— Замин! — раздался протяжный крик Халлы.
Нет, это был не зов или нетерпеливый оклик. Халлы будто торжествовала и спешила всем сообщить: это моя находка! Только моя! Не протягивайте рук. Я не стану ни с кем делиться.
Легкая как пушинка, Садаф спрыгнула с арбы, повисла у меня на шее. Она никак не хотела разомкнуть объятий. Тонкие пальчики сошлись на моем затылке. Она захлебывалась счастливым смехом.
— Гага! Дорогой гага!
Увертываясь, как мог, от копны пушистых волос сестренки, я упорно искал глазами ту, которая раньше всех выдала себя радостным возгласом. Но ее не было среди девочек в красных платьях. Лепестки остались без пестика. Место посредине опустело.
Вдруг я почувствовал: Халлы за моей спиной.
Видимо, она недавно умылась и расчесала влажные косы. Рядки от гребешка еще виднелись на черных тугих волосах. Щеки ее были свежи, румяны. Глаза молодо искрились, подобно живой струе родника.
— Добрый день… Я не сразу узнал вас, Мензер-муэллиме!
— А я узнала. Догадалась по машине. В нашем районе таких мощных грузовиков нет.
Садаф, все еще нежно теребя меня, проворно обернулась:
— В районе нет и такого парня, как мой гага! Мой родной, мой единственный гага!
Возница-сверстник подначил:
— А что скажет Амиль?
— Гага отлупит его хорошенько, вот и все.
— Пожалуй, я тоже могла бы не узнать, если бы мы столкнулись в толпе, — продолжала Мензер, не отводя от меня задумчивого взгляда. — Твой гага очень возмужал, Садаф!
Мне хотелось ответить, что она, напротив, заметно помолодела и ничем не отличается от старшеклассниц, как глаза увидели черный пиджак, накинутый на ее круглые плечи. Мне он показался до боли знакомым, хотя изрядно выгорел и потерся. Только пятнышко на левом лацкане хранило прежний цвет, словно значок откололи совсем недавно. Мне и значок вспомнился: дядя Селим носил изображение пропеллера.
Мензер проследила мой взгляд, скосив глаза на грудь. Как в прежние времена, ее лицо и даже шея залились густым румянцем.
— Не хочу вас задерживать, — поспешно сказал я. — Садитесь, пожалуйста. Охотно подвезу всех.
Садаф первая завизжала от восторга:
— Девчонки! Залезайте в кузов! Гага нас покатает.
Все заспешили, стали толкаться плечами и локтями, сгрудились, словно овечья отара на узкой дороге. Возница с завистью проводил их взглядом и сердито хлестнул волов. Мы посторонились. Арба важно проехала мимо.
Я старался не смотреть больше на Мензер. Опустив голову, почти бездумно, я разглядывал странные фигуры, которые образовывало переплетение многих следов на мягкой дорожной пыли.
— Замин, почему ты замешкался? Девочки ждут.
Мы шли рядом, и, почти бессознательно, я взял ее за руку. Дрожь прошла по ее телу. Она зябко засунула обе руки в карманы пиджака.
Раздался звонкий голос Садаф:
— Братик! Ты идешь очень медленно. Догоняй нас!
Они пустились по дороге вслед за арбой, подымая серое облачко пыли. Обиженный их легкой изменой, молодой возница не захотел остановить упряжку и продолжал нахлестывать буйволиные крупы. Девочки со смехом и визгом гнались за ним.
Мы шли молча, не прибавляя шагу. Наконец Мензер заговорила:
— Раз ты снова сел за руль, мог бы вернуться домой. У тебя нет такого желания?
— Еще не обдумал хорошенько.