Внутри живота у Летара ворочался огненный шар. Оружие в руке стало весить будто бы на десять килограммов больше.
Домом ему служили развалины, в которые превратилась хижина эльфа сразу после смерти хозяина. Лес кормил Летара. Давал ему сотни разных мишеней, чтобы бывший маг поднаторел в стрельбе из самодельного лука, и возвёл в абсолют применение тех крох энергии, что были в его распоряжении. Невидимость и ловкость рук помогли ему обзавестись куда более надежным оружием, но его он берёг для своей главной цели.
— Да откуда вы… — начал Летар, и старческая рука сразу влепила ему затрещину. Слишком слабую, чтобы вернуть парня обратно в лежачее положение на кровати, но достаточную, чтобы вразумить.
— Теоретически… это не должно так работать, — колдунья не могла толком подобрать слов. — Магия исчезла. Такое не исправляется. Чтобы ты снова смог колдовать на прежнем уровне, тебе нужно повысить запас энергии. А такое возможно только в детских сказках про огнелист. Твоя магия… умерла. И никаким лекарством с того света её не вытащить.
— Ну, — топот копыт, дребезжание колёс и постукивание дождевых капель меркли, когда своим командным тоном говорил Найррул. — Теперь я тебя лучше понимаю.
— Дьявол, — сказала Витилесса прежде неслыханным тоном. Летар с запозданием понял, что она восхитилась.
— Если я правильно соотнёс временные рамки, — глухо прокаркал Нирэйн, пока убийца отмалчивался. — Ничего хорошего.
— Мелкий… — начал было стражник, отнял руку от лица и запнулся. Посмотрел на свои пальцы. Затем по сторонам. Лицо потеряло всякую злобу. — Как?
Летар опустил руки и встретился взглядами с графским сыном. Глаза того перестали беспорядочно скакать и казались умиротворёнными.
Летар обратил внимание на то, как мина стражника стала ещё кислее. Но удивления не было. Такое поведение графского сынка, похоже, было обычным делом. Стражник заметил, как на него пялятся и побагровел.
— А, ну да, — фыркнул эльф. — Мозги завязались в узел, что же тут опасного?
«… но целители дают остальным второй шанс».
Летар глубоко задышал. Разжал кулаки, чтобы ногти перестали впиваться в ладони. Размял шею и прочистил пересохшее горло. Накатившие воспоминания вдавливали его в грязь, но он умел с этим справляться.
«Почему я не могу исцелять?»
Юный маг зарядил ноги энергией и понёсся сквозь чащу, обгоняя ветер.
— Я думал его отец — милорд Каас?
Он остался стоять посреди неказистой рощицы, а Летар вприпрыжку понёсся к хижине.
Служанка ахнула.
— Хрен ли мне знать? Чудить начинает временами, бесится. Сегодня сильнее обычного.
— Ну да, — эльф повёл плечами. — Вернее, она сама по себе полезна. Но я же учу тебя думать, искать решения. Это редкие навыки среди таких, как ты.
— Как раз возникла такая мысль, — признался убийца. — Но я в неё мало верю.
Но причина должна была быть.
Летар с наставником перебрались из холодной хижины на летний луг. Солнце порядком нагрело это место, но ему предстояло стать ещё жарче. Эльф будто из ниоткуда вытянул мешочек, вынул оттуда семечко с желтоватым лепестком на конце и отпустил. Оно закружило в воздухе и приземлилось чуть в стороне. Эльф для верности отошёл ещё на пару десятков метров. Летар сосредоточенно взмахнул руками, и почва лопнула, покрываясь корнями и выстреливая наверх быстро увеличивающимся в размерах стволом сосны. Создать дерево из ничего было бы невероятно сложно даже для всесильного Летара. Вырастить его же из семени? Запросто. Создание самого семени между двух крайностей по затратам магии все равно тяготело к первой. Органика очень не хочет возникать из воздуха.
Летар прикусил губу и попробовал избавиться от симптомов. Стоило их унять, как они снова возникли. Слабее, чем прежде, но только потому что Летар подавил их базовые механизмы. Со временем они наберут прежнюю силу.
Летар выругался одними губами.
Эльф молча смотрел на него. Узкие глаза и чуточку иное строение лица несколько усложняли восприятие эльфийской мимики, но Летар быстро распознал озадаченность.
— Как его зовут-то хоть? — Летар попробовал сбросить напряжение.
Летар перевёл дыхание, тупо уставившись в одну точку перед собой. Нэйприс прижимала руку ко рту, глаза её блестели. Мэлоди пыталась хмуриться, но брови не хотели как следует изогнуться, подрагивая от нахлынувших эмоций. Нирэйн запрокинул голову и в прострации смотрел на потолок кареты. Витилесса будто бы ждала продолжения, скрестив руки на груди. Читаемая на лице Кириона боль не остановила его от бестактных вопросов:
Летару понадобился месяц, чтобы окончательно восстановиться и физически, и психологически. Рублёный шрам поперек всей спины обещал остаться с Летаром навсегда. Но видимый след от удара был ничем по сравнению с тем эффектом, что остался за пределами подвластного глазу, — Летар больше не мог использовать свою магию на полную силу, отчего безмерно страдал и не мог придумать, как лучше отомстить. А отомстить он желал больше всего на свете. Графский выродок отобрал у Летара вторую семью, убив эльфа-наставника. Уничтожил смысл жизни, забрав магию. Осталась лишь жажда мести.
Летар бился в пароксизме бессильной ярости, не находя себе места. Но лишь поначалу. Он быстро понял, что остатков магии хватит на то, чтобы погрязнуть в изматывающих физических тренировках. Летар стал усердно тренировать свое тело изо дня в день, иногда теряя сознание от изнеможения, и все равно отчаянно цепляясь за идею мести. Он должен был вскарабкаться на гору или сорваться вниз. И упорства ему было не занимать — он ногтями выцарапывал для себя ступени в воображаемой скале, а когда этого было недостаточно — вгрызался зубами и продолжал восхождение.