Планета матери моей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прости!..

— Я ничего не скрыла от тебя, Замин.

Мне вспомнились стихи Сабира:

— «Увы, постарел я и выронил палку из рук…»

— Зачем так! — отозвалась она. — Впереди у тебя еще много счастливых дней.

От начала разговора у меня было впечатление, что я, подобно каменотесу, ударил молотком по скале, осколки гранита больно ранили лицо, но камень не оживал. Искры, которые сыпались от ударов, были ярки, но холодны. Я дернул пуговицу на вороте и отвернулся к окну. Что это? Два черных пылающих глаза в обрамлении глухого платка впились в меня. Я зажмурился на мгновение. А когда снова раскрыл веки, узнал за окном бледное лицо бабушки Гюльгяз. Она что-то шептала запавшим ртом.

25

Лето выдалось знойным. Целыми днями жар струился с побелевшего неба.

Колхоз заключил с автобазой договор: когда грузовики идут к железнодорожной станции порожняком, попутно брали мешки с зерном для заготконторы. Такая простая мысль об обоюдной выгоде осенила впервые именно меня. Уж слишком трясло пустую машину на ухабистых дорогах. Все байки мы с Алы-киши переговорили и молча томились в раскаленной кабине.

Сам Алы-киши не потерял для меня интереса. Каждый день я открывал в нем что-то новое. Однажды мы подсадили пассажира: кузов просторный, почему не подвезти? У въезда в поселок тот забарабанил в окошечко. Прощаясь, встал на подножку и дружески похлопал меня по груди, поблагодарил.

— Какой тут труд, — отозвался я. — Не на плечах несли, машина везла.

Уже на станции я обнаружил в нагрудном кармане сложенную пополам денежную купюру.

— Чьи это деньги? — спросил растерянно.

— Не мои же, если очутились в твоем кармане, — безразлично бросил Алы.

— Но откуда они взялись?

— Видишь, парень, — философски изрек Алы-киши, — кабина грузовика для ловкого человека вроде денежного дерева. Пятерки и трешницы сами на нем вырастают.

— Значит, это пассажир сунул? Я думал, он от чистого сердца благодарит. А он как извозчику, как слуге, как побирушке…

— На трассе все знают, что я не беру. А ты новенький. Не огорчайся! Возвратим подачку.

На следующий день спозаранку Алы-киши свернул с дороги в поселок и засигналил у одного из домов. Хозяин тотчас показался на пороге и, узнав нас, пригласил в дом.

— Раненько вы поднялись. Как раз поспели к завтраку. Жена, угощай!

Яичница плавала в масле, уютно разместившись на сервизной тарелке. Хозяйка щедро посыпала ее сверху толченым сахаром и корицей. В вазочке отливало рубиновым цветом вишневое варенье. Алы-киши нахваливал еду и уплетал за обе щеки. А когда мы поднялись, возле двух наших тарелок лежало по денежной бумажке.

— Зачем это? — ошарашенно спросила хозяйка.

— Спроси у мужа, — подмигнул Алы. — Долг.

Густо покраснев, хозяин прикрикнул на жену:

— Занимайся своим делом!

— Нет, почему же. Пусть и она знает: меня обидели, я ответил тем же. Если я на государственной машине могу брать деньги, подвозя попутчика, то почему же тебе не взимать плату за домашнее угощение?

Когда мы выбрались на шоссе, Алы-киши нажал на газ, прибавляя скорость.

— Опаздываем, грузчики ждут, — сказал я. — И когда ржа-корысть в людские души закралась? До войны такого не было. Проще жили, честнее.

— Меня учили профессии, — сказал я через минуту, — тратили деньги. Мне скоро двадцать три года. А сижу в кабине вместо балласта, прохлаждаюсь, точу лясы…

Алы-киши взглянул на меня, словно впервые увидел, поджал губы и завертел руль так быстро, словно тот жег ему ладони. Отозвался не сразу, решая что-то про себя: