Первое впечатление о новом месте работы у меня несколько заколебалось. Наша транспортная контора находилась в стороне от магистрали, ведущей в глубь Апшеронского полуострова. С большого тракта не видны ни гаражи, ни крыши. Автобаза в ложбине между двумя вытянутыми холмами. Местность носила название Шорлу-дере. Слив технической воды образовал маленькое озерцо, оно омывало безжизненные серые склоны холмов с редкими пятнами чахлой травки на берегу. В этом искусственном озерце не водились даже головастики, откуда же взяться акулам?
Ясные глаза Икрамова невольно располагали к себе.
— Простите, что не сказал правду сразу, — повинился я. — Имею неплохой стаж работы. Всю войну провел за баранкой.
Икрамова признание обрадовало.
— В самом деле? Отлично! Более того, великолепно! Где воевал?
— Керченский пролив прошел по понтонам. А вернулся из Европы.
— Давай условимся. Если тебе еще зададут подобный вопрос, отвечай: исколесил страну вдоль и поперек. Да еще несколько зарубежных стран прихвати для солидности.
— Зачем?
— Не торопись, племянничек. Надо.
Не очень понимая, я усмехнулся.
— Вы сделали заключение, будто я неопытный новичок, из тех, что даже не запасаются тряпкой? Видите, я привык к армейскому порядку. В военных гаражах было под рукой все что требуется.
— И здесь заведен железный порядок, — подхватил Икрамов с нескрываемой иронией. — Вот только какой? Вопрос! Тридцать лет Советской власти… Гитлера разбили… — Он бубнил не очень разборчиво. — Спасовать перед паршивой «банда-базой»? Ну нет. Прищучу, как пить дать прищучу!..
Едва вернувшись из поездки в родные места, первым я натолкнулся в гараже на Икрамова. С ним стояли еще трое: охранник и слесарь с механиком. Еще на дворе я услышал гул, похожий на гудение пчелиного улья. Слесарь с механиком возились под машиной. Икрамов, присев на корточки, указывал им на что-то и объяснял. Увидев меня, он поднялся и, слегка нахмурившись, отвел в сторону.
— Племянничек, — прогудел он негромко. — А ведь ты снова утаил от меня правду? Сознайся: ты тоже заодно с этими паршивыми акулами?
— Не понимаю вас.
— Когда я тебя спросил в упор, ты только ресницами захлопал, как чересчур скромная девица. А теперь мне кажется, что ты из тех, кто жаждущих охотно повезет к воде, но и обратно вернет, никого не напоив.
— Напрасно вы обо мне так плохо думаете.
— Тогда отвечай, где пробыл три дня? — Он считал, что огорошил меня вопросом.
— В районе. Меня посылали.
— Но ты должен был вернуться еще позавчера!
— Это получилось потому…
— Молчи. Объясняться будешь с Галалы. И на лапу ему дашь… или как это у вас называется?
— Да что вы, в самом деле! — вскипел я. — Я брал попутный груз, чтоб не идти порожняком, вот и задержался.
— Что ж, верю. Сам служил в транспортной части, у нас именно так полагалось. — Икрамов говорил уже без подозрительности и подковырок.
Икрамов, кажется, удовлетворился кратким ответом. Он лишь спросил:
— Как дела с разведкой нефти в Карабахе? Будет замечательно, если отыщут. В Гяндже она уже фонтаном бьет.
— Я насмотрелся на их труд. Нелегкий, круглосуточный. Надолго оторваны от родного дома. Они заслужили всенародный почет. Вот только мне не понравилось… — Я замялся, вспомнив опрометчивое обещание толстяку Гашиму не выдавать тамошних плутовских проделок.
— Что именно? Договаривай, — насторожился Икрамов.
— Наша шоферская братия нашла поживу: бензин продают на сторону. А если не найдут покупателей, просто сливают на землю.
— Кто же так распорядился?