Девушки ахали от восторга. Они сидели за низким круглым столиком (таких мне еще не приходилось видеть) и после каждого удачного трюка хлопали в ладоши.
Мое появление заинтриговало всех, это было понятно не только по косым скользящим взглядам, но даже по спинам, когда тайком от меня компания озадаченно обменивалась безмолвным вопросом: что за фрукт?
За низким столиком сидеть было неудобно: закинутые девичьи ноги торчали наподобие ножниц. Из-под юбок они без труда просматривались от колен до бедер.
За моей спиной неслышно очутилась Халима.
— Я знаю, на что ты смотришь, — шепнула она. — Правда, ведь у Назы великолепные ноги? Парни от них без ума.
Снова завели патефон, раздалась странная музыка со щелканьем и завыванием. Фара обхватила Халиму, и обе стали покачиваться, изгибаться, дергаться из стороны в сторону. Никогда еще не видел, чтобы так танцевали!
«Джыз-вызз… джыз-вызз…» — надрывалась музыка.
У танцоров не было ни одной естественной позы. Заламывали руки, лягались, вертели головой, топали подошвами, словно стремясь проломить пол, или наскакивали друг на друга на манер бойцовых петухов.
Одна из девушек потянула меня в круг, и я, помимо воли, тоже завертелся в прилипчивом танце, затопал ногами, замотал головой. Бесцеремонно оттеснив подругу, передо мною, донельзя довольная, запрыгала Халима: я не ударил лицом в грязь, не посрамил ее.
— Танцуешь, прямо обалдеть, — бросила она. — У тебя форменный талант!
Уже когда музыка смолкла и плясуны старались отдышаться, я сказал:
— У нас в селении тоже неплохой клуб, только танцуют там иначе.
— Наверное, вальс и фокстрот? Они безнадежно устарели!
— Нет, — засмеялся я. — «Шалахо», «Вагзалы» или «Узун дере».
— Гм… Совсем уж допотопные деревенские пляски.
Я неожиданно озлился.
— А чем они плохи? По крайней мере, люди не уродуют себя, движутся нормально.
Халима поспешно прижала мои губы пальчиком с острым крашеным ноготком.
— Не надо, помолчи!.. Мы — современная молодежь, к чему нам защищать старину? — И тотчас переменила тему: — Последние фильмы смотреть — одна скукота! А знаете почему? Много в них ханжества. Боятся показать на экране красоту, как летучая мышь боится света. Женщину в постели у нас снимают укрытой до подбородка. А разве может что-нибудь заменить прелесть тела, дарованного природой? Ты согласен, Замин? Я неопределенно кивнул.
— Какая здесь связь с вашими модными танцами?
— Они раскрепощают человека, снимают запреты. Руки и ноги движутся свободно. Представь девушку в слишком узком платье, а ей надо двигаться, нагибаться, садиться… Жалкое зрелище!
— Но какой смысл в таких раскрепощенных телодвижениях?
Парень, который недавно развлекал компанию карточными фокусами, громко захохотал.
— Да он просто малограмотный! — воскликнул он. — Зачем во всем доискиваться глубокого смысла? Вот ты приехал из деревни в город? В чем тут смысл?
— Я приехал учиться.
— А без этого нельзя, что ли, прожить?
— Вы все зачем учитесь?
— Честно? Ради диплома. Дипломы нынче в моде.
— Но я-то не ради диплома.
— Кривишь душой, парень! Ты не лучше других. Никто не хочет возиться с навозом, всех в город тянет. На сладкую жизнь.