руки за голову, пальцами впилась в короткие волосы на его затылке. И ахнула, когда горячие губы прихватили моё ушко, скользнувший по самой кромке язык, мягкое касание зубов, прикусивших мочку. Внизу живота как кипятком плеснуло, обожгло до такой степени, что дыхание окончательно сбилось. Теперь я не могла смотреть ему в глаза, как в самый первый раз, и в этом было что-то странное. Как будто мне нужно держаться за его взгляд, не то в поисках одобрения собственных действий, не то чтобы просто не терять связь с действительностью.

Он убрал мои ладони, мягко толкнул вперед, и мне ничего не оставалось, как прижать их к стене. Жесткий неудобный пол под коленями и прохладный кафель, в который я уперлась руками. Горячее твердое тело за спиной, к которому я льнула. Прогибалась в пояснице, кошкой ластилась к его рукам, с нажимом ласкающим грудь, скользнувшим на живот и ниже, туда, где все горело и пульсировало.

Подчинилась движению бедра, толкнувшего мою ногу, чтобы  поставила колени ещё шире, пригибаясь так, что едва не коснулась грудью пола. Охнула от резкого толчка, почти болезненного чувства наполненности, выбившего стон через стиснутые зубы. Дорожка поцелуев вдоль позвонков, выше, к шее, и каждый, несмотря на нежность губ, как ожог. И эта неподвижность выматывает, заставляет хныкать и извиваться. Руки поверх моих пальцев, прижимающие ещё сильнее к прохладной стене, не дающие ни пошевелиться, ни оглянуться.

Первое плавное движение во мне, от которого хочется облегченно выдохнуть и тут же снова втянуть воздух до жжения в легких, потому что мало, потому что хочу ещё. Всего и полнее. Больше тягучих толчков, которые не столько гасили, сколько распаляли моё нетерпение, больше вынужденной покорности, заводившей почище самых изощренных ласк. Больше его шепота, хриплого, сорванного, на тембр которого я реагировала даже больше, чем на слова, потому что не все их слышала. А те, что слышала, не понимала, больше занятая тем, чтобы прочувствовать каждый колючий разряд по нервам, каждую судорогу удовольствия, от которой все тело дрожало и ныло.

 И всё это не поднимая веки, даже не потому, что их заливала вода, просто так каждое касание ощущалось острее. Почти до белого зарева перед глазами. До вскрика от каждого его движения, правильного и нужного. Но слишком медленного и плавного, когда мне хотелось иного.

Плотная хватка его ладони на моем бедре, будто удерживающей, чтобы я не попыталась отодвинуться. Глупый, была бы моя воля, прижалась ещё теснее.

Губы, не столько целующие, сколько почти жалящие затылок и плечи. И пальцы, которые он прижал к моему рту, наверное, чтобы заглушить стоны. С которых я жадно слизывала капли воды, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить зубы в подушечки. Потому что очень хотелось. Хотелось повернуться, толкнуть его на пол, чтобы показать, как мне хочется, как мне нужно! Вместо этого я могла только выгибаться и прижиматься к нему так, чтобы чувствовать как можно полнее, от твердых мышц под кожей до стекающих по ней капель воды. Кусать то свои губы, то его пальцы, но и это помогало слабо.

Злиться и одновременно упиваться этой беспомощностью. Тем, то он может согнуть меня как угодно, но это будет для меня. Губы, впивающиеся в мою шею, и снова невнятный шепот за спиной, ладони, почти грубо стискивающая мою грудь, почти, но недостаточно. Боль от жесткого пола, впившегося в кожу, и неудобной позы, которую уже и не хотелось менять. Ерунда это всё. И что руки скользят, а сама я почти ослепла и оглохла, это такая малость…

И что ногти, которыми я пыталась вцепиться в стену, болят, едва не сорванные, когда меня в самый неожиданный момент скрутило от удовольствия. И усилившаяся боль в коленях, на которые пришелся ещё и вес Антона, навалившегося на мою спину, дышащего так, будто пробежал марафон.

И то, что мы вообще-то не предохранялись… Но время цикла у меня, вроде, безопасное, и всё равно поговорить об этом тоже надо. Не поскандалить, нет, в конце концов, я в душ обычно без презервативов хожу, но обсудить стоит. Потом. Может, утром. А может, и сегодня, но позже, когда начну не только соображать, но и связно формулировать мысли. Пока же мне было хорошо, уютно и довольно комфортно. Особенно, когда Антон помог подняться на дрожащие ноги.

Стоять прямо было невыносимо трудно, поэтому я привалилась лбом к его плечу, пока меня повторно намыливали и окатывали водой. Куклой поворачивалась, чтобы не мешать вытирать полотенцем. Тело было тяжелым и негнущимся, переполненным приятной усталостью. Глаза я держала открытыми с трудом, зато ни одной посторонней мысли в голове. Собственно, их там вообще был самый минимум, но и промолчать было выше моих сил:

- Значит, ты не только в постели не ешь, но и в ванной?

Антон хмыкнул, продолжая вытирать мои волосы, пока я, придерживаясь за раковину, послушно поворачивала голову. Зато можно было любоваться им в отражении зеркала, чем я и занималась. Разделение труда-с.

- Чего ты так на этом зациклилась?

- Хочу понять, что это такое, и что ты испытываешь, когда пьешь кровь. И что испытывает тот, у кого ты её пьешь.

- Вот это как раз легко.

Глядя мне в глаза в отражении, Антон медленно опустился за моей спиной, поцеловал прогиб поясницы, лизнул ямочку над ягодицей…

- Ай!!! – Я подпрыгнула, а он рассмеялся, поднимаясь.

- Учти, это я даже кожу не прокусил. - И пока я не начала возражать, завернул в большое полотенце. – Марш в кровать и спи, мне ещё нужно кое-что сделать.

Выражение его глаз неуловимо поменялось, и мне расхотелось как возмущаться его коварством, так и просто возражать. Если уж у меня из головы не идут сегодняшние события, то ему и вовсе душу грызут. Но и возражать, требуя, чтобы он не отходил от меня, бред, у Антона есть обязательства, которые он должен выполнять, как бы ни хотелось о них забыть. Поэтому только кивнула:

- Хорошо, только недолго, ладно?

- Договорились.

Он поцеловал меня в лоб, заставив мысленно скривиться, и ушел, так и не озаботившись надеванием одежды. А я поковыляла в спальню, морщась от боли в натертых коленях и укушенной заднице. Ну, если хожу с трудом, значит, вечер точно удался…

 

 

 

 

 

 

 

Эпилог

 

 

Остановившись на пороге спальни, я посмотрела на кровать, посреди которой уже развалилась моя собака, и передумала. Значит, я сейчас улягусь отдыхать, а он там будет думать и пережевывать в одиночестве предательство близкого человека… Ну уж нет!

Избавившись от полотенца и облачившись в уже знакомую ему «конскую» пижаму, направилась вниз, шлепая босыми пятками по полу. На первом этаже было темно, я даже решила было, что Антон куда-то вышел, когда тень в углу, там, где стояло кресло, шевельнулась.

Я схватилась за протянутую в мою сторону руку, тут же залезла к нему на колени, усевшись верхом. Он крепко стиснул меня, прижав к себе так, что стало даже немного неудобно, но я и не подумала возражать. Ткнулась носом в его шею и только теперь спокойно выдохнула, поняв, что задерживала дыхание, пока шла сюда.

- Расскажешь?

Антон отбросил мне за спину мокрые волосы, которые я так и не удосужилась нормально высушить, и, потянувшись к висящему на подлокотнике пледу, набросил его мне на плечи, только потом ответил:

- Он долго работал с моим отцом, считался практически членом семьи. Потом ушел в другую сферу бизнеса, немного отдалился, но отношения остались хорошими… Я знаю его лет тридцать, подозрения, что Аркадий связан с покушением на меня, появились чуть ли не сразу, но в это было трудно поверить.

Ох… Значит, не просто коллега и хороший знакомый, а друг семьи… Хреновый друг, стоит признать.

Мы сидели обнявшись и молчали.

Я не знала, что сказать, потому что трудно подобрать слова, когда у тебя внутри кипит гремучая смесь из сочувствия, обиды за зло, причиненное Антону, и непонимания, как облегчить ему принятие этой ситуации. А в том, что мой вампир тяжело переживает предательство этого гада, я уверена. Это другим он может запудрить мозги улыбками и шуточками, сейчас ему было совсем не до того, чтобы держать маску. Да ещё и после того, что было на допросе…

- Для тебя это тяжело? Ну, использовать дар.

Он немного подумал, явно подбирая слова.

- Физически – нет. Наоборот, как будто тесный ошейник снимаешь. Психологически неприятно. Я не испытываю удовольствия от того, что меня кто-то боится. А когда это в такой степени, и подавно.

Прокрутив его ответ в голове, я уточнила:

- Ты всё время чувствовал мои эмоции?

- Нет, я не настолько одаренный. Только очень выраженные, когда ты чем-то сильно обеспокоена или радуешься.

- Но что я тебя не боюсь, чувствуешь?

Он, усмехнувшись, легко поцеловал меня в висок:

- Да.

- Ну, и хорошо, что это прояснили. – Я неожиданно для самой себя широко зевнула. – И что дальше?

- Дальше? – Он поднялся прямо со мной на руках, отчего я вздрогнула и крепче вцепилась в его плечи. – Сейчас спать. Завтра к твоим родителям.

Ой. Вот про это я на фоне всех волнений как-то подзабыла. Зато теперь знакомство уже не выглядит таким уж страшным событием. Ерунда, если честно, было бы о чем тревожиться!

Я задрыгала ногами, все-таки вынудив поставить меня на пол. И запрокинула голову, всматриваясь в его лицо, с трудом различимое в полумраке:

- И на работу мне теперь можно без ограничений?

Антон тяжело вздохнул, я почувствовала, как поднялась и опустилась его грудь под тонкой футболкой.

- Можно. В заповеднике точно был Аркадий. Это он ставил тебе блок, он же потом его усилил, пусть и с помощью какой-то ведьмы, но…

- Но?

- Раз в два-три года я меняю охранку на доме. Платформа остается прежней, меняются модификации и сочетания чар. После этого все, кто каким-то образом получил доступ, но после обновления системы не были подтверждены хозяином, зайти уже не смогут, даже если ворота будут настежь. Я сменил охранку несколько дней назад, чтобы она признала тебя своей, а до этого - весной.

Слушая его, я хлопала глазами и пыталась понять, от чего мне становится холодно – от того, что стою босиком или от понимания, что всё не так просто, как мне казалось минуту назад.

- Этой весной?

- Да. Аркадий не мог попасть во двор. Ему не хватило бы сил подчинить меня, даже с учетом клофелина. И он не помнит, кто дал приказ меня убить. Не притворяется, а действительно не помнит. Это с учетом того, что он не слабенький ведьмак, а вполне себе неплохой менталист-вампир, заморочить которого до такой степени очень непросто. А ещё боится он его так, что даже я полной силой дара не смог это продавить. Аркаше досталась роль чистильщика – отвезти, убедиться, что я окочурился и вернуть тело обратно, попутно подправить тебе память, но непосредственно убивал меня кто-то другой.

 

 

 

 

Конец второй книги

Продолжить читать на другом устройстве: