Люциан вдруг заметил кого-то и ускорил шаг. В паре десятков метров впереди, спиной к нему, шёл незнакомец в тёмно-зелёном плаще гвардии — низкий, едва ли доставал Нирэйну по плечо. Он вальяжно вышагивал, по тракту, спрятав руки в карманы.
— Давай я очень проникновенно скажу что-то вроде «без тебя я все равно бы не захотел жить», и ты не будешь реветь по поводу утраты моей магии? — предложил Летар и запоздало добавил: — И вообще реветь.
— Мэлоди упоминала генерала гвардии.
— Обещаю не реветь, — дрожащим голосом произнесла она. — Если пообещаешь вернуться.
Летар нервно постукивал костяшками пальцев по стене, затаив в душе надежду и опаску одновременно. Какая удача для него!
— Ты не сказал нет!
— Он мог затаиться до самой осады. С учётом… — Люциан вздохнул, не слишком-то желая признавать за врагом способности, играючи решающие исход войны. — С учётом его возможностей, мы можем лишь гадать, так и не узнав истинные его побуждения.
Когда Нирэйн умчался, Летар посмотрел на прикованного к нему человека и проворчал:
— Ты всегда был такой нахальный?
— Оставьте официоз для чужих ушей. Какого чёрта уже сутки нет никаких новостей из Альмуна?
— Я им пользовался раньше, — признал пленник. — В этот раз не понадобилось.
— Вы не собираетесь их останавливать, ведь так? — спросил Нирэйн. — Ставите под угрозу кампанию лишь бы утереть мне нос, Люциан?
— Макз всё ещё на иголках. Архимага не было видно, — сказал генерал.
— Мне кажется, ты только что выторговал себе свободу, а заодно поездку до столицы, — с отчётливой нотой удивления произнёс Летар. — Решать не мне, но я очень поспособствую этому.
— Гвардия меня близко не подпустит без разрешения Нирэйна, а он сейчас наверняка занят общением с лордами, — возмутился Летар. — Это ночью я ещё мог что-то да провернуть, потому как все видели, кто я, чем занимаюсь, и кто за это отвечает. Но сегодняшняя дневная смена, которая ничего обо мне не слышала и впервые меня видит? Вряд ли.
— Его убили?
Девичьи изумрудные глаза зажглись подозрением.
Летар остановился на месте и запрокинул голову, прикрыв веки.
— Потрясающе, Люциан. Однако побуждения нам известны — он садист и психопат. Всё, что он делает, тешит эти черты его небогатого состава личности.
— Ха, — Нирэйн издал смешок и уставился на вырвавшееся изо рта облачко пара. — Какого чёрта..?
— Да, я. Я верхом на вонючем животном, а не в уютной самоходной карете, всё верно, — Нирэйн проигнорировал взгляд, устремлённый на его спутника. — Витилесса решила, что это лучше скажется на отношении людей к нам. «Мы будем вдохновлять их, а не отсиживаться в закрытых повозках!»… Ну и курица моя сестра, ведь отобьёт задницу себе и всяческое желание продолжать путь остальным. Своей кислой рожей, как у моряка, вгрызающегося в лимон посреди портового рынка.
— Вы забываете о третьем варианте, — мелодичный голос сейчас показался подобным грозовому раскату. К спорщикам приблизилась Витилесса, одетая в официальный наряд. — Дипломатия.
— Может, не будем лезть в самое пекло?
Графа передёрнуло от очередного обращения на «милорд» от генерала. Нирэйн отвёл взгляд. Люциан подозвал своего гвардейца поближе.
Нэйприс изумлённо вытаращилась, но тут же нашла лазейку:
«Во мне бурлит смесь страха, ненависти, жажды мести, надежды и отчаяния».
Янс умолк, погрузившись в размышления. Тем временем лошадь несла их обоих к передовой линии войска, которая спешно выстраивалась в боевой порядок. Там Летар смог узреть величие Раттеса в полной мере. Толстые стены тёмного камня, мощные башни, щедро усыпанные осадными орудиями, абсурдно широкий ров — все эти фортификации надёжно защищали покой гильдии торговцев, а также прочих жителей города. Укрепления внушали, но опасность сулил не холодный камень, а горячие головы, способные отдать неверный приказ.
— Дерас подвёл черту. Время истекло, — скрежетнул Летар и развернул лошадь. — Прощай, Нирэйн.
— Отправить кого-нибудь с тобой?
— Смирно!