Планета матери моей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мать поняла и забеспокоилась:

— Разве ты торопишься?

— Лучше бы уехать с вечера. Утром нужно быть на работе.

— Ох, что за спешка? Ты и не отдохнул толком.

— Не праздник завтра, обычный рабочий день. Только не хочется уезжать, не повидав детей. Съезжу-ка я сам на карьер.

Мать не возражала. Навстречу мне то и дело попадались знакомые. Некоторые махали рукой, пробовали даже вскочить на подножку. Но я не останавливался.

С каким удовольствием я поговорил бы с каждым из них, дружески похлопывая по плечу! Соскучился по прибауткам, подначкам, по открытому беззлобному смеху своих земляков.

Но грузовик двигался все вперед, не выражая желания притормозить. Медлительный караван воспоминаний не мог растрогать железное нутро. Закон автомобиля — движение. Возможно, он был уверен, что любовь тоже таит в себе неведомую коробку скоростей. А выигрыш лишь у того, кто не тянет время, у кого мечты без задержки переходят в поступки.

Завернув к горе Кекликли, я сразу увидел, как навстречу вереницей движутся груженые арбы. Притормозил на обочине, вглядываясь в лица возчиков. Может быть, с кем-нибудь из них едет и Халлы? Тогда встреча оказалась бы почти случайной.

Арбы двигались медленно, сверкая обломками камня, похожего на огромные головы сахара. Издали я узнал самого крупного колхозного буйвола по кличке Тепел. Его рога загибались не в разные стороны, как у его собратьев, а назад, к затылку, наподобие оленьих. Пока он был бычком, его лоб украшало белое пятно, но с годами оно все больше желтело, зарастало косматой шерстью и теперь едва различимо. Если подъем слишком крут, Тепел сгибал колени и почти вползал на гору, но не пятился назад, не останавливался.

Я видел, как он недовольно дергал головой: впряженный с ним в пару норовистый буйволенок то и дело наклонял ярмо. Вихрастый парень, который сидел за аробщика, нахлестывал старого буйвола кнутом. Ах, паршивец! А если тебе самому обвить ноги тугой веревкой? Понравится? Мало надо ума, чтобы обижать понапрасну бессловесное животное.

Когда арба поравнялась со мною, я с трудом узнал в погонщике собственного брата. Запорошенный белой крошкой, раздавшийся в плечах, Амиль выглядел совсем взрослым.

Он погонял и погонял упряжку, не поворачивая головы в мою сторону. Не обратил внимания на грузовик? Или же самолюбиво не хотел признать, что стыдится допотопной повозки?

— Амиль!

Он встрепенулся, на мгновение замер, потом, опершись руками о круп старого буйвола, проворно спрыгнул на землю. Обнимая меня, он по-детски потерся щекой о мой лоб. Меня кольнуло отросшей щетинкой. Вот как! Братишка бреется? Маленький Амиль становится усатым мужчиной.

— Недаром мать видела тебя во сне! — весело вскричал он. — Ждет каждый день. Уверяет, что любит нас поровну, но я-то знаю, что в сердце у нее ты, гага.

— Как дела, малыш?

Он солидно отозвался:

— По выходным дням возим камень для школы. У меня последний класс. Окончу школу и пересяду с арбы за штурвал самолета! Вот увидишь.

Я спросил о Садаф. Амиль надулся, проворчал:

— Не балуй ее, пожалуйста. И так всем надоела. Скоро на голову сядет.

— Вот уж не ожидал таких слов от тебя. Она же наша сестра. Младшая!

Я видел, что мать права, жалуясь на их нелады. Попробовал отшутиться:

— Ну и грозен ты, братишка! Не стыдно обижать девочку?.. Ладно. Скажи лучше, Мензер-муэллиме тоже едет с вами?

— Она на последней арбе.

— Тогда трогай, не держи напрасно буйволов под ярмом.

Амиль проворно вскочил на дышло.

В следующей арбе никого из мальчиков я не узнал в лицо. Они были совсем маленькими, когда я уходил на фронт. Еще в школу не ходили, наверно.

Наконец со мною поравнялась последняя арба. Она была нагружена не камнем, а дровами. Девочки сидели поверх поклажи. Все в красных платьях, и между ними одно черное пятно. Словно горный мак с багряно-алыми лепестками и пестиком посредине. Садаф сидела отдельно, рядом с возницей, свесив босые загорелые ноги.

Я выбежал на дорогу и, раскинув руки, преградил путь арбе.