Николай II и Россия до 1917 года (ознакомительный фрагмент): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

I. В указанной статье приведены данные для тех 70 % рабочих, чей семейный годовой доход не превышал 600 рублей. 30 % составляли высоко квалифицированные добросовестные работники со стажем — они жили весьма благополучно и не испытывали практически никаких проблем. Это те, кого иногда называли «рабочая аристократия» — интересно из данной статьи то, что их было вовсе не так уж мало, как мы (и я в том числе) себе представляли: 30 % — это очень немало.

II. 17 % рабочих жили на «дне»: снимали угол, иногда у самого работодателя, получали меньше всех, некоторое число из этих 17 % становились «люмпенами». Однако, из анкетирования следует, что и этим, беднейшим, зарплаты хватало на все первоочередные нужды (питание, одежда и пр.), и при этом ежемесячно у них оставались на руках свободные деньги (не менее 5 % от зарплаты) — вполне вероятно, они их просто пропивали. При этом, даже если человек пил «как сапожник» (и действительно, согласно анкетам, именно сапожники пили тогда больше всех), он не мог пропить более 9 % этой низкой зарплаты (дешевая водка была доступна также, как и дорогие напитки).

III. Основное внимание в указанной статье уделено тем 53 % рабочих, которые не входили ни в число рабочей «рабочей аристократии» (30 %), ни в эти 17 % беднейших рабочих.

Каков же усредненный портрет такого рабочего? Он таков:

1. Это глава семьи, работающий в семье один (в 60–70 % семей) и обеспечивающий семью. При этом на питание семьи (и ведь семьи были большими) в среднем тратилось менее половины заработка (до 49 %) — а в Европе и США в то время на питание тратили на 20–30 % больше (!). Да, русский рабочий потреблял гораздо меньше мяса (из-за его дороговизны), но это, пожалуй, единственный крупный минус, который относится к питанию. Впрочем, для рабочих, приехавших в город из деревни вряд ли это был «сильный напряг», поскольку в русской деревне традиционно потребление мяса было низким.

2. Далее, 40 % рабочих (в основном семейных) снимали (арендовали) отдельные квартиры. Поскольку в указанной статье анализ ведется только для тех 70 % рабочих, чей годовой доход был менее 600р, и вычитая из этих 70 % еще 17 % беднейших, мы можем сделать вывод, что большая часть из основной массы «средних» рабочих (53 %) жила в отдельных квартирах (арендовала) их. Если я ошибаюсь, и цифра 40 % относится ко всем анкетированным, то за вычетом 17 % беднейших и 30 % рабочей аристократии (которые уж все снимали или имели собственные отдельные квартиры), каждая пятая из «средних рабочих семей» снимала отдельные квартиры, а остальные — комнаты в коммунальном жилье. И, наконец, 3 % рабочих имели собственное жилье (вероятно, небольшие деревянные дома в Киеве того времени). Средняя оплата за аренду жилья составляла 19 % от семейного бюджета.

Подобным образом дела обстояли не только в Киеве, но и в других крупных городах России. По воспоминаниям советского премьера А. Н. Косыгина (он родился в 1904 г), — его отец был квалифицированным петербургским рабочим, — семья из шести человек (четверо детей) жила (арендовала) в трехкомнатной отдельной квартире, и работал его отец один, и без проблем содержал семью.

Н. С. Хрущев на завтраке в его честь, устроенном 19.09.1959 киностудией «ХХ век-Фокс», вспоминал:

«Я женился в 1914-м, двадцати лет от роду. Поскольку у меня была хорошая профессия (слесарь), я смог сразу же снять квартиру. В ней были гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции, и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при Советской власти. Вот мы свергли монархию, буржуазию, мы завоевали нашу свободу, а люди живут хуже, чем прежде. Как слесарь в Донбассе до революции я зарабатывал 40–45 рублей в месяц. Черный хлеб стоил 2 копейки фунт (410 граммов), а белый — 5 копеек. Сало шло по 22 копейки за фунт, яйцо — копейка за штуку. Хорошие сапоги стоили 6, от силы 7 рублей. А после революции заработки понизились, и даже очень, цены же — сильно поднялись…»

В своей книге «Воспоминания» (ч. II, (изд. «Вагриус» М., 1997) Хрущёв писал: «…иной раз брали грех на душу и говорили, что в старое время, дескать, жилось хуже. Грех потому, что хотя и не все, но высококвалифицированные рабочие в том районе Донбасса, где я трудился, до революции жили лучше, даже значительно лучше. Например, в 1913 г. я лично был обеспечен материально лучше, чем в 1932 г., когда работал вторым секретарем Московского комитета партии. Могут сказать, что зато другие рабочие жили хуже. Наверное, хуже. Ведь не все жили одинаково…» (с.191, 247). См. также: http://www.hrono.ru/libris/lib_h/hrush28.php

Но, может быть, молодой Никита Хрущев принадлежал к высококвалифицированной рабочей аристократии и его уровень жизни резко отличался от большинства рабочих? К 1917 г. Хрущеву было только 22 года и получить такую квалификацию он просто не успел. В 1909 г. рабочие, требуя прибавить зарплату говорили — «только плохой слесарь получает 50 р. в месяц — а хороший слесарь получает 80–90 руб. в месяц». Следовательно, молодой Н. С. Хрущев получал не как хороший, а как «плохой слесарь» — вернее, начинающий, молодой. Но уже мог арендовать трехкомнатную отдельную квартиру…

Так или иначе, очевидно, что «квартирный вопрос» до 1917 года не был для рабочих столь болезненным, каким он стал после 1917 года и оставался вплоть примерно до 1957\1960 гг, когда началось массовое строительство «хрущевок». Еще М. А. Булгаков в 1930-х годах писал в «Мастере и Маргарите», что (по сравнению с дореволюционным временем) «москвичей испортил квартирный вопрос». И не только москвичей. Еще хуже после 1917 г дела с жильем обстояли и во всех крупных городах СССР, и особенно в Ленинграде (в Ленинграде еще и в 1988 г лишь те же 40 % рабочих жили в отдельных квартирах, остальные — в коммуналках, зачастую огромных \до 10 и более семей\).

Продолжим рассмотрение усредненного портрета типичного рабочего.

3. Далее, расход на одежду для одиноких рабочих составлял в среднем около 15 %, для семейных — около 13 %. Итак, 49 % на питание, 19 % на жилье, до 13–15 % на одежду. Итак, около ежемесячно в среднестатистической рабочей семье оставалось около 17–19 % свободных денег. Эти деньги тратились как на культурные развлечения (напомню, что в то время в крупных городах открывалось немало «народных домов» — аналогов «дворцов культуры» в СССР — где за недорого выступали и знаменитые артисты, и работали различные общества по культуре), так и на религиозные нужды, а для некоторых категорий рабочих — на «товарищескую солидарность» (взнос в разные страховые кассы или в пользу зарождавшихся профсоюзов).

4. Очень важно отметить — и это сказано в указанной выше статье, что расходы на здоровье и образование детей занимали в семейном бюджете весьма скромное место (именно из остававшихся свободных денег) — причина в том (цитирую по статье), что власти все же учитывали эти нужды и создали систему предельно дешевого начального образования и бесплатной медицины для бедных; в той же области особенно продуктивно проявляли себя и филантропы.

И в заключение несколько подробнее об анкетировании рабочих, проведенном в 1913 году в Киеве. Цитата:

Существенной особенностью анкетирования было то, что проводилось оно под эгидой Общества экономистов при Киевском коммерческом институте. А результаты были опубликованы в «Известиях» этого института (и затем отдельной брошюрой) с благословения его директора профессора Митрофана Довнар-Запольского. Киевский коммерческий институт был необычным учебным заведением (ныне в его корпусах действует Национальный педагогический университет им. Драгоманова). Основатель института Митрофан Викторович Довнар-Запольский (1867–1934) родился в Минской губернии, но самый плодотворный период его деятельности связан с Киевом. Довнар-Запольский учился в Киевском университете под руководством выдающегося профессора Владимира Антоновича. А в дальнейшем он сам здесь преподавал, и его ученики составили целую научную школу. В историографии Митрофан Викторович отстаивал теорию, гласившую, что на ход исторического процесса решающее влияние оказывают факторы экономики. И, создав Коммерческий институт, воплощал это положение на практике, стремясь как можно скорее сформировать поколение грамотных экономистов. Это должно было обеспечить правильный курс для отечественного хозяйства, а стало быть, и верный ход всего развития страны. По Довнар-Запольскому невозможно было объективно представлять себе экономическую ситуацию без досконального изучения реальной жизни. Таким образом, анкета Общества экономистов не просто стала заметным эпизодом на Всероссийской выставке 1913 года. Ее материалы и выводы сразу же пошли в дело на институтских занятиях, их тщательно изучали будущие менеджеры.

Рабочие Петербурга

А вот некоторые сведения о положении рабочих Петербурга в 1910х годах («Деловой Петербург» № 27 (1859) от 17.02.2005)

http://www.dpgazeta.ru/article/1055

В Петербурге в 1910-х гг. средняя зарплата в промышленности составляла 450 рублей в год. Хорошей зарплатой для рабочего считалась сумма в 700 рублей в год. (В промышленности Германии средняя зарплата в пересчете на рубли составляла 707 рублей.) Слесари-сборщики на крупных заводах получали по 850–900 рублей в год или по 70–75 рублей в месяц. Сотни путиловских рабочих имели по 1200 рублей, а высшей была зарплата американского рабочего — 1300 рублей. В системе горэлектротранса Петербурга мастера по ремонту оборудования получали 840 рублей в год, ремонтники стрелок — 720 рублей, простые слесари — 480 рублей, кондуктора и вагоновожатые — по 40 и 45 рублей в месяц и «квартиру натурой» — это означало проживание в служебном семейном общежитии. «Линейные работники», получавшие годовые оклады до 840 рублей и прослужившие не менее 1 года, получали наградные 2 раза в год по 70 % оклада, или всего в год 140 %. В 1914 г. оклады были повышены: мастерам по ремонту трамвайных вагонов — до 1100 рублей в год, мастерам по ночному осмотру — до 1200 рублей, помощникам мастера — до 900 рублей, ремонтникам моторов — до 900 рублей.

Льготы рабочих Петербурга

Осенью 1913 г. городская дума обсуждала петиции рабочих и служащих, сведенные в 18 пунктов, — «Об улучшении материального положения…». Были приняты следующие решения:

— все работники системы городских железных дорог получат пособия на обучение, содержание детей;

— ведомственная амбулаторная медпомощь работникам и членам их семей бесплатная; всем заболевшим бесплатно выдаются лекарства, имеющиеся в амбулатории, сложные рецепты в городских аптеках идут с 25 %-ной скидкой, а при предъявлении «особого удостоверения» бесплатно; больничный лист выдается ведомственным врачом сразу на весь срок лечения;

— полный оклад во время болезни (до 45 дней в году) выплачивается всем работникам по решению ведомственного медперсонала; амбулаторный прием проходил по месту работы 4 раза в неделю;

— ежегодный отпуск шел из расчета 2 недели за 1 год службы, но максимально 28 дней.

Cтоит упомянуть, что машинист паровоза городской железной дороги получал оклад в 900 рублей, но эту же зарплату имела и учительница первого года работы в начальных классах городской (не частной) школы. Каждый год она могла путешествовать по Германии вторым классом поезда, так как путевка на 24 дня стоила 66 рублей. Максимальный оклад учителя городской школы доходил до 1240 рублей.

«Деловой Петербург» № 27 (1859) от 17.02.2005

http://www.dpgazeta.ru/article/1055